Шум в тихой зоне

Мариамм медленно закрыла за собой дверь, заслонившись от гула штаба. Ее комната была крошечной каморкой, отгороженной от общего пространства тонкой перегородкой. Воздух здесь всегда был спертым и пыльным, пахнущим металлом и старой штукатуркой. В углу, под единственным запыленным светильником, стояла узкая односпальная кровать с потертым серым одеялом. Рядом с ней — маленькая тумбочка, на которой аккуратно была сложена ее скудная одежда: две пары одинаковых практичных брюк, несколько простых футболок и один поношенный свитер. На противоположной стороне комнаты стояла такая же скромная кровать и такая же тумбочка, принадлежавшие Эйми Рид. Сейчас она была пуста — Эйми была на задании, и ее отсутствие делало комнату звеняще пустой и одинокой.

Приказ главнокомандующих висел в воздухе тяжелым, невысказанным грузом. Готовиться к встрече. Привести себя в порядок. Мариамм машинально направилась в крошечную, совмещенную сантехнику, больше похожую на кабинку. Сделать это было непросто. Ее тело гудело от двухсуточного недосыпа, веки налились свинцом, а мышцы ныли от постоянного напряжения. Каждое движение требовало усилия.

Она набрала в небольшую, потертую ванну теплой воды и опустилась в нее. Вода обожгла кожу, смывая с нее пыль госпиталя, запах антисептика и крови. Но внутри, внизу живота, бушевало другое, неподконтрольное тепло — густое, тревожное волнение. Прежний, яростный гнев на Троя куда-то испарился, оставив после себя странную, ледяную пустоту. Его место заняло тяжелое, неумолимое чувство долга. Она мысленно прокручивала слова лидеров Ордена. Его ценность неизмерима. Шанс на победу. Она понимала это. Понимала, что ее личная ненависть, ее отвращение, ее страх — ничто по сравнению с теми жизнями, которые можно было спасти, с тем будущим, которое можно было отвоевать.

Она была солдатом.

И солдаты выполняют приказы, какими бы горькими они ни были. Она была готова на эту жертву. Не с радостью, не с энтузиазмом, а с холодной, безрадостной решимостью.

Она просидела в воде больше получаса, почти не двигаясь, позволяя теплу хоть как-то разогнать леденящий холод внутри. Потом, сделав глубокий вдох, она вышла из ванны и насухо вытерлась грубым полотенцем.

Одевалась она быстро, почти автоматически. Надела свои лучшие, хоть и поношенные, темно-синие джинсы и простую черную кофту с широким вырезом, обнажавшим плечо и тонкую лямку простого бюстгальтера. Это не было кокетством — это была униформа для миссии, практичная и не привлекающая лишнего внимания. Длинные, темные волосы она ловко и быстро заплела в тугую косичку, убрав их с лица. Ее движения были резкими, экономичными.

Последним она собрала небольшую походную сумку. Туда она положила не личные вещи, а медикаменты для первой помощи: бинты, антисептики, обезболивающие. Это был ее щит, ее оправдание для возможных вопросов. Всегда можно было сказать, что она следует за раненым или на дежурство.

Закончив, она посмотрела на часы. До встречи оставался ровно час. Она села на край своей кровати, положила руки на колени и замолкла, стараясь унять дрожь в пальцах и выровнять прерывистое дыхание. Оставалось только ждать.