Глава 23: Шторм в раю
Часть I: Охота начинается
Тишина в джунглях была обманчивой. Она давила на уши, как перед грозой, когда воздух становится плотным и тяжёлым, и каждый звук — крик птицы, шелест листьев, треск цикады — кажется неестественно громким. Я стоял у окна новой виллы, вглядываясь в сгущающиеся сумерки, и чувствовал, как внутри нарастает то самое холодное, расчётливое спокойствие, которое всегда приходило перед боем.
Лорелей спала в спальне. Я настоял на этом, хотя она отчаянно сопротивлялась, уверяя, что не сможет сомкнуть глаз. Но организм взял своё — перелёт, стресс, купание в океане, эмоциональный разговор с матерью, а потом новость о шейхе и переезд в убежище — всё это свалилось на неё, и она вырубилась через полчаса после того, как мы переступили порог. Я зашёл проверить её перед тем, как выйти на террасу. Она спала, свернувшись калачиком, поджав колени к груди, и во сне её лицо было безмятежным, почти детским. Кольцо на её пальце мерцало в лучах заходящего солнца, и я подумал, что ни за что на свете не позволю никому разрушить этот покой.
— Данте.
Голос Скорпио раздался за моей спиной. Я не обернулся — знал, что он стоит в дверях, прислонившись к косяку, и сканирует периметр так же внимательно, как и я.
— Что по людям?
— Четверо на подходах. Ещё двое на лодках в лагуне. Все вооружены. Не местные — наёмники, скорее всего из Южной Африки. Профессионалы, но не элита. Торопятся, оставляют следы.
Я кивнул. Торопятся — это хорошо. Торопливые делают ошибки.
— Шейх?
— Аль-Захири лично не прилетал. Действует через посредников. Сумма, которую он предложил, уже выросла до семи миллионов. За живую. За мёртвую — три.
Семь миллионов за мою Лоре. Я усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, древняя ярость. В прошлый раз, когда кто-то посмел прикоснуться к ней, я сжёг винодельню дотла. Теперь я сожгу полмира, если понадобится.
— Свяжись с Заком. Пусть готовит людей. Мы не будем прятаться вечно.
— Уже связался. Он вылетает через шесть часов с группой. Будут здесь к утру.
Хороший парень, Зак. Рана на плече ещё не зажила до конца, но он не раздумывал ни секунды. Как и всегда.
— А теперь скажи мне то, что не сказал при Лоре, — я повернулся к Скорпио. — Что ещё?
Он выдержал мой взгляд, и я увидел в его глазах то, что бывает крайне редко — колебание.
— Манфреди сбежал.
Мир замер. Имя тюремного врача, продавшего Лоре её похитителям, ударило по мне, как пуля. Того самого, которого я отправил на лесоповал в Канаду, приговорив к пожизненному рабству вместо смерти. Того, кого я пощадил, потому что хотел быть лучше, чем они.
— Как?
— Подкупил охрану. Организовал побег три дня назад. Сейчас его ищут, но... — Скорпио замолчал, и мне не нужно было договаривать. Но его нет. И он может быть где угодно. В том числе здесь.
— Связь с шейхом?
— Прямых доказательств нет. Но деньги на подкуп охраны пришли со счёта, который ведёт к посредникам аль-Захири. Так что — да. Манфреди работает на него. Он знает её медицинскую карту. Знает её слабые места. И он знает, что вы здесь. Не конкретно эту виллу, но остров.
Я прошёлся по террасе, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжестью в груди. Манфреди. Тот, кто должен был лечить её сердце, а вместо этого продал её. Тот, кому я сохранил жизнь, проявив милосердие, которого он не заслуживал. И теперь этот ублюдок снова охотится на неё.
— Найди его, — сказал я, и мой голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Найди раньше, чем он доберётся до неё. И тогда я лично сделаю то, что должен был сделать ещё в той серой комнате.
— Уже ищу, — кивнул Скорпио. — Есть ещё кое-что.
Я поднял бровь. Скорпио редко говорил «кое-что» таким тоном.
— Мать Лорелей звонила не только ей. Она связалась с нашим офисом в Риме. Через знакомых знакомых вышла на адвоката, который когда-то работал с семьёй Кавальери. Она пытается узнать, кто такой Данте Руссо и сколько у него денег.
Я замер. Кавальери. Та самая семья из Неаполя, которая стояла за похищением. Которые использовали Манфреди как пешку. Которых я медленно, методично уничтожал, отрезая один бизнес за другим, пуская их деньги по ветру, превращая их союзников во врагов.
— Она работает с Кавальери?
— Не напрямую. Скорее всего, даже не знает, кто они. Просто вышла на человека, который когда-то с ними работал. Но сам факт... — он замолчал.
Сам факт того, что мать Лорелей, не получив денег от дочери, начала копать под меня, был опасен. Не для меня — я умел защищать себя. Для неё. Для Лоре. Потому что если её мать влезет в эту игру, она может нечаянно навести наших врагов на след, которого они так упорно ищут.
— Перехвати адвоката, — сказал я. — Объясни ему, что будет, если он продолжит. Вежливо, но доходчиво. И проследи, чтобы миссис Росси получила деньги. Не двести тысяч — пусть будет полмиллиона. На условиях, что она никогда больше не будет искать контактов с дочерью и не будет лезть в дела, которых не понимает.
Скорпио удивлённо поднял бровь. Я понимал его — я никогда не платил шантажистам. Это было против моих правил.
— Она её мать, — объяснил я, хотя не был уверен, что Скорпио поймёт. — Как бы плохо она к ней ни относилась, Лоре будет мучиться, если с её родителями что-то случится. А мне не нужна мучающаяся невеста. И потом... — я усмехнулся, — полмиллиона — это меньше, чем я трачу на содержание одного из своих яхт. Пусть это будет моим подарком будущей тёще. С надеждой, что она отстанет навсегда.
— Будет сделано, — кивнул Скорпио. — Но это не решит проблему с Кавальери. Они знают, что ты здесь. Манфреди знает. Аль-Захири знает. Это не совпадение.
Я снова повернулся к окну. Сумерки сгущались, джунгли погружались в темноту. Где-то там, среди пальм и лиан, бродили наёмники, выслеживая мою невесту. А где-то в мире мой заклятый враг, дон Альфонсо Кавальери, которого я разорял последние месяцы, наносил ответный удар.
— Альфонсо, — проговорил я, пробуя имя на вкус. — Думаешь, он за всем стоит?
— Не сомневаюсь. Аль-Захири хочет вернуть «товар», за который заплатил. Кавальери хочет вернуть власть и деньги, которые ты у него отнял. Манфреди хочет отомстить за ссылку. У каждого свой интерес, но все они ведут к одному — к ней. И к тебе.
— Значит, мы должны сделать так, чтобы охота на них стала слишком дорогой, — я повернулся к Скорпио. — У нас есть координаты лагеря наёмников?
— Примерные. Вождь соседнего племени видел их лодки у северного берега. Там есть старая рыбацкая деревня, заброшенная после цунами. Идеальное место для базы.
— Тогда завтра мы нанесём визит. Не дожидаясь, пока они сами придут.
— Ты уверен? Мы в меньшинстве. Пока не подоспеет группа Зака...
— Мы в меньшинстве, но мы — это мы, — я усмехнулся. — Скорпио, сколько лет мы с тобой работаем?
— Больше семи, — ответил он без запинки.
— И за столько лет сколько раз нас было меньше, чем врагов?
— Сто тридцать четыре раза, если считать только крупные операции.
— И сколько раз мы проигрывали?
Молчание.
— Ни разу, — ответил он наконец, и в его голосе прозвучала редкостная для него гордость.
— Вот и сейчас не проиграем. Но сначала нужно убедиться, что Лоре в безопасности.
Я вернулся в спальню. Она спала, свернувшись клубочком, и во сне её лицо было спокойным, безмятежным. Я сел на край кровати, провёл рукой по её волосам, и она, даже не просыпаясь, придвинулась ближе, ища моего тепла.
Моя девочка. Моя птичка. Моя жизнь.
— Спи, птенчик, — прошептал я. — Завтра будет трудный день. Но я обещаю, что после него мы вернёмся в наш рай. Навсегда.
Она что-то пробормотала во сне и улыбнулась. Я поцеловал её в лоб и вышел.
---
Ночь прошла в напряжённом ожидании. Скорпио организовал дежурство, выставил посты, настроил системы слежения. Я провёл несколько часов, изучая карты острова, прокладывая маршруты, просчитывая варианты.
К трём часам ночи пришло сообщение от Зака: группа вылетела, будет на месте через четыре часа. К семи утра мы будем в полной боевой готовности.
А в пять часов утра случилось то, чего я не ожидал.
Мой телефон завибрировал. Номер был незнакомым, но я взял трубку.
— Дон Руссо, — голос был спокойным, вкрадчивым, с лёгким восточным акцентом. — Как приятно наконец поговорить с вами лично.
Я узнал этот голос. По описаниям, по досье, которое собирал на него последние месяцы. Шейх Халид аль-Захири.
— Шейх, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не ожидал, что вы сами решитесь позвонить. Боитесь, что ваши наёмники не справятся?
Он рассмеялся — сухо, без тепла.
— Мои наёмники — профессионалы. Но я предпочитаю решать вопросы цивилизованно. Я знаю, где вы находитесь. Я знаю, что ваша охрана минимальна. Я знаю, что вы ждёте подкрепление, которое будет только через два часа. У меня достаточно людей, чтобы взять виллу штурмом в любую минуту. Но я не хочу крови, дон Руссо. Я хочу справедливости.
— Справедливости? — я усмехнулся, чувствуя, как ярость закипает в груди. — Вы хотите украсть мою невесту, которую ваши же люди уже похищали, и называете это справедливостью?
— Я заплатил за неё деньги, — голос шейха стал жёстче. — Два миллиона евро. Это был законный договор купли-продажи. Ваши люди украли у меня собственность. Я имею право её вернуть.
— Она не собственность, — прорычал я. — Она человек. Моя женщина. И если вы думаете, что я позволю вам прикоснуться к ней...
— Что вы сделаете? — перебил он. — Убьёте меня? Мой клан отомстит. Начнёте войну? Вы и так в войне — с Кавальери, с Монтелеоне, с половиной юга Италии. Ещё один враг вам не нужен. Особенно такой, у которого есть ресурсы и связи по всему миру.
Он был прав. И это бесило больше всего. Я действительно не мог сейчас воевать ещё и с ним. Но я мог сделать кое-что другое.
— Семь миллионов, — сказал я.
На том конце провода повисла тишина.
— Что?
— Семь миллионов. Вы предлагали их за информацию о её местонахождении. Я предлагаю вам сделку. Вы отзываете своих людей, забываете о её существовании, и я перевожу вам семь миллионов евро в качестве компенсации за потерянный «товар». Плюс два миллиона, которые вы уже заплатили Монтелеоне, я возвращаю через свои каналы. Итог: вы в плюсе на девять миллионов. Никакой войны. Никакой крови.
Долгое молчание. Я слышал, как он дышит — тяжело, прерывисто. Он просчитывал варианты, взвешивал выгоды. Жадный ублюдок, для которого всё в этом мире имело цену.
— Девять миллионов, — повторил он наконец. — И вы гарантируете, что не будете преследовать меня за... этот инцидент?
— Гарантирую, — ответил я. — При условии, что вы и ваши люди никогда не приблизитесь к ней. Никогда. Если я узнаю, что кто-то из ваших даже взглянул в её сторону, я не буду воевать с вашим кланом, шейх. Я уничтожу вас лично. И не важно, сколько охраны вы на себя нацепите. Я найду способ.
Он снова замолчал. На этот раз дольше.
— Вы действительно любите эту женщину, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение.
— Больше жизни.
— Хорошо, дон Руссо. Я согласен. Девять миллионов. Мои люди отступают. Но если деньги не поступят в течение суток...
— Поступят. Скорпио, — я кивнул в сторону, где стоял мой друг, слушавший разговор через динамик. — Организуй перевод. Сейчас же.
Скорпио уже работал с ноутбуком. Через две минуты он поднял голову и кивнул.
— Деньги отправлены, — сказал я в трубку. — Проверьте.
Прошло ещё минуты три томительного ожидания. Потом шейх снова заговорил:
— Получил. Ваши деньги хороши, дон Руссо. Я отзываю людей. Но знайте: если бы вы не предложили сделку, я бы всё равно не тронул вашу женщину. Не из благородства. Просто... убивать любовь — плохая примета. Даже для такого, как я.
Он отключился.
Я опустил телефон и только тогда понял, что всё это время не дышал. Скорпио подошёл ко мне, положил руку на плечо.
— Ты только что отдал девять миллионов, которые мог бы не отдавать, — сказал он. — Мы могли бы разобраться с ними и без этого.
— Могли бы, — согласился я. — Но это заняло бы время. И риск. А я не хочу рисковать ей. Ни секунды. Девять миллионов — это цена её спокойствия. Она стоит больше.
Скорпио посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.
— Я понял. Теперь я понимаю, почему ты готов на всё ради неё. И почему она — лучшее, что с тобой случилось.
— Ты только сейчас это понял? — усмехнулся я.
— Я понял это, когда выносил её из того подвала, — ответил он. — Она весила меньше, чем мой автомат. Но она прошептала «спасибо». В том состоянии, когда не понимала, что происходит, она сказала «спасибо». Таких людей мало. И их нужно беречь.
Я посмотрел на дверь спальни, за которой спала моя Лоре. Моя невеста. Моё будущее.
— Значит, будем беречь. Всегда.
В шесть утра пришло сообщение от Зака: группа приземлилась, через час будут на месте. В семь Скорпио доложил, что наёмники шейха покинули остров. Их лодки отошли от северного берега и взяли курс на Таити.
К восьми утра я наконец позволил себе лечь рядом с Лоре. Она проснулась, когда я обнял её, и удивлённо посмотрела на меня.
— Ты не спал всю ночь? — спросила она сонно.
— Спал, — соврал я. — Просто встал пораньше.
— А почему мы в другой вилле? — она огляделась. — И почему здесь так темно?
— Потому что я решил, что нам нужно сменить обстановку, — я поцеловал её в лоб. — Для разнообразия.
— Странный ты, — она улыбнулась и прижалась ко мне. — Но я люблю тебя. Даже странного.
— А я люблю тебя. Даже когда ты споришь со мной из-за ракушек.
— Это были очень красивые ракушки, — пробормотала она, засыпая.
Я смотрел на неё, на её спокойное лицо, на кольцо, мерцающее на пальце, и думал о том, что только что купил ей безопасность. Дорогой ценой. Но оно того стоило.
Остался Манфреди. Остались Кавальери. Но это будет позже. Сейчас — только она и я. И наш рай, который я не позволю никому разрушить. Никогда.
Часть II: Тот, кто выжил
Я проснулась оттого, что солнце целовало мои веки. Тёплое, золотистое, оно пробивалось сквозь неплотно задвинутые шторы и ложилось на лицо ласковыми пятнами. Я потянулась, чувствуя непривычную пустоту рядом. Данте не было в постели.
Я села, огляделась. Это была не наша вилла. Другая комната, поменьше, попроще, но такая же чистая и уютная. Сквозь открытое окно доносились звуки джунглей — птицы, цикады, шелест пальмовых листьев. Вчера мы переехали сюда. Данте сказал, что хочет сменить обстановку. Но я чувствовала — что-то не так. В его глазах была та самая сталь, которая появлялась, когда он о чём-то недоговаривал, чтобы меня не волновать.
Я накинула лёгкий халат, висевший на спинке кровати, и вышла на террасу.
Они стояли втроём у края деревянного настила — Данте, Скорпио и... Зак! Я не поверила своим глазам. Зак, с перевязанной рукой, в лёгкой гавайской рубашке поверх футболки, с неизменной улыбкой на лице, курил сигару и смотрел на океан. Рядом с ними стояли ещё двое мужчин, которых я не знала — коренастые, серьёзные, с наушниками и оружием под лёгкими куртками.
— Лоре! — Данте заметил меня первым. Он шагнул ко мне, взял за руку. — Ты выспалась?
— Да, но... — я смотрела на Зака, на незнакомцев, на собранный вид Скорпио. — Что происходит? Почему Зак здесь? Почему вы все...
— Привет, красавица! — Зак погасил сигару и подошёл, обнимая меня здоровой рукой. — Соскучилась? Я тут мимо пролетал, решил заскочить на пару дней, проверить, как тут мой босс отдыхает. А то знаешь, он без присмотра совсем распускается.
Я попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла натянутой. Я посмотрела на Данте. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, словно он не спал всю ночь. Одежда была помятой, и я заметила на его рукаве тёмное пятно, похожее на грязь или...
— Что случилось? — спросила я тихо, так, чтобы слышал только он. — Не ври мне, пожалуйста.
Он вздохнул, провёл рукой по моим волосам.
— Пойдём. Позавтракаем, и я всё расскажу.
---
Завтрак был накрыт на веранде — фрукты, йогурт, местные лепёшки, свежевыжатый сок. Я почти не притронулась к еде, глядя на Данте. Зак и Скорпио сидели рядом, их лица были серьёзными.
— Вчера ночью, пока ты спала, мне позвонил шейх, — начал Данте, и у меня внутри всё оборвалось. — Он выследил нас через твоё фото в инстаграме. Его люди были уже на острове, готовились к штурму.
Я почувствовала, как бледнею. Фото. Моё безобидное, счастливое фото завтрака. Оно чуть не стоило нам жизни.
— Но я договорился с ним, — продолжал Данте. — Мы пришли к соглашению. Он отозвал людей. Теперь он больше не представляет угрозы.
— Как... как ты договорился? — мой голос дрожал.
— Заплатил, — коротко ответил он. — Девять миллионов. Компенсация за «потерянный товар» и отступные.
Девять миллионов. Я не могла дышать. Девять миллионов евро. Это целое состояние. Мои родители просили двести тысяч фунтов, и это казалось мне космической суммой. А он отдал девять миллионов. Ради меня.
— Данте... — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Это же безумные деньги. Ты не должен был...
— Должен был, — перебил он твёрдо. — Это цена твоей безопасности. Она бесценна. И я заплатил бы в десять раз больше, если бы понадобилось.
Зак положил свою здоровую руку на стол.
— Лоре, ты не виновата. Шейх охотился за тобой задолго до этого. Деньги — это просто инструмент. Данте поступил правильно. Теперь этот вопрос закрыт.
— Но не все вопросы, — добавил Скорпио, и его голос прозвучал мрачно.
Я посмотрела на него.
— Что ещё?
— Манфреди сбежал, — сказал Данте. — Тюремный врач. Тот, который... который делал тебе уколы.
Мир снова покачнулся. Манфреди. Я вспомнила его лицо — спокойное, профессиональное, когда он ставил мне капельницы в том подвале. Врач, который должен был лечить, а вместо этого рассчитывал дозы, чтобы превратить меня в овощ. Человек, которому Данте сохранил жизнь.
— Как он сбежал? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Подкупил охрану. Мы ищем его, но пока безрезультатно, — ответил Скорпио. — Есть основания полагать, что он тоже здесь, на острове. Или по крайней мере рядом.
Я закрыла глаза. Манфреди здесь. Человек, который знает моё тело, моё сердце, мои слабости. Он может подобраться ко мне, может сделать что угодно.
— Но ты не одна, — Данте взял меня за руку. — Теперь здесь Зак, его люди, мы усилили охрану. Мы найдём его раньше, чем он доберётся до тебя.
— И что вы с ним сделаете? — спросила я, открывая глаза.
Данте и Скорпио переглянулись. Зак покачал головой.
— Это тебе лучше не знать, Лоре.
— Нет, — я почувствовала, как во мне поднимается что-то новое — не страх, а решимость. — Я хочу знать. Он мучил меня. Я имею право знать.
Данте посмотрел на меня долгим взглядом.
— Мы его поймаем. И он больше никогда никому не причинит вреда. Обещаю.
— Ты убьёшь его? — спросила я прямо.
Повисла тишина. Птицы пели в джунглях, океан шумел где-то вдалеке, но здесь, на веранде, было тихо, как в склепе.
— Да, — наконец сказал Данте. — Убью. Если до этого не сделает кто-то другой. Но ты не должна думать об этом. Ты должна думать о том, что мы скоро вернёмся домой, начнём готовиться к свадьбе, будем жить счастливо. А всё это... это просто тени. Они рассеются.
— А если не рассеются? — прошептала я. — Если они будут преследовать нас всю жизнь?
— Тогда я буду защищать тебя всю жизнь, — ответил он. — Это моя работа. Моё призвание. Моя любовь.
Я посмотрела на кольцо на своём пальце. Жёлтый сапфир мерцал в утреннем свете, как маленькое солнце.
— Хорошо, — сказала я. — Я верю тебе. Но обещай, что ты будешь осторожен. Я не хочу потерять тебя.
— Обещаю.
---
После завтрака Данте ушёл с Заком и Скорпио обсуждать детали поиска Манфреди. Я осталась на вилле с охраной — двумя молчаливыми мужчинами, которые сидели на террасе и сканировали джунгли.
Мне было не по себе. Я пыталась читать книгу, но слова расплывались перед глазами. Пыталась смотреть видео на телефоне, но не могла сосредоточиться. В голове крутились мысли о Манфреди, о том подвале, о его руках, которые касались меня, делая уколы.
Я вспомнила, как он смотрел на меня — равнодушно, как на подопытного кролика. Как проверял пульс, слушал сердце, а потом кивал охранникам, и те вкалывали мне очередную дозу. Я была для него не человеком. Экземпляром. Товаром.
И теперь этот человек на свободе. И он где-то рядом.
— Синьорина, — один из охранников подошёл ко мне. — Ваш телефон звонит.
Я взяла телефон. Незнакомый номер. Я хотела сбросить, но палец сам нажал на зелёную кнопку.
— Лорелей Росси? — голос был низким, спокойным, почти дружелюбным. Я узнала его сразу. Манфреди.
— Что вам нужно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Охранники насторожились, один из них уже набирал номер Данте.
— Поговорить. Без свидетелей. Я не хочу причинять вам вреда, Лорелей. Честно. Я просто хочу объясниться.
— Вам нечего объяснять, — сказала я. — Вы продали меня. Вы делали мне уколы. Вы знали о моём сердце и всё равно рисковали.
— Я был должен, — его голос дрогнул. — У меня были долги. Мне угрожали. Если бы я отказался, убили бы мою дочь. У неё диабет, она инвалид. Я не мог...
— А я могла умереть! — крикнула я, и слёзы брызнули из глаз. — Вы знали, что моё сердце может не выдержать! И вам было всё равно!
— Мне не было всё равно, — тихо сказал он. — Я рассчитывал дозировки так, чтобы вы выжили. Я специально занижал концентрацию, когда никто не видел. Если бы не я, вас бы убили в первую же неделю. Я... я пытался помочь, насколько мог.
Я замерла. Он пытался помочь? Или просто оправдывается?
— Зачем вы звоните? — спросила я.
— Чтобы предупредить, — ответил он. — Дон Руссо думает, что я здесь, чтобы навредить вам. Но это не так. Я здесь, потому что мне некуда больше идти. Кавальери хотят меня убить — я знаю слишком много. Шейх хочет меня убить — я провалил задание. Руссо хочет меня убить — за предательство. У меня нет выхода. Но я не хочу причинять вам боль. Вы... вы единственная, кто относился ко мне как к человеку. В тюрьме, когда я лечил вас, вы говорили «спасибо». Вы улыбались. Вы не знали, кто я, но вы были добры. Я этого не забыл.
Я молчала, не зная, что сказать.
— Манфреди, — раздался голос Данте. Он выхватил у меня телефон. — Где ты?
— Дон Руссо, — в голосе Манфреди послышался страх. — Я не причиню ей вреда. Клянусь.
— Где ты? — повторил Данте, и в его голосе звенела сталь.
— Это не важно. Я позвоню ещё. Передайте Лорелей, что я прошу прощения. Я знаю, что оно ничего не стоит, но... простите.
Связь оборвалась.
Я смотрела на Данте. Он был бледен от ярости.
— Он вышел на тебя. Как он узнал номер?
— Не знаю, — прошептала я. — Данте, он сказал, что хотел помочь. Что занижал дозировки.
— И ты ему веришь? — он посмотрел на меня.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но в его голосе... была боль. Настоящая.
Данте выругался сквозь зубы и вышел на террасу, что-то обсуждая с Скорпио. Я осталась сидеть, глядя на телефон. Манфреди. Человек, который мучил меня, но, возможно, и спасал. Грань между добром и злом была такой тонкой.
---
День тянулся медленно. Мы переехали на другую виллу — ещё более скрытую, в глубине острова. Охрана была усилена до предела. Данте не отходил от меня ни на шаг.
К вечеру пришло ещё одно сообщение. На этот раз не звонок, а текст: «Осторожно, Кавальери отправил своих людей. Они не отступят, как шейх. Они хотят убить вас обоих. Я попробую помочь. Манфреди».
Я показала сообщение Данте. Он прочитал, и его лицо стало ещё мрачнее.
— Если это ловушка...
— А если нет? — перебила я. — Если он действительно хочет помочь?
— Он предатель, Лоре. Предатели не меняются.
— Но люди меняются, — сказала я тихо. — Ты сам изменился. Я изменилась. Почему он не может?
Данте посмотрел на меня долгим взглядом.
— Потому что он почти убил тебя. Это я не могу простить.
— Но я могу попробовать, — ответила я. — Не простить. Но хотя бы понять.
Он вздохнул и обнял меня.
— Ты слишком добрая для этого мира.
— А ты слишком злой. Поэтому мы и идеальная пара.
Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул свет.
---
Ночью случилось то, чего мы не ожидали.
Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Данте.
— Тише, — прошептал он. — Там люди. Кавальери. Они прорвали периметр.
Я села, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
— Мы уходим. Чёрный ход. Скорпио прикроет.
Мы выскользнули из спальни. В коридоре было темно. Данте держал меня за руку, ведя за собой. Где-то вдалеке раздались выстрелы — глухие, приглушённые.
— Бежим, — скомандовал он.
Мы побежали. Джунгли встретили нас плотной стеной лиан и пальмовых листьев. Я спотыкалась, но он не отпускал моей руки. Ветки хлестали по лицу, по рукам, но я не чувствовала боли — только страх.
Внезапно впереди вспыхнул фонарик. Я зажмурилась от яркого света.
— Стойте! — раздался голос. Манфреди.
Он стоял на тропинке, бледный, с окровавленным лицом. В руке он держал пистолет, направленный в сторону, откуда мы прибежали.
— Они там. Четверо. Я задержу их. Бегите к берегу, там лодка.
— Зачем ты это делаешь? — спросил Данте.
— Потому что я должен, — ответил Манфреди. — Потому что я уже много лет делаю неправильные вещи. Пусть хотя бы перед смертью я сделаю что-то правильное.
Он посмотрел на меня.
— Простите меня, Лорелей. Если выживу — найду способ искупить. Если нет... просто знайте, что я сожалею.
И он побежал в сторону выстрелов.
Мы побежали в другую сторону. Я слышала стрельбу, крики, а потом — тишину. Страшную, гулкую тишину джунглей.
Лодка была на месте. Мы отчалили, и я смотрела на берег, который медленно удалялся. Там, в темноте, остался Манфреди. Человек, который мучил меня. И который, возможно, спас мне жизнь.
— Он был искренним, — прошептала я.
— Возможно, — ответил Данте. — Но это ничего не меняет. Он всё равно предатель.
— Может, и меняет, — сказала я. — Может, люди заслуживают второй шанс.
Данте промолчал. Мы плыли в темноте, прижавшись друг к другу, и я думала о том, что мир не чёрно-белый. Что даже в самых тёмных душах может быть искра света. И что иногда эта искра способна спасти жизнь.
На рассвете мы добрались до главного острова. Там нас ждал самолёт. Мы улетали с Бора-Бора, из нашего рая, который оказался не таким уж райским. Но мы улетали вместе. Живые. Любящие.
И это было главное.
— Данте, — спросила я, когда самолёт набрал высоту.
— Да, птенчик?
— Ты найдёшь Манфреди? Если он выжил?
— Найду.
— И что ты с ним сделаешь?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Пока не знаю. Может, дам ему второй шанс. Ради тебя.
Я улыбнулась и прижалась к его плечу.
За иллюминатором проплывали облака. А внизу, где-то в океане, оставался остров, на котором мы пережили шторм. Но мы выдержали. Потому что мы были вместе. Потому что любовь сильнее страха. Сильнее ненависти. Сильнее смерти.
И это было только начало.