По швам

Прошлое в прошлом и остаётся.
И тратить на него время не стоит.

Находиться в шумном помещении гораздо сложнее, когда твоя голова раскалывается при простом шёпоте. Кажется, ничего не меняется: всё те же говорливые преподаватели, шумные компании, напудренные девушки, мило щебечущие о своём, пошлые в мыслях парни, пускающие очередную шутку в адрес какой-нибудь особы. Ощущение застоя. Чимин чувствует, что, находясь здесь, стоит на месте психологически. Он не видит развития в людях, с которыми учится. Это касается и взрослых. Будто все замерли в своём развитии, остаются такими, какими были какое-то время назад.

Почему Пака это волнует? Почему беспокоит общество, лишённое развития? Потому что ему придётся существовать в нём. Через пару лет его стена рухнет под давлением социальной жизни, и сработает стадное чувство. Он начнёт уподобляться окружающим.

Парень сидит за партой, пальцами дёргая края учебника, в текст которого всматривается, пытаясь переварить написанное. Пару минут бессмысленного чтения — и Чимин понимает, что сейчас вовсе другой предмет, поэтому берёт рюкзак, роясь в нём, и вынимает нужный учебник, с негодованием вздыхая. Ему не нравится эта несобранность. И Юнги её замечает, смотря на парня в недоумении. У Пака словно в черепе вода, поэтому когда друг зовёт его, Чимин медленно поворачивает голову в его сторону, а только после — взгляд. Парень словно отдалён от реальности, что обычно происходит, когда ему плохо. Голова болит?

Чимин не дожидается ответа от Мина, берётся за попытку прочесть пропущенный материал, когда звенит звонок. Немногочисленные однокурсники как-то не спешат занять свои места, продолжают стоять кучками, общаясь, пока преподаватель разбирается со своими записями. Пак напряжённо осознаёт, что на пару секунд его сознание опустело, в этот момент он отводит глаза от букв и зависает. Его тревожит пустота в голове. Без мыслей, конечно, проще, но, в конце концов, без своих размышлений он никто. В голове всплывают разные отрывки из жизни, которых… Не было. Нет, правда, вот вроде Чимин идёт с каким-то парнем и девушкой по улице, вспоминая так, словно это было вчера, но только этого никогда не было. Никакого парня и никакой девушки. Чёрт. Не поднимает голову, когда слышит знакомый голос. Может краем глаза различить два силуэта, вошедших в кабинет.

Хосок рассказывает что-то другу на эмоциях, на что тот молча слушает, но с таким видом, словно не вникает в сказанное. Причём намеренно. Он проходит между парт, бросив быстрый взгляд на Чимина, который слышит:

— Привет, — это голос Юнги. И Чон номер Два в удивлении открывает рот, внезапно запнувшись о собственную ногу, но сразу же выпрямляется с видом, словно ничего только что не было, и неловко поднимает одну руку:

— Привет, — и с таким же шоком проходит вслед за Чонгуком, оставаясь в каком-то пограничном состоянии оттого, что Мин с ним поздоровался. В колледже. Прямо во время пары. Спокойно, словно они лучшие друзья. Воу. Это прямо-таки прогресс прогрессом. Юнги же пускает смешок, ловя на себе взгляд Чимина. Тот смотрит. Просто смотрит, но уже с прежней незаинтересованностью во взгляде, мол, серьёзно? Поднимает брови, молча спрашивая, что ты там от меня скрываешь и что у тебя с Хосоком, а у Юнги с Хосоком вроде как ничего, но Мин рад, что Пак вылез из своего задумчивого состояния. Прямо в тот момент, как эти двое вошли в кабинет. Чонгук просто ослепил к чертям своим ярким нарядом.

— У тебя всё в порядке? — Господи, Юнги, что за дурацкий вопрос, у кого вообще в современном мире может быть всё в норме? И кто вообще отвечает на этот вопрос? Чимин точно нет, ведь он передёргивает плечами, отмахиваясь:

— Голова болит, — не врёт. У него серьёзно в висках отдаёт неприятной пульсацией, и он слабо морщится, как раз в тот момент, когда на пороге кабинета появляется пожилая женщина со строгим взглядом из-под очков. Она осматривает притихшую группу глазами, с каким-то садистским удовольствием выговаривая:

— Чон Чонгук и Пак Чимин, — находит двоих парней взглядом, сощурившись. — К директору, — прямо как в школе. Убиться можно. Кабинет начинает заполняться разными шутками и подколами, пока парни с ярко выраженной неохотой плетутся к порогу, и прямо у лица пожилой женщины Чимин показательно закатывает глаза…

…Чонгук со скучающим видом терзает взглядом противоположную стену в кабинете директора, который уже несколько минут выносит им к херам мозг о возможном исключении и правильности поведения, так как мистер Ан, а-ля дитё маленькое, пожаловался на избиение. Само собой о домогательстве и речи быть никакой не может, но всё же преподаватель явно пересрал о возможности утечки информации, отчего, скорее всего, попросил директора не исключать этих двоих, а лишь сделать выговор. Почему-то Чимину данная ситуация напоминает маленького ребёнка и богатого отца, который откладывал встречу с директором в связи «с плотным графиком», хотя на самом деле никакого «плотного графика» у мужчины не наблюдалось, зато наблюдались десять тысяч тонн человеческой лени и семь миллионов вопросов «зачем мне туда идти» с последующим закатыванием глаз до соседней галактики. Вероятно, такое сравнение вызвано тем фактом, что Чимин совсем слегка чувствует себя виноватым за то, что вместе с ним застрял и Чонгук.

Голос директора вгоняет в сон, особенно после пары по математике, где их готовили к первой контрольной точке перед надвигающейся сессией. На самом деле плюс колледжа в том, что после адских мук в школе, обучение здесь — как глоток свободы, ибо преподаватели не имеют права докучать большим количеством заданий. Аргументируется данное тем, что «мы не можем требовать от студентов, чтобы они много занимались, ведь они все помнят, как родители говорили им „сейчас, конечно, тяжело, но потом будет проще”».

Женщина за столом, больше напоминающий императорский, делает выговор, в то время как глава студенческого совета — девушка в строгой форме — стоит рядом, выбрав тактику стороннего наблюдателя и последовав примеру Чонгука — я не я и хата не моя. Ей приходится присутствовать, так как потом отчитают и её за то, что она упустила из вида «избиение» преподавателя.

Дурдом.

Чон напоминает маленького мальчика в длинной очереди больницы. Он нервно дёргает носком ботинка на небольшом каблуке, которым, походу, хочет раздавить чью-нибудь голову, не может выбрать удобное положение и безостановочно раздражённо вздыхает, явно бесясь оттого, что не может вынуть колоду карт, монеты или ещё какую-нибудь херню, чтобы чем-то занять руки, ведь тогда они застрянут тут на дополнительные минут десять. Чимин всё ждал, когда он спросит «мам, ну скоро уже домой?»

Прости, сладкий, но ты избил тупого индуса за домогательство, потерпи, пожалуйста.

Вибрация.

Чимин хмурится, когда чувствует вибрацию телефона в кармане просторного серого кардигана, и осторожно, следя за взглядом директора, вытаскивает мобильник, спрятав его под одеждой. Открывает сообщение от незнакомого номера, на некоторое время теряясь.

«Тебе плохо».

Пак не знает, почему, но его взгляд медленно перетекает вбок, на спокойного Чонгука, который так же скрывает телефон от взгляда директора. Когда он не отвечает на зрительный контакт, Чимин пишет:

«Откуда у тебя мой номер?»

И получает в ответ довольное:

«Твоя бабушка — очень милая женщина».

Чёрт. Пак закатывает глаза, сдержанно вздохнув. Конечно. А как же. Он вновь кидает взгляд на Чонгука, встречаясь с его светящимися глазами взглядом. Губы приподняты в небольшой улыбке. Довольный прищур, к которому Чимин уже привык. Он даже не замечает того, что его не одолевает былое раздражение, когда он пишет:

«Нет».

Отвечает на самый первый вопрос, и видит краем глаза, как пишет Чон, не обращающий никакого внимания на слова директора:

«Врёшь».

Чимин хмурится.

«Нет».

И совершенно не ожидает следующего:

«Хочешь загадку?»

Пак ничего не пишет в ответ. Его палец замирает, в то время как Чонгук начинает писать. Этот вопрос он задал явно исключительно для приличия, как он и умеет. Чимин на некоторое время отводит взгляд от экрана, старательно делая вид, что слушает женщину за столом напротив, хотя глаза то и дело скользят к Чонгуку, чья красная чёлка, свисающая по бокам, скрывает глаза. Где-то через полминуты приходит сообщение.

«Человек получает посылку, в которой лежит отрубленная рука и записка „это не та рука“. Что произошло?»

Ну нихера себе загадка. Чимин пишет:

«Бред».

Не собирается разъяснять причину. Просто это не загадка, а что-то… В общем что-то, но точно на это нельзя дать чёткого ответа. Чонгук наверняка спросил не просто так, хотя нельзя не признать, что само содержание как-то доверия не внушает. Кровавая загадка. Смертельная. Почему-то лишь такие ассоциации.

«Несколько лет назад человек потерпел кораблекрушение и оказался на необитаемом острове с другим бедолагой. Они договорились, что поочерёдно отрежут каждому левую руку и съедят её на двоих. До этого человека очередь не дошла — их спасли, но по условию договора он должен был отрезать себе руку по возвращении и выслать в посылке парню, рука которого была съедена. Человек пытался схитрить и выслать чужую руку. Но его обман был раскрыт».

Чимин искренне не понимает, что творится в голове Чонгука, раз он пишет такое. Пак хмурится, стреляя напряжённым взглядом в Чона, чьё лицо скрыто за волосами, и спрашивает:

«К чему это?»

Не понимает. Серьёзно. Он опять смотрит на Чонгука, который плавным движением руки смахивает чёлку с глаз, убирая её назад, и нажимает на кнопку «отправить», поворачивая голову в сторону Чимина. Тот на некоторое время устанавливает зрительный контакт, понимая, что уголки губ Чона неизменно приподняты и бросает взгляд на сообщение, по непонятной причине покрываясь мурашками.

«Мне невозможно солгать».

***

«Абонент временно недоступен. Оставьте своё…» — отключает, не дослушав. Ладонями скользит по лицу, наклоняя голову. Сидит на скамейке детской площади, которая пустует тёмным вечером, вслушиваясь в уже противный женский голос, который только и делает, что сообщает ему известный факт. Чон Хосок устало дышит, который раз глотая пиво из банки, и вытирает губы рукой, вновь набирая номер Чонгука. Ждёт, но: «Абонент време…»

— Блять, — со злостью нажимает на отмену вызова, банкой вытирая пот со лба.

Какого хера он игнорирует его? Почему свалил сегодня из колледжа, ничего не сказав? Почему вообще заставляет Хосока переживать? Да, этот внешне взрослый парень сейчас запивает тревогу алкоголем, кашляя и давясь. Один на чёртовой детской площадке, где изредка проходящие люди воспринимают его за наркомана. Ему как никогда сейчас необходим Чонгук. Именно в данный момент, в данную секунду, когда к нему домой приехала тётя, отчего парень и ушёл на улицу.

Какого чёрта Чон Хосок переживает за других, не получая той же заботы в ответ? Почему, ведь у него есть проблемы? И ему нужна поддержка. Так по какой причине никто не переживает за него? Не спрашивает о его делах? Не пытается выяснить наличие проблемы и предложить помощь? В нашем мире люди привыкают потреблять, никак не отдавать взамен, только вот нужны ли все эти яркие эмоции Хосока другу?

«Абонент недоступен. Оставьте…» — опускает телефон, уже без негативных эмоций разглядывая экран. Отклоняет вызов. Если честно, странно требовать от Чонгука объяснений или хотя бы коротких ответных сообщений, типа «перезвоню позже», «потом объясню». В период одиночества — отсутствия Чонгука в колледже — Хосок невольно рассуждает о том, что за непонятная у них дружба. Хосок пошёл в колледж и не спешил заводить друзей. Отношения с однокурсниками не завязывались первые две недели, а потом внезапно явился «чудик», который бодренько подхватил парня, почему-то начал общаться с ним, бродить по коридорам. И не прошло и недели, как Хосок сам начал ждать его, садиться с ним, следовать. Он проявлял признаки зависимости от другого человека, а Чонгук… Для Чонгука это не было серьёзным, ему, походу, просто необходимо было разнообразить студенческую жизнь, сделать её более весёлой, а не тусклой, скучной и мрачной.

Потому что Чонгук ненавидит скуку.

Это Хосок в итоге увязался за ним. Как собачонка ухватился за возможность быть рядом с тем, кто в эмоциональном и физическом плане сильнее. А Чонгук… Кажется, он просто был не против компании Хосока. Они недолго знакомы, чтобы числиться близкими друг другу, ведь Чонгук никогда ничего о себе не рассказывал. Он просто предпочитает компанию Хосока, его разговоры, нравится удивлять его фокусами и нравится его ворчание, это вполне весело и уютно. Но не стоит забывать о том, что их дружба нестандартна. Хосок слишком привязан к Чонгуку, который… Который просто Чонгук.

Такое ощущение, будто никому нет дела до Хосока.
Никого не волнует, что он чувствует.

— Что ты делаешь? — этот голос. Этот чёртов голос. Юнги как раз шёл из магазина и услышал шум, поэтому и подошёл к скамейке детской площадки. Смотрит на Хосока и понимает быстро, что тот не трезв.

Чон замирает. Громко вдыхает кислород, поднимая красные глаза на Мина, невольно прикусив язык. Нет, он не трезвеет, но в голову бьёт сильный поток мыслей. Парень пытается держаться прямо, скрыть своё состояние, поэтому откашливается:

— Гуляю, — что? Гуляет? Плохо, Хосок. Он моргает, не в силах сосредоточить свой взгляд на парне с пакетом в руках, который продолжает спокойно смотреть на него, качнув головой:

— Почему ты напился?

— Я не пьюн, — запинается, подняв указательный палец и сморщившись. — То есть… не пьян, не пьян, я имею в виду, не пьян, — повторяет без остановки, щурясь. Юнги не может не хихикнуть, но заставляет себя принять серьёзное выражение лица:

— Что-то случилось, Хосок-а? — обращается к нему по имени, и да, этого вполне достаточно для сердечного приступа. Чон злится на себя за то, что так просто ломается перед каким-то малознакомым ему парнем. Он так и не может понять, что именно так притягивает его в нём, просто… Просто посмотрите на него. Как можно не смотреть на Юнги? Как можно не думать о нём в его отсутствие? Мин внезапно опускает пакет на асфальт, присаживаясь на корточки, чтобы быть чуть ниже Чона, и смотрит на него, наклонив голову к плечу, ожидая ответа, а Хосок прекращает следить за языком, совершая ошибку. Он всматривается в лицо парня, еле заставляя себя не закрывать глаз:

— Я уже говорил, что ты очень милый? — херово, Хосок. Ты официально в дерьме. Закрой рот и возвращайся домой.

Юнги всего на секунду отводит взгляд, откашливаясь:

— Эм, — теряется, не зная, что ответить, так что решает вовсе проигнорировать. — Так что случилось? — дёргает себя за рукав пальто, вынуждая опять посмотреть в сторону Хосока, который пожимает плечами:

— Не могу найти друга.

— Ты его потерял? — немного не понимает Мин, но ответ Чона не особо помогает разобраться:

— Теряю.

— Тогда… — Юнги стучит пальцами по коленке, выпрямив голову. Он подразумевает, что разговор ведётся о Чонгуке. — Просто постарайся найти его.

— Не могу, — выражение лица Хосока слишком серьёзное для нетрезвого человека.

— Ты был у него дома?

— Я не знаю, где он живёт, — мда, вот это дружба, конечно. Выше всяческих похвал.

— Писал?

— Писал.

— Звонил?

— Звонил.

Юнги вздыхает, понимая, что заходит в тупик, и видит, что данная тема на самом деле вызывает переживания у Хосока, поэтому поджимает губы, выдавая неуверенно:

— Так, если ты его искал почти везде, где мог, то… Может, стоит подождать?

— Че? — Чон немного грубо спрашивает, но Мин не придаёт этому значения, продолжая:

— Иногда люди, которые чего-то ищут, не находят, — пытается говорить простым языком, чтобы объяснить и донести свою мысль. — А прекращая искать — находят.

— Если я его не буду искать, никто не станет, — с каждым словом его тон ниже. Юнги ходит по острию ножа, шепча:

— Может он не хочет, чтобы его находили, — но не даёт Хосоку ответить на данное замечание, придавая голосу уверенность. — Тебе стоит подождать. Уверен, ответ придёт. И порой он приходит от тех, от кого ты меньше всего ожидаешь, — завершает свою мысль. Больше он ничего не может, поэтому поднимается на ноги, взяв в руки пакет, но останавливает себя, замявшись. Опускает взгляд на Хосока, откашлявшись:

— Я тоже так думаю.

Парень хмуро поднимает голову, выдохнув от изнеможения и моральной усталости:

— Что думаешь?

— Милый, — Юнги произносит это спокойно, хотя у самого внутри кувыркаются все органы чувств. — Я считаю, что ты милый, — чувствует, как жар распространяется по организму, когда Чон продолжает молча и пристально смотреть на него. — Спокойной ночи, Хосок, — отводит взгляд, не в силах терпеть зрительной пытки, и поспешно идёт в сторону подъезда, чтобы изолировать себя.

Хосок же, кажется, только что сдох.

***

На одной из окраинных улиц, между берегом реки и склоном хвойного леса. Улица, на которой расположены здания старого бара, небольшого рынка для рыбаков, садоводов и охотников, парочки жилых покосившихся домов одиноких стариков. Заброшенное место, но оставшиеся здесь люди пытаются как-то облагородить территорию, поэтому пускай окраина и считается запущенной, прогуливаться здесь приятно, виды завораживают. Здесь же, чуть отдалённо от берега, находится двухэтажное здание клуба для любителей. Его нельзя расценивать как боксёрский. Данное заведение не спонсируется властью городка, можно сказать, держится на желании клиентов иметь место, в котором они могут заниматься любимым хобби. Небогато обделанное заведение. Внутри давненько не проводился косметический ремонт, не менялась аппаратура для физических упражнений, электричество и водоснабжение оплачивается совместным вложением денег.

Чонгук — не очень частый гость в здешнем клубе, но его запомнили местные завсегдатаи: улыбчивый паренёк с нестандартной внешностью проявил себя как человек, способный, кажется, поддерживать беседу на всевозможные темы, постоянно блещет умными словечками, порой показывая некоторым людям фокусы. К нему относятся с уважением и предостережением одновременно, припоминая его бои. Здесь никто не мог знать его как личность. Хотя разве кто-то вообще знает?

— Эй, Чонгук, — крупный мужчина с сединой в растрёпанных волосах сидит на скамье, покуривая крепкую сигару и перевязывая свои больные запястья. — Чего ты мнёшься?! — фыркает, пуская дым через ноздри. — Наподдай ему как следует! — после его слов половина присутствующих, занимающихся и упражняющихся смеются, бросая короткие взгляды на двух парней, соревнующихся: одним из них является Чон, и он ответно усмехается, не отвлекаясь от соперника, которого видит здесь впервые, как и остальные посетители. Хотя, возможно, его просто не замечали.

Зал довольно большой, и большую часть занимает своеобразный ринг в виде квадратного мата, вдавленного в пол. Его площадь составляет около восьми метров в ширину и точно столько же — в длину, что, так сказать, не мало. Он огорожен высоким «забором» в виде натянутых верёвок, что прикреплены к тонким столбам по углам.

Русый парень с обилием татуировок: руки и спина полностью забиты. В ушах несколько колец.

Он и Чонгук привлекают к себе внимание, ведь выглядят как две противоположности, но при этом словно близнецы — будто братья со схожими физическими характеристиками: рост, вес, мускулатура. Но отсутствие татуировок у Чона. А привлекают внимание, потому что уже второй час дерутся. Условия сражения были таковы: цель — пригвоздить к полу. Тот, кто сделает это первым, выигрывает раунд. Победивший в двух раундах из трёх побеждает. Так вот счёт один-один.

Ни один, ни второй не думает сдаваться первым. Возможно и в психологической составляющей они схожи, наверное, поэтому и бьют одинаково. Серьёзно, завсегдатаи клуба не способны без смешков наблюдать за их боем: один наносит сильный удар в челюсть, другой в ту же секунду повторяет, будто мыслят они одинаково, поэтому данный бой со стороны выглядит забавно и длится уже больше часа. Остаётся загадкой то, как Чонгук в своих чёрных джинсах и кожаных ботинках ещё не запарился, ведь русый в спортивных штанах и ему более-менее нормально. Вероятно, он хотел покончить с этим боем быстро и, признаться честно, Чонгуку надоедает играться. Он тянул бой лишь по той причине, чтобы посмотреть — не сдастся ли этот парень после сильных ударов, и каково удивление — нет. Стоит, с ярким огоньком в глазах, ведь яро уверен в своей победе.

— Тебе стоит воспользоваться словами, — советует русый, ухмыляясь, а Чон переспрашивает со спокойной улыбкой, стряхивая пыль с колен:

— О?

— Я уже видел тебя в бою: ты пользуешься словами не меньше, чем силой. Тебе стоит делать то же самое, сражаясь со мной, — парень, обитый татуировками разминает плечи, стоя на другой стороне мата, в то время как Чонгук делает шаги вперёд:

— Pourquoi. Je ne peux pas te vaincre sans ça? — (франц. Почему? Я не смогу победить тебя без этого?) на секунду прикрывает веки, а люди, наблюдающие за боем уже предчувствуют наступающий «пиздец». Похоже, пареньку не окончить бой без разбитого лица. — Горит, как пламя, но не пламя, в час последний похолодеет, ей ты с трепетом внимаешь, а цветом схожа с зарёй. Что это? — загадки. Как мило. Это его порок.

Русый уклоняется от удара Чонгука, который делает резкий выпад в сторону противника, и утягивает собственный кулак назад. Чон неожиданно ныряет под него и бьёт открытой ладонью по обнажённой грудной клетке русого, отчего тот морщится от боли, отскакивая назад, но также легко подавляет силу получeнного удара и пользуется полученным моментом, чтобы обойти Чонгука стороной и пнуть его ногой по спине.

— Надежда, — тихо выдыхает ответ русый, уже желая нанести удар, но совершенно внезапно и резко Чон поворачивает голову назад с широчайшей улыбкой на лице, больше напоминающей безумную и с невероятной скоростью перехватывает ногу русого, которую тот занёс для удара, за лодыжку, с ненормальным довольством шепча:

— Кровь.

Хруст.
Парень падает на мат, кривясь и шипя от дикой боли, стремительно расползающейся по всей ноге, которую только что Чонгук с пугающей лёгкостью сломал. И глазом не моргнул. Быстро и легко, словно это была не кость, а чёртова ветка дерева. Чон продолжает растягивать губы, бросая последний взгляд на мучающегося от боли парня, к которому подбегают двое мужчин для оказания помощи, и спокойно уходит с ринга, хватая свою верхнюю одежду с натянутой верёвки. Параллельно пальцами дёргает подбородок, проверяя функциональность челюсти, дабы убедиться, что всё в порядке. Его мышцы не напряжены, сердце в груди не скачет, а пот на лице так и не проявился. Отдышки нет. У него либо практически нечеловеческая выносливость, либо он и правда не применял особых усилий в битве. Чонгуку наскучил бессмысленный обмен ударами, поэтому он прекратил всё быстро. Сам же русый парень с обилием татуировок невольно вспомнил, когда в последний раз видел кого-то настолько грациозного. Это была женщина, которая обучала его рукопашному бою, но она потратила половину жизни на оттачивание своих движений и скорости, дающих ей превосходство над любым противником.

По-видимому, Чонгук был таким от природы.

Парень стоит на прохладной улице, радуясь тому, что луна наконец выглянула из-за серых облаков. Сегодня первый день весны. Чон наблюдает за тем, как быстрое течение реки уносит мелкие водоросли, всплывшие на поверхность, пока туго затягивает на талии два едко-малиновых ремня. Они идут в контраст с чёрной майкой и такого же цвета расстёгнутым пиджаком. Парень краем глаза цепляет движение, бросая взгляд на высокого, хорошо сложенного мужчину, лет пятидесяти, который выглядит куда благороднее на фоне остальных бедняков, посещающих данное заведение:

— Чонгук, — произносит это с нескрываемой настороженностью, мол, опять ты сюда явился. И парень с наслаждением ловит данный настрой, растягивая губы в улыбку. Полицейский часто заходит в старый клуб побоксировать. Мужчина ещё не успел сменить рабочую форму на спортивную, поэтому каждый из присутствующих понимает, какой статус у этого человека, и некоторые даже собрали вещички и свалили из зала от греха подальше. Да, окраины кишат бывшими преступниками, так что здесь редко встретишь представителей молодёжи. Правда к Чонгуку у полицейского особое отношение. Не лишённое подозрений. Остерегается ли он парня? Да, определённо. Он не раз видел, как тот сражался с кем-то на ринге и данное зрелище вымораживает. Мужчина помнит первый раз, когда увидел бой Чона. Тогда был, пожалуй, первый момент, когда он начал остерегаться Чонгука, не спуская с того глаз. Ведь от парня буквально исходило то наслаждение, с которым он смотрел на уверенного в себе противника. Его улыбка ползла по всему лицу, язык довольно скользил по краям губ, а глаза пронзали ястребиным прищуром, ведь его будоражила не конкретно драка, а сам факт того, как люди вроде того русого парня теряют всю надежду, ломаются. Его наибольшее удовольствие приходит, когда они бормочут что-то наподобие «не может быть», пока Чонгук ломает им колени. Он вырывает победу буквально оторванными руками, со смехом и жаждой во взгляде, не скрывает своих умений, но запутывает так, что ты веришь. Искренне веришь в его волшебство.

Чонгук разворачивается, шагая в сторону асфальтированной дороги. Полицейский же хмурится, глядя в спину удаляющегося парня. Что видели в ней враги? Что так повергало их в оцепенение? Безумие Чона не так морозило кровь соперникам, как его плавная походка, которой он тебя запутывал, виртуозно играясь с тобой. И что скрыто в этом удаляющемся силуэте?

Нет. Всё равно ничего не чувствуется.

— Чон, — довольно жёсткий голос мужчины вынуждает парня затормозить. Он останавливается, вопросительно мыча:

— М?

— Как звали парня, с которым ты дрался? — интересуется. Чонгук поворачивает голову вбок, смотря на полицейского косым удивлённым взглядом, и на секунду мужчине показалось, что он задумался, но улыбка слишком быстро вернулась на его лицо:

— А есть разница? — возвращает голову в былое положение, продолжая отдаляться от клуба.

Чонгук не интересуется своей старой жизнью, не говорит о ней и никогда не страдает ностальгией. Существует лишь будущее, прошлого нет.

***

— И что с ними делать? — Чимин сидит на ковре в гостиной, рядом с диваном, на котором хорошо устроилась бабушка, смотря телевизор. Ну, точнее он играет где-то там, на фоне, а сама она наблюдает за внуком, который рассматривает рассыпанные по полу карты. Чимин не хотел в этом признаваться, но ему действительно было интересно, как эта колода вообще поможет понять Чонгука.

— Ну, кукушка, я понятия не имею, — старушка лишь пожимает плечами, держа в руках чашку кофе. Делает глоток, предполагая. — Может то же, что и Чонгук с ними делает?

— Я не фокусник, — Чимин качает головой, понимая, что он толком карты перетасовать не сможет. Обязательно какая-нибудь вывалится. Парень бросает взгляд на Тушь, что сидит рядом, лапой стараясь задеть карту, но Пак ей не даёт этого сделать, поэтому кошка остаётся в стороне. Дожидается удобного момента.

— Попробуй построить карточный дом, — предлагает старушка возможный вариант, делая глоток кофе, и Чимин бросает на неё взгляд из-под чёлки:

— И каким образом это поможет? — не понимает, но бабушка вновь пожимает плечами:

— Пока не попробуешь — не узнаешь, — и наблюдает за тем, как Пак, вобрав побольше воздуха в лёгкие, чтобы набраться терпения, упорно начинает строить карточный дом, но это оказывается совсем не так просто, как хотелось бы. Непослушные маленькие картонки были такими же насмешливыми, как и их хозяин. Разбегались в разные стороны, выскальзывали из рук и никак не хотели вставать. Чимин хотел выть от досады и лезть на стену, но со свойственным ему упорством продолжал строить, пока от раздражения не зачесалась кожа. Он слишком рано взялся за это непонятное дело, толком ничего не обдумав. Чёртов Чонгук умел задавать задачки. Может, и не в доме совсем было дело.

— У каждой задачи должна быть конечная цель, — флегматично замечает Чимин, пальцем толкнув две упирающиеся друг в друга карты, отчего они падают к остальным под хищным наблюдением Туши. — Вот что мне может дать этот дом?

— Значит, дело не в нём, — бабушка напоминает какого-то проводника, который подсказывает в каком направлении идти, хотя сама толком не понимает, как карты помогут понять человека. Но, признаться честно, она уже давно не видела внука столь заинтересованным в чём-то.

Тушь наконец дожидается нужного момента и делает выпад вперёд, когтями задевая одну из карт. Без внимания это не остаётся, и с громким «чёрт» Чимин принимается забирать картонку из лап кошки. Парень выдирает её, слыша звук режущейся бумаги, и уже с досадой хочет обнаружить порванную карту, но… Хмурится. Разглядывает рисунок короля, внезапно обращаясь к старушке:

— Подай ручку, пожалуйста, — просит, принимая протянутый предмет, и под заинтересованный взгляд бабушки, начинает скрести изображение, понимая, что что-то здесь не так. Стряхивает ненужные остатки, рассматривая карту, которая…

— Это не карты, — хмуро оповещает, глядя на абсолютно иной рисунок. Получается так, что взяли какие-то карты для настольной игры и переделали их под классические игральные. Они не настоящие. Фальшивые. Это обман. Чимин хмурится, так полностью и не понимая, что Чонгук хотел этим донести. Он хотел показать, что все его действия являются обманными или что? Или это как-то связано с ложью? Чего? Чего конкретно он хотел? Пак молча разглядывает валяющиеся на полу подделки, которые парень всунул Чимину.

Чон является поистине сложным человеком.
Хотел дать подсказку как распутать узел, но, сто процентов, с улыбкой на лице затянул его лишь сильнее.