По швам

Нельзя.

Опирается руками на раковину, не желая смотреть на своё отражение. Горячий душ не помогает прийти в себя. Тёплый чай с мятой не спасает от стресса, а успокоительное в который раз доказывает свою бесполезность. Чимин по-прежнему где-то там, на грани срыва, и его это пугает. Словно в любой момент он вновь услышит этот пронзительный звон в дверь. Гудение в ушах. Стучит давление. В висках отдаёт болью. Пак чуть клонит голову к плечу — в шее раздаётся хруст, но тот не обрывает шум, мешающий настроиться на окружающую действительность.

Выходит из ванной, где в очередной раз предпринимал попытку холодной водой отогнать сонливость. Мешки под глазами подкреплены тёмными синяками, кричащими о бессонной ночи, проведённой в стрессе. Потому что вчера за дверью никого не было. Нет, Пак не решился открыть и посмотреть, но в глазок он глянул. Там никого не было. Парень уже хотел бить тревогу о своих галлюцинациях, только вот спустя десять минут звонок повторился. Потом ещё один раз. И ещё.

Чимин больше не выходил из комнаты.
Чимин в принципе не спал.

Вибрация. Пак, дёрнувшись от неожиданности, начинает вертеться по сторонам в поисках гаджета. Пальцы трясутся, когда он берёт телефон и отвечает неуверенно, поднося аппарат к уху:

— Д-да? — запинается, сдерживая громкие вздохи, которые вырываются из глотки, когда слышит знакомое:

— Привет.

Юнги.

Чимин медленно моргает, посмотрев на время. Сейчас девять. А он не в колледже, потому что на это нет никаких сил. Смотрит куда-то перед собой, обессилено шевеля губами:

— Да, — повторяет, осторожно сглатывает. Головная боль мешает сосредоточить мысли.

— Как ты? — странный вопрос, но Чимин находит необходимым ответить, так что нервно кивает головой, будто разговаривает с человеком напрямую:

— Я в порядке, — нервно улыбается, шепча. — Ты как?

— Да вот дерьмово, — кажется, Мин так же нервно смеётся, поэтому Чимин подхватывает, не веря, что вообще говорит с кем-то сейчас. — Я просто… Хотел поболтать, знаешь, как это делают друзья, или типа того. Ты не занят? — ему явно непривычно о таком просить, поэтому Пак качает головой, нервно дёрнув рукой в воздухе.

— Нет, нет, я… Ам… — теряется всего на секунду. — Я не занят, — старательно пытается скрыть своё нездоровое состояние.

— Хорошо, — Юнги выдыхает. Он нечасто просит встретиться. Они замолкают. Пак начинает дёргать бинты на руках, пальцами надавив на глаза с полопавшимися сосудами, пока Мин собирается с силами заговорить вновь:

— Можем встретиться? — парень настроен решительно, а вот Чимин — нет, но… Но он так не хочет сидеть один. Он сойдёт с грёбаного ума.

— Да, — активно кивает. — Ты сейчас не дома?

— Нет, но уже скоро приду, — обещает, и Паку остаётся только кивать головой, скрывая жалкое мычание, что карябает глотку.

Через двадцать минут, может, чуть больше, Юнги уже стоял на пороге квартиры, и вёл он себя довольно-таки спокойно. Чимин успел привести себя в порядок к его приходу, правда, глаза такие красные, а лицо усталое, но всё равно натянуто улыбается, стараясь поддерживать с Мином разговор. Выходит неплохо, вроде как.

— Будешь чай? Кофе? — старушка выглядывает из-за кухни, радостно улыбаясь. — На улице холодно. Лучше согреться.

— Мы будем чай, — отвечает Чимин за Юнги, дав намёк бабушке, отчего она театрально взмахивает руками, шаркая в гостиную:

— Ну, тогда без меня разберётесь, — уходит, продолжая растягивать тонкие губы.

— Чайник вскипел, — оповещает Пак, опуская голову, чтобы скрыть сморщившееся от пульсации в висках лицо, и переступает порог кухни, жестом приглашая Мина за собой. Тот следует, осматриваясь:

— Мне всегда нравился старый стиль. Здесь очень светло.

— И нет строгого стиля модерна с рюшечками на салфетках, — шутит Чимин, ведь мать обожает всё это, поэтому Юнги пускает тихий смешок, встав рядом, пока Пак наливает им кипяток в кружки:

— Верно подмечено. Один ноль, играем дальше.

Чимин усмехается, взглянув на друга:

— Кстати, — немного сводит брови к переносице. — Что ты сказал матери? Ты ведь не…

— Нет. Вообще, мы, мягко выражаясь, поссорились, и она думает, что я поехал в поездку с однокурсниками. Ну, знаешь, палатки и песни у костра, — Мин отвечает со вздохом, а Чимин кладёт пакетики чая в кружки, спрашивая:

— Не думаешь, что она может узнать?

Юнги вновь пускает смешок, полный скептицизма:

— Она плевала на мою личную жизнь, поэтому, — пожимает плечами. — Даже не знает о том, что этой поездки не существует. Я её выдумал.

Чимин кивает, протягивая ему кружку. Юнги принимает, благодарит кивком головы и тут же отпивает, промычав от удовольствия:

— Вкуснее ягодного чая может быть только зелёный, — смотрит на Пака, и тот решает сохранить возможность спокойно разговаривать, не затрагивая тему собственных проблем:

— Расстраиваешься из-за неё?

— Вовсе нет, — пожимает плечами, опираясь копчиком на стол, после чего садится на него, а Чимин внимательно слушает, подняв брови:

— Нет?

— В детстве я часто загонялся по этому поводу… — Юнги задумывается, ненадолго опуская взгляд. — А сейчас мне стало просто плевать. Прям, как с моим бывшим, — вдруг припоминает, и Чимин с улыбкой хмыкает, понимая, о чём говорит друг. Юнги тоже улыбается, продолжая:

— Он слишком часто бесил меня, демонстрируя свой низкий IQ.

— Тогда почему ты был с ним? — не понимает, грея ладони о кружку. Мин отпивает, вздохнув, и пожимает плечами, честно признаваясь:

— Просто хотелось кого-нибудь сильного рядом, вот и всё. Знаешь, некую опору.

Чимин понимает, о чём говорит Юнги, но хмурит брови, усмехнувшись:

— Необычное у тебя понимание значения «сильный». Сильный не всегда тот, кто может в морду дать, — пьёт чай, а Юнги кивает головой, всего на мгновение уходя в себя, после чего возвращается с прежней невозмутимостью лице. Чимин смотрит на него, немного задумавшись:

— Погоди. Если твоя мать думает, что ты с друзьями, а ты не с ними, то где ты ночуешь?

Мин мотает худыми ногами, мыча:

— Ммм… Сегодня я ночевал у знакомого, а дальше как пойдет, — делает слишком большой глоток, поэтому давится, пища. — Горячо, — и прикрывает рот рукой, моргая, ведь его глаза начинают слезиться. Пока Юнги пытается справиться с кашлем, Чимин опускает взгляд, задумчиво стуча пальцами по поверхности кружки, и… Не знает, не видит ничего дурного в том, что приходит ему в голову:

— Ты можешь спокойно остаться у меня, — произносит таким голосом, будто это что-то нормальное и обыденное для них. Обычно их общение не выходило за рамки колледжа и, видимо, всё потихоньку меняется. Пак подносит кружку к губам, взглянув на Мина, который хлопает ресницами, переспрашивая:

— У тебя?

— Ага, ты же знаешь, мы с бабушкой рады любым гостям.

— Я не буду мешать тебе? — Пак видит, как уголки губ Юнги дёргаются, уже желая растянуться в улыбку, но парень хочет полностью убедиться.

— Нет, всё равно последующие несколько дней я не собираюсь переться в колледж, — уверяет, а в голове вертится жалкое: «Останься, иначе я рехнусь один».

— Прав-да? — Юнги тянет, довольно улыбаясь, потому что таких предложений от Чимина практически никогда не услышишь, и тот кивает, вздохнув:

— Сотри эту улыбку, иначе я передумаю.

Последующие несколько дней проходят быстро, что Паку самому удаётся с трудом успевать следить за ходом событий. Они с Юнги только и делают, что смотрят фильмы, разговаривают, едят всё подряд, и три раза в день Мин обязательно пытается вдолбить в голову Чимина математику. Не сказать, что у Юнги знаний больше, чем у Чонгука, но так как у Пака всё действительно плохо, то и Мин подходит. Кажется, за это время они выкладывают все силы, обсуждая события последних лет, и Чимин практически забывает о том, что сегодня ночью он чуть не поседел от стресса.

Утро пятницы проходит с лёгкостью в груди. За окном приятный холодный ветер, но он мало волнует Юнги, который с удовольствием потягивает руки, ворочаясь в кровати чиминовой комнаты. Последний сидит рядом, читая учебник и кусает яблоко, взглянув на Мина. Он долго спит по утрам. Тонкими пальцами гладит Тушь, которая вытягивается, подставляясь руке. Всё же Юнги чересчур худой. Чимин не раз слышал, как он ругался с матерью по этой причине, но в чём была конкретная проблема неизвестно.

Мин закутывается с головой в одеяло, не желая вылезать на холод, поэтому Пак пускает смешок, когда он мычит, поворачиваясь к нему спиной. Чимин качает головой, перечитывая один и тот же абзац, чтобы вникнуть в суть, и жуёт яблоко, вздыхая. Вибрация. Короткая. Сообщение?
Берёт телефон с тумбы, оставив на ней яблоко. Смотрит на экран. Номер сохранен, поэтому немного удивляется, читая текст:

«Как самочувствие?»

Пак усмехается, отвечая:

«Ого, с чего вдруг спрашиваешь?»

Ответ приходит быстро, видимо, Хосок не из тех, кто заставляет ждать.

«Последний раз ты выглядел не очень»

Пак не спорит, но всё равно с недоверием спрашивает:

«Но всё-таки. Что ты хочешь?»

Стучит пальцами по телефону, ожидая ответ, и моргает, когда аппарат вибрирует.

«Ты знаешь, где Юнги?»

Чимин немного мнётся, отводя внимание от экрана. Мин приоткрывает один глаз, промычав. Пак кивает, мол, доброе утро, и печатает:

«Он живёт у меня какое-то время».

И тишина. Всё. Он получил то, что хотел, поэтому Пак поворачивает голову, озадаченно спросив:

— Вы ведь в хороших отношениях с Хосоком?

Юнги моргает, открывая оба глаза, и смотрит на друга, немного хмуря брови:

— Да, а что?

— Спрашивает о тебе, — Чимин отвечает без задней мысли, а Мин вдруг приподнимается на руках, садясь на колени:

— Правда?

— Ага, — Чимин поглядывает на него, замечая, как растёт его улыбка, но ничего не спрашивает. Видно, что между ними что-то происходит, и если Юнги посчитает правильным поделиться, то расскажет.

— Слушай, а ты не знаешь, где я точно смогу пересечься с ним?

Чимин кладёт телефон на тумбу, вновь взяв яблоко в руку, и задумывается:

— Сегодня будет аля-вечеринка, — вздыхает. — Которую устраивает Джей Ли. Скорее всего Хосок будет там.

Юнги наклоняет голову, не понимая:

— Почему ты уверен в этом?

— Хосок, скорее всего, пытается найти своего дружка, который пропал на неделю. А где веселье, там Чонгук. Где Чонгук, там Хосок.

***

Чимин ничего нового не может сказать о происходящем в их городе. Служба правопорядка забивает на молодых людей, а те в свою очередь не теряют времени, пронося на вечеринку травку и как можно больше алкоголя, чтобы ударить всем этим по своим мозгам. Кажется, это всё, что в принципе нужно представителям данного возраста. Хорошо, что сегодня Пак нормально себя чувствует, поэтому спокойно реагирует на дым, что витает в воздухе гостиной, освещённой красными огнями. Громкая музыка рвёт уши. Чимин удивляется, каким чудом барабанные перепонки тех, кто танцует посередине, остаются целы. Пака подбадривает то, что сейчас он не один. С ним Юнги. Последний, как ни странно, ведёт себя нормально. Видимо, он часто посещает подобные мероприятия, поэтому с равнодушием оглядывается по сторонам. Чимин идёт вслед за другом, смотрит по сторонам, уже в толпе ощущая, как ему не хватает пространства для того, чтобы нормально вдохнуть. Жарко и неприятно душно. Пахнет яркими и резкими ароматами, смешанными в одну какофонию с запахом пота и алкоголя. Кажется, кого-то позади тошнит. Пак не оборачивается, чтобы лишний раз не заставлять себя чувствовать отвращение. Мин весьма умело ориентируется в темноте, правда Чимину приходится помогать ему не терять равновесие, когда кто-то по неосторожности задевает его. Юнги ведёт вглубь, дальше. Пак пока плохо понимает, в какой они части зала, поэтому всеми силами следит за тем, чтобы не терять из виду Мина, который выводит их к столу с напитками. Чимин уверен, особо чокнутые успели смешать все безобидные фруктовые соки со спиртными напитками, так что не будет пытать удачу утолить жажду здесь. Потерпит. Юнги встаёт у стола, поворачиваясь к танцующей толпе, и Пак следует его примеру. Мин хочет поговорить с Хосоком, так что, чем скорее он найдет его, тем быстрее Чимин покинет это место. Взглядом скользит по людям, совершенно не понимая, как здесь вообще можно кого-то найти. И эти мерцающие огни. Слишком много красного цвета раздражает глаза. Пак морщится, сощурившись, и переводит взгляд на Юнги. Тот хмуро всматривается в толпу, выглядит собранным и уверенным. Явно в своей тарелке. Мин смотрит на друга, желая попросить пойти в толпу, но, кажется, понимает, что Чимин не вдохновлён толкаться, поэтому Юнги наклоняется к его лицу, перекрикивая музыку:

— Подождёшь меня здесь?!

Пак хмурится, но кивает в ответ, прижавшись копчиком к столу. Не сдвинется, пока Мин не вернётся. Главное, не заставляйте его идти тонуть в толпу этих людей.

Юнги кивает, после чего уходит, практически сразу же пропадая с поля зрения. Чимин хмуро и обеспокоенно приподнимается на носки, смотря в сторону исчезнувшего друга, и складывает руки на груди, стараясь внешне казаться уверенно спокойным. Правда, тянет зевнуть. Одна песня сменяет другую. И с каждым разом, кажется, всё громче рвёт колонки. Паку удаётся слышать чьи-то голоса, смех. Как вообще люди могут по-настоящему расслабиться в таких местах? Если предварительно курнуть или выпить, то очень даже возможно приноровиться, но только не в трезвом виде. В таком состоянии Чимину здесь делать нечего.

Вокруг двигаются люди, но Пак успевает краем глаза обратить внимание на знакомую фигуру, поэтому поворачивает голову, взглянув на Джея Ли. Тот шатается, встав у дальнего угла стола. Чимин видит, как неосторожно он сворачивает косяк с травой. Готовенький. Зажигает, сунув в рот, и шатается, отходя от стола. Затягивает, запрокинув голову и прикрыв глаза от удовольствия. Парень поворачивается, кое-как двигаясь в сторону Пака, но спотыкается о свою же ногу, рухнув вниз, на сверкающий пол. Судя по выражению его лица, он смеётся. Что за бред? Джей пытается подняться, а Чимин отворачивает голову, неодобрительно покачивая ею, но вновь смотрит на этого парня, который смеётся, переворачиваясь на спину, и дёргается от боли, когда его задевают ногами.

— Боже, — Чимин скользит языком по сухим губам, и ещё пару раз стреляет взглядом в разные стороны, после чего опускает руки, шагая к этой черепахе, которая запрокидывает голову, с опьяненной улыбкой взглянув вверх:

— Здравствуй, Чимин-а, — растягивает губы, но Пак не верит его эмоциям, поэтому опускается на колено, взяв парня под руку, и встаёт, потянув наверх. Джей Ли переворачивается, двигается особо неуклюже, но его глупая улыбка пропадает с лица. Кого он строит из себя? Чимин помогает ему держаться на ногах, контролирует, чтобы не завалился набок. Джей пытается отойти от Пака, отворачивает голову в сторону, видимо, ограничивая возможность видеть его, но Чимин не отпускает его, оглядываясь. Видит, как чуть дальше у стен стоят стулья, и ведёт парня, который как-то скованно сопротивляется, невнятно говоря:

— Я сам… Могу, — валяться пузом вверх? Видели уже.

Пак грубо подводит его к стульям, заставляя сесть на один из них, и отходит назад, недолго наблюдая за поведением, чтобы убедиться, что этим помощь Чимина может ограничиться, после чего оборачивается, задевая плечом локоть другого человека, который в этот момент пил что-то из стаканчика. Столкновение — и ярко-розовый пластик падает на пол, разливая своё содержимое. Пак приоткрывает рот, осматривая жидкость на полу, и поднимает голову, готовясь загладить возможность начала конфликта, но голос застревает в горле, когда его взгляд натыкается на лицо Чонгука, который наблюдает за тем, как стаканчик перекатывается с одного бока на другой. Пак моргает, немного отступив назад. Чон поднимает голову, поворачивая её в сторону, и смотрит. Просто смотрит на Чимина. Без раздражения или злости. Будто он только ждал, что кто-то выбьет у него пластик из рук, избавив от пытки употреблять содержимое.

— Эм… — тянет Пак, отводя взгляд. — Извини, что разлил, — выдавливает из себя, а Чонгук в привычной ему манере приподнимает края губ:

— Не стоит, это была всего лишь вода, — он говорит спокойно и, казалось бы, Чимин не должен был услышать что-то, но, к собственному сожалению, он распознаёт каждое слово. Пак приоткрывает рот, протянув глухое «ага» и без интереса скользит взглядом по толпе, видимо, надеясь, что сможет сбежать куда-нибудь, но выбирает другой путь отступления. Мельком поднимает глаза на красноволосого парня, который немного наклоняет голову, слишком открыто осматривая Чимина, при этом задерживая внимание на его ключицах, слегка выглядывающих из-под майки. Пак чувствует себя некомфортно, поэтому передёргивает плечами, обходя Чонгука. Ускоряет шаг, желая вернуться на место, чтобы Юнги не терял его. Оглядывает толпу перед тем, как повернуться лицом к столу с напитками. Ему нужна простая вода. Берёт каждый стакан, нюхая содержимое. Нет гарантии, что в соки не добавили наркотики. Перебирает всё, до чего может дотянуться руками, но не доверяет, поэтому вздыхает, качая головой. Одну руку Чимин ставит на талию, ладонью другой протирает слегка вспотевший лоб. Надеется, Юнги найдет Хосока. Он точно здесь, если тут торчит Чонгук. Нужно просто дождаться…

Мысли прерывает холодное касание. Буквально сам мороз трогает Пака, заставляя кожу покрыться мурашками. Он хмурит брови, напряженно уставившись вниз, и вздрагивает, повернув голову, когда чувствует, как холод скользит по руке вверх. Чимин не может заверить, что оставляет все возможные попытки нормально глотать сухой воздух, но какая-то функция в его организме определенно прекращает свою работоспособность. Чонгук стоит позади. Его взгляд слегка опущен вниз, и Чимин остаётся вполоборота к нему, опустив голову. Красноволосый касается концом карты, зажатой между двумя пальцами, руки Чимина, медленно скользя выше, к плечу. Пак моргает, не может не хмуро следить за действием, поэтому дёргается, рукой перехватывая картонку, когда она подбирается ближе к горлу. Чонгук спокойно поднимает глаза, пересекаясь взглядом с Паком. Последний хмуро смотрит на него, полностью поворачиваясь к парню всем телом, и открывает рот, желая что-нибудь выдавить из себя, но замирает, когда Чон ведёт картой чуть ниже, оттягивая края майки и сильнее оголяя ключицы. Тогда-то Чимин и делает шаг назад, без слов разворачиваясь.

Видит Джея Ли, который каким-то образом находит в себе силы, чтобы вновь подойти к столу с напитками. Парень поворачивает голову, взглянув на Пака, поэтому он резко меняет направление, решая пойти в иную сторону, так что вновь минует Чона, который не провожает Чимина взглядом. Но не это главное. Спустя несколько секунд Пак чувствует, как холодные пальцы сжимают его запястье, заставив остановиться. Теперь уже с неподдельным чувством волнения оглядывается, опустив глаза на свою руку, чтобы убедиться в реальности того, что происходит. Чонгук. Что ты, чёрт возьми, делаешь? Чимин моргает, глотнув воды во рту, и не может прекратить скакать взглядом со своей руки на красноволосого парня, который делает шаг к Паку.

Сухость во рту усиливается. Чимин без конца отводит взгляд, пытаясь понять, как поступить. Чон сжимает руку крепко, даже слишком. Но от него не пахнет алкоголем, значит, и правда не пил. Так. Нужно… Нужно как-то… Чимин смотрит на свою ладонь, которую Чонгук сжимает своими холодными пальцами. И… Нельзя назвать это неприятным, тело реагирует чересчур странным образом, учитывая, что он практически никогда не касался каким-либо образом Чонгука. И данное настораживает, поэтому Пак откашливается, стараясь говорить и смотреть на него непринуждённо:

— Ты сильно пьян, — ставит перед фактом, хоть и знает, что это полная чушь. Чимину сказать больше нечего, особенно на невозмутимую улыбку Чона, который открыто смотрит в глаза Пака:

— Вовсе нет.

Чимин моргает, сжав зубы, и вздыхает, немного замявшись:

— Тогда можешь отпустить мою руку? — просит. Грохот со стороны отвлекает, и Пак поворачивает голову, разрывая зрительный контакт, но краем глаз видит, что Чонгук продолжает смотреть на Чимина, и тот вновь ощущает, как карта касается шеи. Она обжигает холодом, опять опускается к майке, проникая под ткань, слегка опуская её. Пак видит, как Чон наклоняет голову, не скрывая того, что разглядывает Чимина. Чего он добивается? Его злости? Хочет увидеть возмущение? Пак не собирается давать ему то, что ждёт. Именно поэтому не подаёт вида, уставившись на Джея, который, по всей видимости, решил, что может передвигаться самостоятельно, так что подошёл к столу, чтобы выпить. Но не удержался на ногах, поэтому сел на пол, спиной прижавшись к ножке стола. И опустошает стакан. Кто знает, что в него успели добавить? Стоит помочь ему сесть на стул, пока его не затоптали ногами. И с чего Чимин такой щедрый сегодня?

С этой мыслью, как оправдание для того, чтобы покинуть Чонгука, Пак делает рывок от него, но красноволосый довольно сильно сжимает ладонь, не давая уйти. Чимин старается держать себя в руках, и поворачивает голову, не поднимая лица:

— Отпусти, Чонгук, — приказывает твёрдым голосом, демонстрируя свою внутреннюю стойкость.

И через секунду прилетает в лоб невозможное.

— Потанцуй со мной, — со слабой, но вполне привычной улыбкой на лице. Его голос звучит настолько тихо на фоне всеобщего шума, но Пак разбирает каждое слово, поэтому поднимает взгляд, широко распахнув веки. Смотрит с тревогой и потерянностью на парня, чей мотив понять просто невозможно, но он по-прежнему не отпускает ладонь.

— Ты что вообще принял? — в голосе Чимина шок. На лице обескураженность.

Продолжает смотреть на Чона, как идиот приоткрыв рот, но тот лишь прекращает улыбаться, не даёт ответа на поставленный вопрос. Выглядит необычно серьёзным. Вместо этого он тянет ладонь Пака вверх, и тот сопротивляется. Не потому, что ему противна одна мысль танцевать с ним. Просто это… Это как-то неправильно.

Чонгук не пытается поправить волосы, переливающиеся на свету, чтобы было удобнее видеть, он подносит руку Чимина к своей шее, слегка надавливая его пальцами с выглядывающими из-под расстёгнутой кофты бинтами на кожу. Пак вздрагивает от соприкосновения, повернувшись к нему всем телом, и нервно проглатывает ком в горле, неуверенно скользнув второй рукой вверх. Пальцами касается плеча. Выше. Шеи. После какого-то тяжёлого выдоха ладонями скользит по ней, чтобы сцепить пальцы в замок. Не встаёт слишком близко, сохраняя расстояние между ними. Чонгук ещё какое-то время трогает запястье Пака, после чего опускает руку, положив её на талию парня. Невесомо. Чимин практически не ощущает его прикосновения. Пак смотрит перед собой, Чон смотрит на него. Самое странное, что музыка играет быстрая, совсем не подходящая для подобного танца, но Чимин её даже не слышит. В голове тишина. В груди тяжёлый камень, не дающий выпрямиться, тянущий вниз. Боится даже подумать о том, чтобы взглянуть на Чонгука. Это… Господи, это так неправильно. Пака мучает несобранность. Неуверенность заставляет тело покрываться капельками пота. Он впервые на все сто процентов убеждён, что не может принять гордый вид, вскинуть голову и безразлично хмыкнуть. В данный момент он чувствует себя… Мальчишкой, что ли. Трудно выразиться правильно. Хотелось бы ему испытать непередаваемую злость на себя за то выражение лица, которое сейчас демонстрирует его внутреннее состояние, но не может.

Чувствует, как Чонгук водит большим пальцем по участку талии, но ладонь оставляет без движения. И да. Они оба не двигаются. Они просто стоят. Чимин не может заставить себя шевелиться, поэтому надеется, что инициативу возьмёт Чон, но этого не происходит. Он также стоит на месте, просто держа Пака ладонью, что делает всю ситуацию намного страннее. Красноволосый просто смотрит на Чимина, а тот уже не находит себе места.

Всё, что касается Чонгука — странно.
Но когда ты рядом с ним, то странное становится нормальным, потому что у этого парня есть собственное определение данного слова.

Хотелось бы Чимину напиться и не понимать, что происходит, но нет. Этот вариант побега от проблем не рассматривается им, как верный.
Вздыхает тихо, продолжая взглядом упираться в изгиб шеи Чонгука, рядом с которой болтается длинная серёжка-цепочка. Ладони Пака начинают потеть от напряжения, поэтому сжимает и разжимает пальцы, задевая ими красные волосы Чонгука, который не подаёт никаких громких звуков. Он только… Смотрит. Словно видит тебя насквозь. Чимин моргает, легонько трогая его волосы пальцами, чтобы хоть как-то справиться со своей нервозностью.

Пак хорошо осознаёт, что происходит.
Но сердце в груди всё равно не прекращает скакать.

Где. Этот. Придурок. Чёрт. Его. Дери?

Чон Хосок не рассчитывал выпить и расслабиться этим вечером. Он скорее приехал, чтобы встретиться с другом, который объявился вчера вечером и, собственно, не настаивал на присутствии Хосока рядом. Тот сам решил, что обязан быть здесь, среди этой толпы, но он и представить не мог, как легко потерять одного грёбаного фокусника в куче хаотично двигающихся людей. Хосок шатается по залу, только и делая, что прижимая телефон к уху, пытаясь дозвониться до Чонгука. Оглядывается, но кроме незнакомых потных лиц ничего не видит.

И не видит парня, который ходит за ним уже минут двадцать, не меньше. Почему Юнги не даёт о себе знать? Потому что понятия не имеет, как начать разговор, ведь, если подумать, эти двое ничем друг другу не обязаны. Они даже не друзья, но всё же Мин продолжает преследовать Хосока, надеясь, что слова сами всплывут в голове. Юнги постоянно проверяет телефон. Нет ли звонков от Чимина. Времени прошло достаточно, надо либо закругляться и возвращаться к другу, либо действовать.

Хосок выходит из зала. Он решает проверить двор. Вдруг Чонгук вышел в более тихое место. Парень идёт вперёд, опуская телефон, и закатывает глаза, притормозив. Юнги позади него останавливается.

Хосок потирает виски свободной рукой, и оглядывается:

— Сколько ещё ты собираешься преследовать меня? — задаёт прямой вопрос, на который у Мина нет ответа. Он молчит, смотря на Чона, а тот хмурит брови, желая спросить, что Юнги вообще здесь делает, но останавливает себя. Его это не касается. Не может касаться. Отворачивается, продолжая идти, и Мин трогается с места, поспешив за ним:

— Нам нужно поговорить, — выдавливает из себя, хотя всё ещё не знает, о чём и как.

Хосок не реагирует, слишком спешно сворачивает на лестничную клетку. Этот тип бежит от него? Происходящее выходит за рамки нормального. Юнги приходится бежать за парнем, который быстро минует два этажа, выходя на задний двор через запасные двери. Мин боится отстать, поэтому прибавляет шаг, не заботясь о боли в ногах.

Уже поздний вечер. Юнги не потирает плечи, чтобы защитить себя от холода. Он спешит за Хосоком, прося:

— Ты можешь прекратить вести себя, как кретин? — но парень не отвечает. Подносит телефон к уху, не прислушиваясь к словам Мина, который хмурит брови, начиная злиться. Не будите хомячка, называется. Юнги топает за ним, гордо вскинув голову:

— Знаешь, что? Я пытаюсь поговорить, но если тебе этого… — замолкает, почувствовав острую боль в коленке правой ноги, она не столь сильная, но в сознании парня созревает нечто интересное. Он искоса смотрит в спину отдаляющегося Хосока и прикусывает губу, изобразив боль на лице:

— Ай! — вскрикивает, рухнув на колени, и начинает сжимать одно из них, притворно мыча.

И как по команде. Чон оглядывается, хмуро уставившись на Мина:

— Что с тобой? — разворачивается, быстро подходя к нему, и опускается на одно колено напротив, осматривая его ноги. — Что не так?

— Колено, — Юнги хорошо лжёт, притворно сжимая веки. Хосок с серьёзной тревогой смотрит на него, руками начав массировать то колено, за которое держится парень:

— Нахрена ты бегаешь, блять? — парень не хочет материться, но с губ срывается ругань, ведь по его вине Юнги больно. — Тебе надо встать, — сидеть на холодной земле — не выход. Хосок встаёт, взяв Мина за запястья, и осторожно поднимает, следя за тем, как он ставит ногу. Юнги откашливается, резко схватив парня за предплечья, чтобы тот точно никуда не делся от него, и изображает боль на лице, когда Чон поглядывает на него:

— Какая боль? Ноющая или резкая, или…

— Если не хочешь говорить, — Юнги смотрит на него, впивая пальцы в ткань куртки. — Тогда просто перестань избегать меня, — просит, заморгав, когда Хосок отвечает на зрительный контакт, немного сощурившись:

— Ты ведь не падал, верно? — догадывается, отпуская его руки, но парень цепляется мёртвой хваткой, не желая отпускать:

— Не отстану, пока не прекратишь избегать меня.

Хосок отводит глаза, зло кусая губы, и хмуро ругается:

— С хера ли ты привязался? — язык сворачивается. Чон говорит, специально не смотря при этом на Юнги, ведь тогда вовсе потеряет уверенность.

На этот вопрос у Мина нет ответа. Он моргает, хмуря брови, и отпускает предплечья парня, делая хромой шаг назад с таким видом, будто сам не понимает, что творит. Так и есть. Почему ему важно внимание человека, которого он плохо знает? Почему он вообще признаёт факт того, что он что-то значит?

Устало опускает руки, хмуро уставившись вниз:

— Извини, — просит, слегка озадаченно моргая. — Извини, — повторяет. С чего вдруг он навязывается Хосоку? Чувствует себя мерзко. И немного обиженно.

А каково сейчас Чону? Он отводит взгляд. Главное не смотреть на него, иначе он сломается. Парень отступает назад, но останавливается, когда Юнги отворачивается, чтобы уйти.

— Погоди, — Хосок. Сделай одолжение — зашей себе рот. Мин так же быстро оглядывается, сразу же смотря на парня, который стучит телефоном себе по бедру, немного скованно подходя к Юнги, который с поражением наблюдает за происходящим, ничего не говоря. Ждёт его слов. Хосок вздыхает в асфальт, подняв на парня взгляд, когда подходит достаточно близко, и протягивает ладонь, решая раз и навсегда ответить на вопрос.

Кто они друг другу?

— Друзья? — спрашивает, не зная, какой реакции ожидать со стороны Юнги. Последний моргает, слегка приоткрыв губы, уголки которых дёргаются в улыбке:

— Ага, — он чувствует огромное облегчение. Груз спадает с плеч, ведь вот он — ответ. Они друзья. Пожимает его ладонь, довольно нервно кивая головой. Хосок находит реакцию забавной, поэтому слабо улыбается в ответ, немного наклонив голову набок. Продолжают жать друг другу руки, смотря в глаза со странными улыбками. Медленно прекращают трясти сцепленными ладонями. А уголки губ опускаются.

Моргают.

Рывок. Чон выдёргивает руку, ладонями взяв Юнги за шею, чтобы притянуть к себе, а парень вздрагивает, подаётся вперёд, с такой же неосторожностью, интуитивно хватает Хосока за предплечье одной рукой, а ладонь второй прижимает к его щеке, заставив наклонить голову так, как самому будет удобно.

Знаете, когда именно наступает тот момент, заставляющий тебя полностью принять собственное разрушение? Для Хосока этот момент происходит сейчас. В ту секунду, когда он, наконец, касается его губ. Этих чёртовых губ. Прямо сейчас стены рушатся окончательно. Попрощайся с выдержкой, Чон. Отныне тебе не выжить с неизменным правилом: «Нельзя». Лучше сразу пулю в лоб.

Громкий вдох в лёгкие. Парень до боли сжимает шею Юнги пальцами, целуя холодные губы, и тот с такой силой впивает ногти ему в щёку, скользя ладонью к шее, чтобы крепче ухватиться. Хосок рукой обхватывает его шею, другой сжимает тело, пальцами стиснув ткань рубашки. Мин целует в ответ, приоткрывая рот, чтобы углубить действия. Он не выравнивает дыхание, отчего давление в груди увеличивается в разы. Хочет целовать парня с таким же нервным дыханием, как это делает он. С таким же необъяснимым трепетом. Ведь это, между ними, ненормально. Юнги не может найти серьёзную причину тому, откуда взялась эта тяга к другому человеку. Они видят друг друга на протяжении многих лет на улице, толком не разговаривают, а в выводе не могут быть просто друзьями. Мин пальцами скользит по подбородку парня, который останавливается, немного отпрянув, чтобы нормально вдохнуть кислород. Юнги пользуется моментом и приоткрывает веки, с каким-то поражением смотрит на Хосока, который сглатывает, наконец, полностью понимая, что делает. Моргает, хмуря брови, но не может заставить себя отпустить парня, оторваться. Мин костяшками пальцев водит по его щеке и приподнимается на носки, смотря то на губы парня, то ему в глаза. Напряжение оседает в теле Хосока. Он хочет извиниться. Но никак не прекратить смотреть на Юнги. Тот осторожно целует его в губы, сохраняя зрительный контакт. Чон сжимает зубы, но немного наклоняет голову, носом уткнувшись в щёку Мина, гладящего ладонью его затылок, продолжая оставлять короткие поцелуи, на которые не получает ответы со стороны Хосока. Его пробирает до костей. Каждой клеткой организма ощущает эти прикосновения, поэтому не может заставить себя двигаться. Юнги сглатывает, обхватывая руками его шею, и прикрывает глаза, вновь целуя. Нежно, осторожно. Хосок обнимает его талию. Смотрит куда-то вниз, не отвечая.

Нельзя.

От противоречия у него в горле встаёт ком. Сжирающая боль в груди. Если бы он был девчонкой, то разрыдался бы, разрываясь между «хочу» и «нельзя».

Не давай надежд ни себе, ни ему.

Одна музыка сменяет другую. И постоянно ритмичные, быстрые, совсем не подходящие для них песни. Так и стоят без движения. Это выглядит странно. Чимину удаётся вернуть себе ровное дыхание. Он моргает, пытаясь понять, чего именно хочет от него Чонгук. Тот только и делает, что мнёт пальцами его талию, немного нагло подходит ближе, сократив расстояние. Пак опускает голову, громким вдохом глотает запах красноволосого парня, вместо никотина и алкоголя. Ладонями касается его, на удивление, мягких волос, играя с ними, хотя делает это неосознанно. Скорее, просто хочет занять себя чем-то, иначе неловкость сведёт с ума. Чимин опускает одну руку, ладонью поправляет ткань чёрной рубашки с блёклыми блёстками, лёгонько дёргая часть портупеи на плече. Чон едва заметно хмурит брови, ведь Пак начинает поправлять его одежду, вздохнув. Чонгук спокойно смотрит в ответ, когда Чимин поднимает на него глаза, сжато улыбнувшись. Красноволосый приподнимает уголки губ, сделав медленный шаг к Паку, и последний слышит в купе с оглушающей музыкой этот звонкий стук небольшого каблука о паркет. Чимин моргает, слегка замявшись, ведь чувствует, как неизменно холодная ладонь Чона скользит по спине, обхватывая. Пак автоматически выгибается в спине, вскинув голову, и втягивает воздух в лёгкие, когда чувствует прикосновение чего-то такого же ледяного к шее. Не успевает толком следить за событиями, поэтому просто замирает, когда Чонгук водит картой по задней части шеи, слегка надавливая на кожу, но к глотке не подводит.

Чимин чувствует, как сердце вновь теряет контроль, начиная колотиться в груди. Ледяные ладони Чона настолько обжигают, что кажутся горячими. Удивительно. Пак никогда бы не подумал, что кто-то сможет так просто обхватить его тело. Необычное поведение Чонгука напрягает. Нет, этот парень всё время делает что-то, неподдающееся объяснению, но он выглядит так, словно… Вряд ли оно так и есть, но его будто что-то тревожит. Знаете, когда человек вдруг припоминает какую-то оплошность в прошлом или просто ностальгирует по каким-то моментам. Чимин уверен, что ошибается, ведь это же Чонгук — он не может вести себя странно из-за прошлого.

Пак хмурит брови, с волнением шепча:

— Что с тобой? — чувствует лёгкую дрожь в коленях. Неуверенно подносит ладонь правой руки к волосам красноволосого, начиная едва ощутимо гладить по голове. Чонгук не улыбается. Он каким-то пространственным взглядом смотрит в глаза Чимина, ничего не говоря, поэтому у Пака разгорается иное желание.

Он неуверенно опускает руку, теперь уже обеими сжимая тело Чона, обхватывая его мощную спину, на которой чувствуются тонкие красные ремни. Голову Пак укладывает ему на плечо, кажется, теряясь полностью в этом моменте, когда может почувствовать тело Чонгука. Чимин прекрасно ощущает холод серёжки и гладких волос у себя на щеке, когда
немного приподнимает голову, чтобы нормально вдохнуть. Глаза Чона слегка округляются, всего на несколько секунд, но уже после он вновь возобновляет движения. Очень медленно ведёт картой вдоль позвоночника Чимина, устремив взгляд прямо и тут же пересекается с Джеем Ли. Тот встаёт на ноги, держась руками за стол, и кашляет, наблюдая за тем, как эти оба прижимаются друг к другу. Устанавливает зрительный контакт с фокусником. Смотрят. Но взгляды у них разные. Джей спокоен, но немного опечален, или это действие алкоголя. Чонгук же наоборот. Взгляд тёмный, угрожающий. Ли переминается с ноги на ногу, видя, как Чон с угрозой двигает губами: «Проваливай».

Джей хмурит брови, фыркнув под нос, и берёт стакан со стола, отпивая непонятную жидкость, не разрывая зрительного контакта с Чоном. Последнего же мало волнует то, что там думает Ли, его существование в целом. Он отворачивается, вновь уходя в толпу. Чонгук не провожает его взглядом, как не пытается смахнуть чёлку с лица.

Вибрация. Чимин моргает, резко отдаляясь от парня, который с вполне невозмутимым видом смотрит на Пака, отпуская его. Одним движением заставляет карту исчезнуть. Чимин вынимает свой телефон из кармана кофты, взглянув на экран. Сообщение от Юнги. Пак прикусывает губу, с неловким чувством стыда взглянув на Чона:

— Мне пора, — не поднимает глаз на красноволосого парня, которого поспешно обходит, оставляя одного на месте. Руки всё ещё дрожат, ноги трясутся. Это было необычно, но неправильно.

Чонгук же ставит одну руку на талию, безразличным взглядом исследуя танцующих людей. Не собирается копаться в себе, не собирается зацикливаться на сегодняшнем дне. Он пройдёт так же, как и все предыдущие…

…Роял Голд.
Выступления в этом отеле проводятся в главном зале, который способен вместить более ста тысяч человек. Это, безусловно, наиболее грандиозная сцена во всей стране. Успех здесь гарантирует возможность стать преуспевающим артистом в любой части света. Аплодисменты от правителя, посещающего каждое выступление — это величайшая похвала, словно получить признание всего мира. В тот день выступление труппы Мория заслужило неистовые аплодисменты.
«Чёрт, ребята, вы лучшие!» — молодой парень с раскраской на лице вскрикивает, когда врывается в общую гостиную. Все остальные обсуждают выступление, и темнокожий мужчина с татуировками на бритой голове поднимает бокал вверх:
«Давайте же пить, пока не свалимся с ног! — а после добавляет: — Абаки, для тебя сок».
Девчонка смеётся, пока не слышит вопрос из группы людей за столом:
«А где Морий и Чонгук?».

…Красноволосый крутит между пальцами карту короля, и при каждом повороте она сменяется на другие. Валет. Дама. Шестёрка. И все крести. Парню никак не мешает толпа и разрывающая уши музыка, хотя Чонгук не любитель шумных мест. Он предпочитает быть там, где поспокойней. Видите ли, некоторые люди рождаются с частичкой ночи внутри — всепоглощающей пустотой. Эта пустота ничем не может быть заполнена, никогда не может быть изгнана, и этим людям суждено каждый день просыпаться с ощущением ветра, дующего сквозь них. Чон был одним из них, просто он сумел повернуть всё в своё русло. Его жизнь его полностью устраивает…

…Мужчина сидит на крыше, свесив ноги вниз. Поправляет очки, продолжая наблюдать за появлением новых созвездий в небе. День сегодня был выматывающим как в моральном, так и в физическом плане. Выступление далось с трудом.
«Привет», — этот голос, который Морий узнал лишь не так давно, но уже выучил наизусть. По одному лишь тону понятно, что мальчишка улыбается.
«Чонгук, — зачем-то говорит мужчина, не поворачивая головы в сторону парня, пока тот спокойным шагом приближается. — Днём здесь было так людно… Столько зрителей. А теперь, ночью, так тихо. После выступления всегда немного грустно. Демонстрируя свою «магию», даже фокусник попадает под её влияние и если эта «магия» исчезает, остаётся лишь человек, — с толикой различимой грусти говорит Морий, пока Чонгук стоит неподалёку, рассматривая ночной город. — А то, что мы знаем, что никакой магии и в помине нет… Делает для нас всё это ещё более грустным, да? — задаёт риторический вопрос, в душе благодаря парня за то, что тот не отвечает. — Это был грандиозный успех. И я задумался… Какая теперь жизнь ждёт членов труппы? Если возможно, я бы хотел доверить тебе большие роли. Кстати, тебе не кажется, что это отличная возможность узнать друг друга поближе? — интересуется. — Почему в тот день ты лежал избитый на берегу моря?» — спрашивает, и Чонгук кидает на него взгляд. Несколько секунд молчит, после чего его губы растягиваются в улыбке:
«Я не люблю болтать о прошлом… — взгляд темнеет. Глаза слегка сужаются, когда он говорит: — Может, вы мне расскажете о том, почему убили столько людей в этом городе?
Чонгук бьёт козырным тузом.
Морий с удивлением округляет глаза, ведь крыть ему больше нечем и тогда Чон прикрывает рот тыльной стороной ладони, не сдерживая свой смех…

…Толчок в плечо. Какой-то парень, изрядно выпивший, грубо задевает красноволосого, ничего в ответ не сказав и проходя мимо. Чон некоторое время стоит на месте, повернув голову в сторону незнакомца и уже через несколько секунд некоторые люди, до этого беззаботно танцующие, в купе с удивлением и ужасом, наблюдают за кричащим парнем, согнувшимся пополам из-за вывихнутой руки. Чонгук ставит одну руку на талию, растянув свои губы в привычную улыбку, на этот раз слегка нахмурив брови, чтобы она не казалось простой.

— Будьте аккуратны, — красноволосый разводит руки, после чего складывает их на груди. — Если кого-то толкнули — извинитесь, — говорит, пока некоторые люди делают от него шаги назад и, когда Чон уходит из дома, многие также провожают его взглядом, не имея желания в принципе с ним пересекаться.

То, что сегодня Чонгук делал с Чимином, было всего лишь его мимолётной причудой…

…Вязкий и неприятный привкус смолы во рту, холод стремительно приближающейся зимы, ощущение пепла и золы на волосах и лице, когда последний хриплый вздох срывается с губ пожилого мужчины. Первые снежинки хлопьями оседают на земле, мгновенно тая. Ветер усиливается, когда Чонгук говорит:
«Похоже, тебе больше нечем меня удивить, — парень стоит рядом с телом, не анализируя свой поступок, когда накрывает шляпой его лицо, скрывая от глаз, а чёрным плащом закрывает тело с ранами. Чон улыбается, перед тем, как уйти:
«Мм, так-то лучше», — это действие по отношению к мёртвому старику было лишь его мимолётной причудой. Серийный убийца или шарлатан, кем бы он там ни был, Чонгуку всё равно. Он наконец-то вытянул нужную ему карту. У него больше нет причин оставаться здесь. Лучше ему уйти быстрее, чем их начнёт искать Абаки. И да, Чон оказывается прав, ведь уже через десять минут девчонка ходит по пристани, укрывшись тёплым пледом и зовёт их, недовольно ворча:
«Чёрт, ну куда они подевались?» — она присаживается прямо на мосту, проходя мимо валяющейся на деревяшках жевательной резинки с детскими узорами на обёртке, и тяжко вздыхает:
«Эх, без них всё съедят…».