Шум в тихой зоне

Холодный свет портала сомкнулся за спинами, оставив после себя лишь легкое покалывание в коже и тишину, оглушительную после гудящего подземелья. Мариамм на мгновение зажмурилась, давая глазам привыкнуть к естественному свету. Они стояли в небольшой лощине меж пологих, поросших жесткой травой холмов. Воздух был свежим и влажным, пах дождем, хвоей и сырой землей. Где-то рядом журчала невидимая речка, переливаясь по камням.

Арден, не теряя ни секунды, окинул местность быстрым, профессиональным взглядом, убедившись в безопасности. Затем он резко, отрывисто бросил в, казалось бы, пустое пространство перед собой: «Auftauchen!»

Воздух задрожал, затрепетал, как нагретый асфальт в зной. И из ничего, будто проявляясь на фотобумаге, возникла хижина. Не иллюзия, а настоящая, грубовато срубленная из темного, почти черного дерева, с низкой крышей, поросшей мхом, и единственным закопченным окошком. Она выглядела так, будто стояла здесь сто лет.

Не говоря ни слова, Арден двинулся к узкой, скрипучей дверце, отодвинул засов и пропустил Мариамм внутрь. Помещение оказалось крошечным и аскетичным: грубый деревянный стол, пара табуреток, узкие полки с консервами и припасами. Пахло пылью, сушеными травами и старым деревом.

— Жди, — коротко бросил Арден, его взгляд на секунду задержался на ней, в нем читалось что-то тяжелое и непроизносимое. — Он придет.

И, развернувшись, он вышел, захлопнув за собой дверь. Снаружи послышались его удаляющиеся шаги, а затем снова та же странная вибрация в воздухе. Он активировал портал и исчез, оставив ее в полном одиночестве.

Тишина навалилась на нее, густая и давящая. Мариамм заставила себя дышать глубже, ровнее. Она осталась стоять посреди комнаты, ее взгляд начал лихорадочно, с предельной внимательностью скользить по каждому сантиметру пространства, цепляясь за малейшие детали, лишь бы не думать о главном.

Она изучала грубые щели между бревнами, сквозь которые пробивались тонкие лучики света, играющие в воздушной пыли. Считала банки на полках. Разглядывала замысловатый узор трещин на столешнице, следы от ножа, зазубрины. Внимательно осмотрела печку, отметила несколько угольков в золе. Ее пальцы скользнули по шершавой поверхности бревенчатой стены, ощущая текстуру старого дерева. Она прислушивалась к каждому звуку: скрипу половиц под своими ногами, далекому крику птицы, настойчивому журчанию реки.

Это был ее щит.

Механический, почти клинический анализ окружающего мира должен был стать барьером между ней и нарастающей паникой. Она пыталась загнать мысли в узкие рамки инвентаризации, не давая им вырваться на свободу, туда, где ждал его образ. Образ человека, которого она ненавидела всем своим существом, которому желала мучительной смерти в кошмарных фантазиях у операционного стола. И которому теперь предстояло прийти сюда, чтобы встретиться с ней с глазу на глаз. Мысль об этом заставляла желудок сжиматься в тугой, болезненный комок. Каждая секунда ожидания тянулась мучительно долго, наполняя хижину незримым, растущим напряжением. Она продолжала стоять, вцепившись взглядом в трещину на столе, пытаясь раствориться в этой детали, перестать существовать, стать просто частью пейзажа, пока это еще было возможно.

В хижине становилось все холоднее. Сырость снаружи просачивалась сквозь щели в бревнах, пробираясь под одежду и заставляя кожу покрываться мурашками. Мариамм бессознательно скрестила руки на груди, пытаясь сохранить тепло. Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда отдавалась глухим стуком в висках. Нервы были натянуты до предела. Она уже не могла сосредоточиться на деталях интерьера, ее мысли метались, цепляясь за страхи и худшие предчувствия.

— Когда же он появится? — ее собственный шепот прозвучал громко и незнакомо в гнетущей тишине, сорвавшись с губ непроизвольно.

— Я уже здесь.

Низкий, спокойный голос прозвучал прямо у нее за спиной. Он возник из тишины, став ее продолжением. От внезапности и животного ужаса Мариамм вздрогнула всем телом, сердце на мгновение замерло, а потом заколотилось с такой силой, что в ушах зашумело. Она медленно, почти против воли, повернулась.

Перед ней стоял он. Трой.

Не образ из кошмаров, а реальный, плотный и подавляющий своим присутствием. Он был высоким, с мощными, накачанными плечами, которые напрягали ткань его простой черной мантии. Короткие темные волосы, четко очерченные скулы, делающие лицо жестким и неумолимым. Но больше всего ее поразили его глаза — темно-карие, почти черные, они смотрели на нее с холодной, изучающей оценкой, без тени эмоций. Он был одет во все черное: мантия, брюки, массивные ботинки, на голенищах которых виднелись рукояти маленьких, но смертоносных клинков. На широком ремне через бедро висело оружие — не для демонстрации, а для использования.

Ее взгляд скользнул по нему, и она инстинктивно отшатнулась, наткнувшись спиной на грубый деревянный стол.

Уголок его рта дрогнул в саркастической, почти насмешливой улыбке.

— Ты чего-то испугалась? — его голос был ровным, но в нем слышалась ядовитая усмешка. — Я думал, Орден пришлет мне храбрую девушку, а не испуганного оленя.

Слова жгли, как пощечина. Гордость, ярость и тот самый долг, что заставлял ее здесь быть, заставили ее выпрямиться во весь свой невысокий рост. Она впилась в него взглядом, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я ничего не боюсь.

Это была ложь, и они оба это знали.

Ее руки сжимались в кулаки, чтобы скрыть дрожь, а в голове бушевала метель из страха и ненависти. Но она должна была быть стойкой. Ради Ордена.

Выдержав паузу, она задала вопрос, ради которого пришла, заставив слова звучать твердо:

— У вас есть новая информация?

Его лицо мгновенно стало серьезным, маска насмешки исчезла, сменившись холодной деловитостью. Он не ответил, вместо этого сделав два шага вперед, сократив и без того маленькое расстояние между ними. Он достал из складок мантии плоский, плотный конверт и молча сунул его ей в руки. Его пальцы на мгновение коснулись ее ладони, кожа была прохладной и шершавой.

— Вся информация там, — отрывисто бросил он.

Мариамм, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от его близости, кивнула и резко развернулась к выходу, жажду поскорее выбраться отсюда затмевала все остальное. Но ее рука только коснулась скобы двери, как его мощная ладонь с грохотом захлопнула створку прямо перед ее лицом, прижимая ее спиной к шершавой древесине. Он наклонился к самому ее уху, его дыхание коснулось кожи.

— Завтра в это же время, трусишка, — прошипел он, и в его голосе снова зазвучала та же злобная, уничижительная усмешка. Затем он отступил, отпустив ее.

Мариамм не помнила, как вырвалась наружу. Она бежала по холмам к точке активации портала, не оглядываясь, задыхаясь не от бега, а от паники. Ее пальцы дрожали, когда она почти выкрикнула кодовое слово. Мир завертелся, и вот она уже стояла в знакомом гуле подземного штаба.

Она прислонилась к холодной металлической стене, пытаясь перевести дух, отогнать прочь образ его насмехающегося лица. Не думая ни о чем, кроме необходимости выполнить задание, она почти побежала к кабинету Ардена, сунула ему в руки конверт, даже не встретившись с ним взглядом. Он взял его, даже не взглянув на нее, не спросив, все ли в порядке, не сделав ей ничего Трой. Его интересовала только бумага внутри. Она была для него функцией, живым курьером, и ее состояние было неважно, пока она исправно выполняла свою роль.

Только оказавшись за дверью своей пустой комнаты, прислонившись лбом к прохладной поверхности тумбочки, она позволила себе выдохнуть. Слабая, ничтожная волна облегчения промылась сквозь ужас. Он не тронул ее. Не сделал того, чего она боялась больше всего. Но его последние слова висели в воздухе, как ядовитый туман.

Завтра. Трусишка.

Это была лишь отсрочка. И она не знала, что он потребует взамен в следующий раз. Цена информации могла оказаться гораздо выше.