Часть 14
Дорога домой промелькнула как один сплошной, беззвучный кошмар. Мариамм сидела в машине, прижавшись лбом к холодному стеклу, и не видела ночных улиц города. Перед глазами стояло багровое зарево заката и звучал тот самый вальс, от которого содрагалась вся ее душа. Трой молчал, его профиль в свете фонарей был непроницаемым и каменным. Он чувствовал ее напряжение, это было очевидно по тому, как сжались его пальцы на руле, но он не проронил ни слова.
Едва переступив порог дома, Мариамм, не снимая белого платья, почти побежала по коридору, бормоча что-то о том, что ей нужно в ванную. Она заперлась на ключ, ее пальцы дрожали, когда она рылась в аптечке, пока не нащупали знакомый блистер. Она вытряхнула все таблетки в ладонь — эти маленькие, безобидные на вид крупинки, крадущие ее волю, ее память, ее саму. И одним движением смыла их в унитаз, с наслаждением наблюдая, как они исчезают в водовороте. Звук смыва прозвучал как акт освобождения.
В голове, еще минуту назад затуманенной ложным спокойствием, теперь царила ясность, холодная и безжалостная. Решение созрело мгновенно и стало единственно возможным: нужно бежать. Бежать отсюда, из этой позолоченной клетки, где из нее делали послушную, улыбающуюся рабыню. Мысль о том, чтобы мириться с этим дальше, вызывала у нее приступ тошноты.
Она металась по комнате, как загнанный зверь, сжимая и разжимая кулаки.
Побег — это одно. Но что потом?
Он найдет ее. Он, с его ресурсами, властью, маниакальной одержимостью, поднимет на ноги всех и вся. Он не остановится, пока не вернет свою «хорошую девочку» обратно в клетку. Или не заменит ее другой, более покорной.
Тогда в голове, темной и ядовитой змеей, заползла другая мысль. Крайняя. Единственная, которая гарантировала бы ей настоящую свободу.
Убить его. Убить Троя.
Прекратить эту угрозу раз и навсегда. Мысль не вызвала ужаса, лишь ледяную, расчетливую решимость. Это была война, а на войне врага уничтожают.
Но как? Как сбежать из города, со всех сторон окруженного безжалостной пустыней? Нужно изучить территорию. Узнать, есть ли слабые места в периметре, куда не дотягиваются глаза Хранителей. Где гаражи с машинами? Есть ли карты? Нужно стать тенью, внимательно наблюдать, запоминать распорядок, маршруты патрулей.
И люди. Она не могла поверить, что все женщины здесь такие же — довольные, пустые, счастливые в своем рабстве. Возможно, были и другие, как она? Те, кто тоже помнил или хотя бы смутно чувствовал, что с миром что-то не так? Нужно искать единомышленниц, искать слабое звено. Но как отличить их от тех, кто искренне верил в эту сказку?
И, конечно, Хранители. Кто они? Сколько их? Когда меняются караулы? В какие часы бдительность ослабевает? Их режим, их привычки — все это было критически важной информацией.
Мариамм ходила по комнате из угла в угол, ее белое платье мелькало в темноте как призрак. Сон бежал от нее. Внутри бушевала буря из страха, ярости и трезвого, беспощадного расчета. Она продумывала каждый шаг, каждую возможную переменную, мысленно прощупывая стены своей тюрьмы в поисках трещины. Эта ночь была началом. Началом ее личной войны за собственное «я». И Мариамм знала — проиграть она не может.