По швам

Опасность.

Вы когда-нибудь видели, как псы проявляют радость? Их эмоции читаются на морде, в глазах, в движении. Если бы у Хосока был хвост, он в ту же секунду завилял бы им. Сложно описать такие сильные положительные чувства на лице человека. Чем ближе Чонгук подходит, тем быстрее злость Хосока испаряется, улетучивается куда-то в серые облака, а парень ругает себя за слабохарактерность. Ему хотелось либо наорать на друга, либо поговорить об их недодружбе, но стоит Чонгуку появиться в поле зрения, то… Разговор вести больше не хочется. Скорее всего, по той причине, что Хосок боится реакции на «если тебе насрать на меня, то мы можем больше не общаться», ведь, вероятно, Чонгук скажет «как хочешь». Пожмёт плечами. Уйдёт. Тогда почему, зная это, ты так радуешься появлению парня?

— Хей, — Хосок бы вскочил, но ноги не удержат, да и его желание хотя бы пожать руку другу не стоит претворять в жизнь. Да, то, как блестят его глаза — ненормально. Чонгук садится на подоконник третьего этажа, сгибая одну ногу в колене, и кладёт на неё локоть, а другой позволяет свисать. Хосок же стоит рядом с другом, не смотря на него. Взгляд направлен на студентов и редких преподавателей. Впервые в жизни он не знает, что сказать и что сделать, чувствуя себя до жути неуютно и некомфортно. Само молчаливое присутствие друга напрягает. Раньше Хосок этого не замечал.

— Твоя тётя приезжала, — Чонгук крутит на указательном пальце монетку, сосредотачивая своё внимание на ней, и произносит это так легко, словно знал обо всём заранее. Хосок поражается проницательности парня и в то же время ужасается, ведь у парня создаётся ощущение, что он полностью раздет, обнажённый стоит перед Чонгуком, видящим его насквозь. Это одно из самых неприятных чувств.

Хосок сглатывает и напряжённо скользит языком по внутренней стороне зубов, немного подавившись слюной:

— С чего взял?

Чонгук продолжает крутить на пальце монетку, подбросив её вверх. Схватывает ту на лету, сжимая в кулаке, и стреляет в висок друга пронизывающим взглядом:

— Твои эмоции тебя выдают, — говорит это с привычным спокойствием, в то время как сам Хосок ёжится. — Слишком нервный, — произносит с толикой различимого раздражения в голосе, будто недоволен этим. Эмоциональное состояние парня передаётся Чонгуку? Хосок качает головой, как-то скованно говоря:

— Давай не будем об этом дерьме, — хочет посмотреть на друга, но буквально чувствует, как взгляд того разъедает, поэтому голова автоматически застывает в одном положении. — Лучше скажи, где торчал всё это время?

— Не стоит увиливать, — Чонгук тут же обламывает попытку перевести тему. Нет, он буквально даёт понять, что не удастся так просто улизнуть, так что Чон номер Два сжимает губы, взглядом упираясь в пол:

— Ничего нового. Она хотела поговорить. Но я не хочу её слушать.

— Ты и не обязан, — Чонгук спокойно поддерживает, переставая взглядом давить на парня, и тот словно освобождается от цепей, позволяя себе взглянуть на Чонгука. Последний прикрывает веки, упираясь затылком в стекло. — Но я предполагаю, что она не оставит тебя в покое. Она, вероятнее всего, пока остановилась в каком-нибудь отеле.

Хосок кивает, сморщившись от неприятного чувства в груди:

— Давай не будем об этом.

Чонгук кидает короткий взгляд на парня, приоткрыв глаза. Смотрит. Они устанавливают зрительный контакт на некоторое время, после чего Чон номер Один отводит взгляд, говоря:

— Пара на втором этаже, — напоминает. — Пошли?

— Пока нет, — совершенно внезапно Хосок отказывается, куснув губу, тем самым удивляя Чонгука, который не помнит ещё ни одного случая, чтобы друг отказывался. Он находит это забавным. Парень вновь отклоняется назад, прижимаясь спиной к окну, и внимательно смотрит на профиль Хосока, который нервничает, зная, что совершает ошибку:

— Я хочу кое с кем поговорить.

— С ним? — Чонгук поразительно быстро догадывается и привычно растягивает губы, видя реакцию друга, который часто моргает, явно подавляя в груди растущее напряжение:

— Я просто… — нервно скользит языком по губе.

— Он милый, — Чонгук продолжает улыбаться, на секунду с полным пониманием прикрывая веки. Сначала Хосок даже улыбается, но потом отводит взгляд, слегка прищурившись, будто не до конца может понять, почему друг так просто и легко реагирует на сказанное. Парень бросает такой же подозрительный взгляд на Чонгука, который вновь крутит на пальцах монетку.

Отвлекает уже знакомый голос. Парни переводят внимание на Юнги, что разговаривает по телефону, медленно шагая вдоль коридора. Хосок от нервов раздирает губу, чувствуя привкус крови, в то время как Мин хмурится, ворча в трубку на друга, который сообщает, что уже поднимается по лестнице. Чимин проспал, что просто нонсенс, ведь парень чертовски пунктуален, да и любит приходить в колледж раньше всех. Неужели настолько не высыпается? Юнги не ощущает растущего в теле напряжения. Он спокойно останавливается, слегка качнувшись на тонких ногах, и смотрит на парня, который тормозит напротив него. Пауза. Да, Хосок открывает рот, но тут же закрывает. И Мин находит это забавным, как и то, что парень избегает с ним зрительного контакта:

— Как ты себя чувствуешь? — заговаривает первым, отодвигая от уха телефон и отклоняя вызов. Хосок с облегчением незаметно выдыхает, пожав плечами, чтобы казаться непринуждённым:

— Хочу извиниться за вчера, — Чон сбивает мысли Юнги. — Просто, надеюсь, — мельком осматривает парня, — я ничего не сделал, — нервничает, ведь не помнит ничего о прошедшем вечере. — Извини, — просит, проявляя злость на себя в движениях, а Мин коротко качает головой, приподняв уголок губы:

— Нет, всё в порядке, успокойся, — и завязывается незначительная беседа, в то время как Чонгук продолжает наблюдать за крутящейся на его пальце монеткой, улыбаясь. Он не заостряет внимания на взаимодействии друга с Юнги, но ему этого и не нужно.

— Как мило, — себе под нос шепчет Чонгук, чувствуя, как в груди, подобно спичке, вспыхивает желание всё это разрушить; раздавить, словно маленького котёнка, в руках. Нежно поцеловать. И уничтожить. Потому что это так мило.

Он цепляет взглядом движение со стороны лестничной клетки, поэтому, вновь спрятав в кулаке монетку, слегка поворачивает голову, смотря на приближающегося Чимина, который ещё некоторое время смотрит на Хосока с Юнги, после чего отдаёт своё внимание Чонгуку. Последний хочет уже вроде как поздороваться, но Пак становится напротив него, сидящего на подоконнике, протягивая колоду. Первая карта наполовину стёрта и за ней выглядывает другой узор. Чонгук, увидев это, присвистывает.

— Это оно? — уточняет Чимин с нескрываемым любопытством, вопросительно изгибая брови.

— Нет, — с тихим смешком бросает Чон, улыбаясь. Что же Паку сказать? Что задание было вовсе не в этом, а в том, чтобы посмотреть, что он сможет придумать? Чонгук действительно не задавался какой-либо определённой целью, да и вообще никакой. Просто Чимин может преподносить приятные сюрпризы, когда захочет. Даже ему.

— В картах вообще не было никакого смысла, — признаётся Чон, и Пак на секунду выпадает, не понимая, опять ли этот фокусник издевается? — Но ты умничка, если догадался, в чём фокус, — хвалит.

— И не жаль было расставаться со своим секретом? — удивительно, но Чимин произносит это без привычного ему раздражения. Он лишь недовольно поджимает губы и складывает руки на груди.

— Если ты хорошо подумаешь, то это тебе поможет, — почти ласково улыбается Чонгук, смотря на Пака сверху вниз из-за разницы в росте и того, что Чон сидит на подоконнике, что расположен выше ног Чимина. — Догадываешься почему?

— То, что я знаю, что это не карты, мне ничем не поможет, — противоречит парень, действительно не понимая, что такого этим самым хотел сказать Чонгук. Тот пожимает плечами:

— Уже то, что ты будешь ожидать подобного подвоха — хороший навык, — продолжает улыбаться, как и говорить загадками. — Знаешь, — пространно взмахивает рукой Чон, — у тебя прекрасный потенциал, ты умён и талантлив, — ничего себе факт. Что-то сам Чимин не замечал за собой подобного, так что к услышанному он относится скептически:

— Как-то не довелось этого наблюдать за собой, — он не понимает, зачем Чонгук это сказал. В данном не было ни правды, ни смысла, но он, на удивление, стоит на своём, лёгким движением ладони указывая на Чимина внутренней стороной:

— Ты смог догадаться о ложном направлении, — припоминает тот момент, в ресторане, когда Чон манипулировал парнем в попытке заставить его сделать что-то, чего он хочет. Чимин желает возразить, сказать, что в этом не было ничего сверхъестественного, но не успевает. — Поверь мне, додуматься до этого крайне трудно, — Пак закрывает рот так же быстро, как и открыл его, не понимая. Это его сейчас хвалят? — Смотри, два человека стоят у реки, у берега есть лодка, которая может выдержать только одного. Оба человека переправились на противоположный берег, но как? — задаёт загадку Чонгук, и его глаза в наслаждении сощуриваются, а улыбка становится чуть шире, когда Чимин, потратив на размышление секунды три, выдаёт ответ:

— Они были на разных берегах, — вот так, быстро, словно ответ плыл на поверхности, прямо как эта самая лодка. Чон остаётся чересчур довольным, когда говорит:

— Именно, — поднимает указательный палец, словно даёт наставление. — Ты ищешь подвох во многих вещах, даже там, где его на самом деле нет, — поясняет. — Это уже паранойя, но, тем не менее, она помогает тебе разобраться в вопросах, — нет, правда, Чимин чувствует себя так, словно старый, проживший долгую жизнь учитель сейчас раскрывает ему тайну бытия. Пак молчит, ничего не говоря в ответ, потому что… Не хочется признавать, но похвала от кого-то вроде Чонгука тешит его самолюбие. Почему-то Чимину кажется, что этот парень редко видит потенциал в ком-то, поэтому да, его слова приятны Паку.

— Держи, — Чонгук протягивает парню маленькую баночку с красной крышкой, и Чимин, по привычке скептически изогнув одну бровь, спрашивает:

— И что на этот раз? — с подозрением вертит в руках предмет, в то время как Чон пожимает плечами, замечая за спиной Чимина движение. Хосок идёт к ним, и Пак слышит приближающиеся шаги, отчего оборачивается. Видит парня, так что сам решает уже уйти. Он гораздо дольше здесь простоял, чем планировал заранее. Чимин разворачивается, шагая в сторону ждущего его Юнги, а Чонгук продолжает улыбаться, крутя в руках фальшивую колоду карт. Хосок замечает их в руках друга, интересуясь:

— Те, что ты ему дал?

— Да, — и вытягивает руку чуть в сторону, бросая испорченные картонки в урну. Чон номер Два вопросительно смотрит на парня, у которого оказывается уже новая колода — другая, не та, что он давал Чимину. Она настоящая. И её он не даёт никому. Чонгук вытягивает из неё два туза, зажимая их между пальцами так, что часть одного выглядывает из-за предыдущего. Смотрит на Хосока, говоря:

— Тройка лучше пары, — между пальцами появляется ещё один туз, а вслед за ним материализуется самый последний. — А четыре карты намного сильнее трёх.

— И? — друг вопросительно кивает, отвлекаясь на звонок, сообщающий о начале пары.

— Когда все карты собраны, игра становится гораздо интереснее, — с улыбкой на лице произносит Чонгук, одним резким движением пальцев собирая всех тузов воедино, и, незаметно для Хосока, вместо них в руке друга оказывается лишь одна карта — чёрный джокер.

Всё та же загорелая кожа. Тёмные глаза. Хмурый морщинистый лоб. На виске огромный тёмно-оранжевый синяк-шишка, чуть ниже под глазом, на скуле, еле заметная сиреневая отметина, на носу — какой-то непонятный пластырь. Мужчина грозным взглядом изучает присутствующих, всего на долю секунды задерживает его, и нет, не на Чонгуке, а на Чимине, который отводит глаза в сторону, не желая «контактировать» с ним таким образом. Преподаватель заставляет группу заткнуться, просто оглядев их. Все знают, что, если мистер Ан не в настроении, то лучше не усугублять ситуацию, а сидеть молча. Он без слов начинает отмечать присутствующих, каждого оценивая с ног до головы. Пристально.

Пак понимает, что должен сидеть ровно, не выделяться. Ему не охота стать «жертвой» плохого настроения мужчины. Чимин слегка отодвигает чёлку в сторону, робко оглядывается, с опаской бросая взгляд в сторону парты Чонгука, который сегодня вместе с другом сел прямо позади Пака и Юнги. Чимин догадывается, что именно он мог «разукрасить» физиономию мистера Ана, но это предположение не подкрепляется причинами и фактами. Пак помнит, как Чонгук разбил ему нос, но не более. Тогда откуда шишка и отметина на скуле? Зачем парню было бить преподавателя? Из-за личной неприязни, небось, сцепились, как две собаки. Чимин слабо хмурит брови, с интересом изучая спокойное лицо Чонгука, которое озаряется усмешкой только в том случае, если рядом сидящий Хосок что-то шепчет. Пак сдерживает кашель, резко отвернувшись, когда Чонгук поднимает голову, взглянув в сторону преподавателя, который роется в ящиках стола в углу кабинета, изредка потирая ладонью больную челюсть, и Чон номер Один машинально хрустит пальцами, принимая расслабленную позу.

— Интересно, кто его так?.. — Хосок многозначительно улыбается, смотря в висок друга, а тот лишь пожимает плечами и переводит взгляд, искоса глядя на Чимина, который словно чувствует, как находится под зрительным давлением, поэтому оборачивается, не ожидая, что сразу же наткнётся своим вниманием на парня. Слишком внезапно. А Паку не нравится, когда на него смотрят так открыто, поэтому он противится собственному желанию отвернуться под давящими карими глазами. И вновь сражение. Зрительное. Чонгук не станет разрывать зрительный контакт, потому что данная «война» доставляет ему удовольствие. Ему нечасто смотрят так открыто в глаза, тем более длительное время, поэтому он сощуривается от странного наслаждения, прокатившегося волной по позвоночнику.

— Вы двое меня пугаете, — Хосок внимательно следит за выражением лица друга, изредка поглядывая в сторону Чимина, за которым в свою очередь наблюдает Юнги. Чонгук постукивает ручкой по столу, но взгляд и не думает отводить. Пак готов сдаться. С него хватит. Только собирается отвернуться, как слышит обращение к себе со стороны преподавателя:

— Чимин, повторите, что я только что сказал, — жёсткий голос с ноткой удовольствия при виде растерянного выражения лица парня, который опускает взгляд в стол, начиная напряжённо дёргать страницы учебника. Он не слышал. Ничерта. Был поглощён своим сражением. Дурак.

— Если не измените своё отношение к моему предмету, Вам придётся посещать дополнительные занятия, — ставит перед фактом, а в голове Чимина звучит: «Лучше сразу убей». Он упирается взглядом в тетрадь, рассматривая довольно масштабный рисунок глаза, выполненный исключительно штрихами. Брови, зрачки, веки, ресницы, всевозможные тени и мельчайшие детали. Пак правда имеет талант к рисованию и ему как-то становится неприятно от того факта, что он просто пропадает. Может, начать этим заниматься? Ему некомфортно от того факта, что эти мысли начали посещать его голову после слов Чонгука, потому что Чимин не считает себя талантливым или каким-то одарённым. Для этого есть люди, которые получают стипендии, награды, свершают открытия, учёные, врачи и прочие люди. Пак не относится к одним из них. Так что прекращай рыпаться.

Всю пару Чимин старательно делает вид, что слушает наказания преподавателя, который поясняет тупой группе, что необходимо сделать, дабы из жижи вышел голубенький кристаллик. Пак просто подпирает щёку ладонью, а второй незаинтересованно принимает из рук Юнги необходимое оборудование. Смешивает необходимые вещества с таким видом, словно он соль в суп добавляет, пока остальные студенты мучаются, не понимая, что и куда надо совать. Чимин высыпает в пробирку ровно половину серого порошка и мешает её до того момента, пока цвет жидкости не превратится в синий, после чего на глаз прикидывает какое количество капель необходимо добавить из рядом стоящего пузырька, чтобы вышел голубой. Юнги всё это время наблюдает за действиями парня, шёпотом интересуясь:

— Ты тему учил что ль? — с недоумением щурится, пока Пак хмурится, так как не добивается необходимого оттенка. Если он добавит ещё каплю, то цвет станет слишком тусклый, а если не добавит, то он останется синеватого оттенка. Нехорошо. Тогда парень берёт в руки палочку для перемешивания и подносит её к капле, что заставил свисать с пузырька. Выходит так, что половина капли переходит на палочку, а другая капает в пробирку.

— Я не открывал учебник месяца три, — шепчет в ответ Чимин, мешая пробирку, а Юнги наблюдает за парнем, при этом записывая его действия в тетрадь в виде необходимых формул. Бросает взгляд на Пака, интересуясь:

— Ты хоть сам понимаешь, как добился такого голубого цвета? — видит, как Чимин сжимает колбочку щипцами, поднося её к спиртовке. Держит стекляшку так, чтобы точно добиться нужного эффекта и говорит:

— В душе не ебу, просто это кажется логичным, — внимательно следит за изменениями, не отводя взгляда от начинающей закипать жидкости, которой не так уж и много. — Запиши ещё и в мою тетрадь всю эту хрень, — имеет в виду формулы да и просто решение.

— Значит ты всё равно учил, раз помнишь как это делать, — не отстаёт Юнги, отчего Чимин коротко дёргает головой, не отводя взгляда от колбы:

— Чёрт, да нет же, единственное, что я помню — свойства элементов, — видит, как частички воды начинают приобретать форму. — А это всё, что нужно знать для этого эксперимента, — поясняет причину своего успеха, дожидаясь того момента, когда вся вода полностью затвердеет, превратившись в что-то наподобие кристаллика. Как раз в тот момент, когда звенит звонок. По кабинету проходит вздох негодования, потому что многие не успели выполнить задачу. Кто-то не добился нужного оттенка, кто-то передержал на огне, кто-то добавил слишком много порошка. В итоге тетрадь с выполненным заданием смело идут сдавать лишь те, кто сделал всё правильно. А таких… Чимин с Юнги и, что неудивительно, Чонгук с Хосоком. Причём первый собирает в рюкзак вещи с таким видом, словно смертельно устал, а всё потому, что ему пришлось пожертвовать мозгами для выполнения задачи. Ему было чересчур неохота заставлять шестерёнки в голове крутиться, поэтому он, в шутку само собой, предложил Хосоку стать его менеджером. Чонгук больше по практической части, хотя с умом у него тоже всё в порядке будет.

— Пак Чимин.

Юнги пинает друга под столом ногой, когда слышит жёсткий голос преподавателя. Чимин хмурится, держа в зубах карандаш, и поднимает глаза сначала на Мина, а потом на мистера Ана, который складывает какие-то листы в стопку, при этом разговаривая со студентом.

— Вы когда соизволите сдать мне свою работу?

Обращается к Паку, в то время как Юнги выгибает брови, с каким-то шоком уставившись на друга, шепча, пока мистер Ан продолжает что-то говорить:

— Ты не сдал? — разъедает висок парня взглядом, пока тот старательно делает вид, словно не замечает Мина. — Этот доклад задали месяц назад, — продолжает поражаться другу, который вынимает изо рта карандаш, наклоняясь ближе к лицу Юнги:

— Я тебе скажу больше: я даже не начинал, — кивает, натянуто улыбаясь, и суёт пишущий предмет в рюкзак, уже поднимаясь из-за парты с желанием покинуть к чёрту кабинет, пока не стало хуже, но совершенно внезапно звучит голос Чонгука:

— Мистер Ан, — зовёт преподавателя, который, слыша голос студента, кривит губы, но всё равно на него смотрит. Чон дружелюбно и так безобидно улыбается, что становится тошно. — Он сдаст вам её в понедельник.

Чимин бросает на парня взгляд, полный такого понятного раздражения и ненависти, что Юнги буквально ощущает желание друга свернуть Чонгуку шею прямо здесь и сейчас. Пак мысленно решает ещё раз треснуть этому парню, когда преподаватель с холодностью уточняет:

— Это так? — смотрит на Чимина, лицо которого озаряется наигранной улыбкой:

— Конечно, — он обязательно придушит этого гада. Просто к чёрту, блять, он ему сейчас лицо разобьёт, да так, что его потом никакая экспедиция не раскопает и заново не соберёт.

Понять. Простить. Похоронить.

— Отлично, — мужчина и сам не упустит такой прекрасный момент поизмываться над студентами. О чём говорит следующее. — Тогда, Хосок?

Тот поднимает лицо, молча задавая вопрос, мол, а я тут причём?

— Тоже подготовьте доклад, чтобы я мог поставить вам зачёт. Чонгук вам всё объяснит, так как он его уже сдал, — теперь уже Чону номер Два охота проехаться по лицу друга, который продолжает улыбаться, игнорируя невидимые стрелы.

— Доклад, — фыркает Юнги, кладя в рюкзак учебник. — Это же легко, — ворчит, в то время как Чимин закатывает глаза:

— Да, легко, когда это доклад по биологии или истории. Но это доклад по ебучей химии, — цокает языком, понимая, что день к чёрту испоганен. — Как вообще возможно написать доклад про… — запинается, вспоминая, — какую-то там диссоциацию? — щурит глаза. Даже названия темы не помнит, отчего Мин тяжело вздыхает:

— Электролитическую, — напоминает.

— Да плевать.

— Легко, — произносит Чонгук, останавливаясь позади Юнги, который внезапно вздрагивает, от неожиданности отскочив вперёд, к столу, отчего ударяется об его угол, прошипев. Фокусник ровно смотрит на парня, мол, чего это ты? А Мин и сам понять не может. Чонгук ни разу в жизни не приближался на такое близкое расстояние, что горячее дыхание бьёт в макушку. Молотком. Юнги на секунду подумал, что позади него стоит громила с сотнями трупов за спиной, и если он обернётся, то последнее, что увидит — тёмные карие глаза и едко-красные волосы. Юнги отходит от Чонгука на два шага, понимая, — так ощущается тревога. Хосок же останавливается со стороны Чимина, и Чон номер Один с насмешкой интересуется:

— Вам нужна помощь?

— Ну уж нет, — Хосок держит в руках ручку, указывая ей на друга по другую сторону парты, в то время как Пак косым взглядом смотрит на Чона номер Два, думая о том, что на самом-то деле не отказался бы от помощи. Ибо это ебучая химия. То есть второй Ад, просто под псевдонимом. — Мы не настолько тупые, чтобы не подготовить какой-то там доклад, — вступает в защиту самого себя и Чимина Хосок, недовольно смотря на самоуверенного Чонгука, который пожимает плечами:

— Ну, как хочешь, — и идёт в сторону выхода из кабинета, отчего Юнги отступает в сторону, пропуская парня вперёд, а сам бросает взгляд на Чимина, который… На его лице прямо изображено это отчаяние поверх скрытого желания убивать. Пак тяжело вздыхает, прикрыв пальцами глаза, в то время как Хосок рядом с ним с не меньшей досадой сжимает губы, шепча:

— Начали за здравие, закончили за упокой…

У Чонгука весь оставшийся день было удивительно игривое настроение, что буквально призывало Хосока удушить друга в любой подходящий момент. Чон номер Два, не выдержав такого напора от Чонгука, скрылся в столовой, зная, что красноволосый там никогда не бывает. Обычно в такие моменты Чонгук начинал приставать к нему с играми. Хосок, даже будучи очень внимательным, не раз попадался на его уловки, так что во избежание он предпочёл покинуть своего друга по несчастью. Но, даже несмотря на исчезновение того, фокусник продолжал пребывать в прекрасном расположении духа. Обучение, обещавшее только скуку, оказалось на удивление любопытным. Не то чтобы на этот раз его задачка имела определённое решение, но это и вправду было забавно. Впервые он чувствовал, как кто-то с такой жадностью поглощает его внимание. Мин Юнги, конечно, тоже мог быть интересен, но только в команде с Чимином.

Чонгук довольно часто бывает в библиотеке, как минимум, по тем причинам, что она на четвёртом этаже, оттуда прекрасный вид на лес с редкими домами, и там тихо. Парень не особо жалует не сильный, но всё же шум в коридорах колледжа, поэтому предпочитает уходить. Как сейчас. Тем более сейчас идёт последняя пара и Чону неинтересно на ней присутствовать. Ему больше по душе тот факт, что в библиотеке он не один.

Чимин посещает это помещение ради того, чтобы не засыпать на лекциях. Обычно он прогуливает, что, к слову, ему придётся делать меньше, но сейчас он цепляет глазами выделяющиеся на всеобщем коричневом фоне яркие волосы. Чонгук сидит за столом, опираясь спиной на спинку стула, и, сложив руки на груди, смотрит вбок, на вид за широким окном. Чимин даже не задумывается, почему ноги сами несут его к фокуснику, и у него и в мыслях не было сопротивляться этому. Чон притягивает взгляд не только своей внешностью и силой, было в нём что-то такое удивительное, чему Пак всё никак не мог подобрать название.

Чимин садится за стул напротив парня и тут же чувствует, как взгляд Чонгука прилипает к его лицу, но самому сейчас смотреть в карие, словно волчьи, глаза почему-то было немного неловко.

— Я верну тебе ту баночку завтра, — решает оповестить Чимин, всё ещё не смотря на парня. Пак вдыхает прохладный еловый воздух, проникающий в помещение через приоткрытую форточку, и ёжится. Вечер обещает быть прохладным. — Ты ведь не поставишь очередное условие, чтобы я её вернул? — с подозрением интересуется.

— А ты хочешь? — тонкая улыбка тенью скользит по бледно-розовым губам. Чон тоже был не прочь поговорить и поиграть ещё.

— Не очень, — с привычной ему прямотой признаётся Чимин, переводя взгляд на собеседника. — Я ещё не… — хочет сказать, что ещё не разобрался с той баночкой, в которой, как Пак понял, находится краска. Грим. Но не успевает договорить, так как Чонгук отрицательно тянет:

— А-а, — качает головой и опирается подбородком на свою ладонь. — Не говори ничего на этот счёт. Интересно посмотреть, что у тебя получится.

— Ты опять дал задание без определённой цели? — изгибает бровь Чимин, действительно не веря, что всё это просто так. Должна же быть хоть какая-то связь между заданиями Чонгука, даже малейшая.

— А должен был?

От его слов шла кругом голова. Чон и правда был очень сложным собеседником, который вроде и отвечает на вопросы, но запутывает ещё больше. Чимину кажется, что разгадать его практически невозможно, но именно такие загадки и нравились Паку больше всего на свете. Как говорила его бабушка — находить то, чего совсем не искал. Поэтому он лишь пожимает плечами, разглядывая ещё голые деревья за окном.

— У тебя что-то случилось? — неожиданно интересуется Чонгук, и Чимин стреляет в него взглядом. Хмурится. Внимательно смотрит, пытается понять, к чему этот вопрос был задан. Возможно, из-за того, что Пак не высыпается в последние дни, что довольно сильно сказывается на его внешнем состоянии. Его эмоции слегка притуплены, синяки под глазами стали отчётливее, а внешний вид — более неряшлив. Чимину крайне не нравятся его проблемы со сном, который сопровождается обрывистыми воспоминаниями.

— О чём ты? — в конце концов спрашивает, пока Чонгук продолжает улыбаться, прикрывая веки.

— Мой милый Чимин, — сам же Пак игнорирует данные слова, так как подобное отношение его малость раздражает. — Твоё состояние гораздо красноречивее любых слов, — его явно забавляет ситуация. Он этого и не скрывает никогда. Не видит никакого смысла.

— Тебе действительно интересно? — Чимин не понимает, но спасибо, что Чонгук отвечает довольно прямо:

— Не то чтобы, — он вновь откидывается на спинку стула, выгибаясь немыслимым образом, но так и не отводит взгляда от глаз, спрятанных за белой чёлкой. — Несложно догадаться, что тебя что-то тревожит. Хочешь я дам тебе совет? — с довольным прищуром интересуется.

— В обмен на что? — тут же сводит брови на переносице Чимин, ища подвох в озвученном предложении. Вряд ли Чонгук из тех, кто станет делать что-то за просто так. И да, красноволосый приглушённо смеётся:

— Как неприлично, Чимин-и. Но раз уж ты так хочешь, я могу поставить условие. Скажем, в обмен ты пояснишь, почему живёшь с бабушкой, — ставит условие. Пак молчит, раздумывая над тем, стоит ли говорить это Чону. Стоит ли ему вообще доверять хоть что-то. Поэтому он с минуту думает, отчего Чонгук пожимает плечами:

— Ну, как хочешь, — бросает, уже поднимаясь со стула и тем самым выводя Чимина из размышлений. Последний передёргивает плечами, говоря:

— Я согласен, ладно, — ему и правда интересно, что ему может сказать Чон, который даже толком не знает, что у Чимина за проблема.

— Умница, — с улыбкой красноволосый возвращается в прежнюю позу под закатывающиеся глаза Пака. Ему не прельщает тот факт, что порой Чонгук обращается с ним, как с ребёнком. Кто будет говорить своему ровеснику «умница»? — На пути любого человека ждёт немало разочарований. И самое главное из них — это разочарование в себе, — начинает Чон. — Когда ты чего-то не можешь сделать, ты совершенно забываешь, что это не только твоя вина, но и стечение обстоятельств. Ты можешь стать сильнее, вернуться и доделать начатое, но чувство потери уже никуда не денется. Всё дело в твоём отношении к этому. Ты можешь думать «я должен был быть сильнее», а можешь — «хорошо, что у меня есть второй шанс». Потерянного от этого человека или возможность всё равно не вернёшь, но кое-что это всё же даёт. Невозможно быть ответственным за всё одному, — поясняет. — Понимаешь, о чём я?

— Ага, — Чимин незаинтересованно бросает, хотя, признаться честно, в словах Чонгука есть смысл. Пак тоже думал о чём-то подобном, но, когда это говорит другой человек, ощущение совсем другое. Он не виноват в том случае с мистером Аном, который развил в нём больше тревоги, но теперь Чимин винит себя за то, что поддался манипуляциям преподавателя и теперь боится отвечать тому в страхе, что обо всём узнает бабушка. Веди он себя хорошо и учись нормально, этого бы не было. Но и загоны мужчины — не его вина.

— А ты? — подаёт голос Пак, вновь отвернув голову к окну, за которым плывут бледно-серые облака. — Ты тоже испытывал такое?

— Не знаю, — Чонгук безразлично пожимает плечами. Он действительно не имел понятия, а рыться в прошлом и в своих ощущениях в какой-то определённый момент жизни ему не хочется. Не видит в этом смысла. Зачем затрагивать то, что уже прошло? Ему плевать, испытывал ли он подобные эмоции, о которых только что говорил, к тому же прошлое его совершенно не интересовало.

— Почему ты вдруг решил дать мне совет? — спрашивает Чимин, всё ещё следя за облаками. Ему необходимо знать, так как не нравится быть в неведении, поэтому он и интересуется.

— Кто знает, — всё так же неоднозначно отвечает Чонгук. На самом же деле он всё делает с определённой целью, и сейчас — не исключение. Он видит в глазах Пака огонёк, видит желание стремиться к чему-то, но что-то его сковывает, тянет на дно, и Чону бы знать, что мешает этому парню раскрыть потенциал. Не хотелось бы, чтобы Чимин сдался, потонул в своём океане, утратив блеск в глазах и свою строптивость. Игрушка не должна сломаться раньше времени. Иначе игра становится неинтересной.

— Твоя очередь, — переводит тему Чон, не давая Чимину продолжить задавать вопросы. Тот морщит нос, что вновь ловит Чонгук, которому это выражение лица явно нравится. Нравится это недовольство. Нравится тот факт, что Чон ломает Пака, вынуждая его делать то, что тому не по душе.

Чимин складывает руки на столе, укладывая на них голову, и прикрывает уставшие веки, наконец чувствуя расслабление. Он не спал всю ночь, поэтому его глаза закрываются против воли. Он буквально спит на ходу. Словно веки смазали смолой и на них оказывается неимоверная тяжесть.

— Я живу с бабушкой, потому что в четырнадцать лет отказался от родителей, — коротко поясняет Чимин, всё ещё лёжа на руках. Не то чтобы эта тема была больной для него, просто он всё ещё не уверен, что Чонгуку можно что-то доверить. Навряд ли он будет гонять по колледжу и раскрывать секреты Пака, но мало ли что он сможет сделать с полученной информацией.

Одно Чимин знает наверняка — с Чоном он чувствует себя безопасно. Не может сказать точно, с чем это связано, просто он лежит на руках с закрытыми глазами, желая провалиться в сон с полной уверенностью в том, что если Чонгук здесь — всё в порядке. Никто не тронет. Никто не потревожит. Присутствие Чона странным образом успокаивает нервную систему, не даёт отвлечься на переживания, тревогу или воспоминания. Он словно не позволяет пожирать себя изнутри. Именно из-за подобного странного спокойствия Чимину так хочется забить на всё и провалиться в сон. Он не чувствует давления — значит, Чон даже не смотрит на него, поэтому темнота накрывает его сознание довольно быстро. И всё. Пака не существует, он лишь сильнее зарывается носом в руки, но уже неосознанно.

Чонгук некоторое время сидит за столом, расположенным прямо у окна. В просторном большом помещении стоит полумрак, так как свет никто не включал. Здесь действительно легко заснуть, потому что никого, кроме библиотекарши, нет; и то, женщина сидит в другом отделе. Чон же несколько недоволен услышанным ответом, ведь ожидал, что Чимин расскажет фрагмент из своего прошлого, но тот и не спешил этого делать. Умно. Ответил на вопрос так, что не затронул ничего личного.

— Забавно, — бросает себе под нос Чонгук, скользя языком по улыбающимся губам. Ему действительно нравится то, к чему ведёт вся сложившаяся ситуация. Даже слегка обидно, что он не обратил никакого внимания на Чимина ещё в начале года, хотя обычно он чувствует людей. Столько времени потерял…

Вибрация.

Чон вопросительно мычит в пустоту, потянувшись рукой в карман джинсов. Вытаскивает телефон, стоящий на беззвучном режиме, прочитывая имя контакта. Уголки губы остаются в прежнем приподнятом состоянии, когда он отвечает на звонок со словами:

— Ты по мне соскучился? — и улыбается лишь шире, когда по ту сторону слышит привычное «иди ты». Больше Чонгук ничего не говорит, лишь слушает слова знакомого, который выкладывает свою просьбу. Чон смотрит на макушку Чимина, после чего на свои пальцы, между которыми он сжимает четыре туза. Довольно щурится, говоря в трубку:

— Ладно, Джун-и, — тянет. — Я помогу тебе.

И карты после резкого движения сменяются одним красным джокером.