Глава 72. Объятия нового бога.
Голова Се Ляня, упавшая в кипящую лаву, была самым страшным зрелищем, которое когда-либо видел Хуа Чэн. Он не мог двигаться. Он не мог кричать. В его сердце не осталось ничего, кроме желания немедленно перерезать себя, чтобы последовать за своим Гэгэ. Он не понимал, как Се Лянь мог полюбить его, уродливого мафиози.. который даже не смог защитить его в момент высшей опасности.
Его глаза, полные слез и самоненависти, смотрели на огненное озеро.
И вдруг произошло нечто невозможное.
Из жерла вулкана, прямо над тем местом, куда упала голова Се Ляня, начал светить ослепительный, золотой свет. Свет становился все ярче, пока не принял форму. Это был Се Лянь, живой и невредимый, парящий в воздухе. Он был одет в чистые, белые одежды, а его лицо светилось силой и спокойствием, которых Хуа Чэн не видел с момента их первой встречи.
В зале раздался дикий, облегченный крик.
— ОН ЖИВ! ЖИВ!!! — заорал Фэн Синь.
— СЕ ЛЯНЬ! — вторил ему Му Цин, его маска безразличия слетела, и он выглядел так, словно вот-вот расплачется.
Мэй Няньцин, прислонившись к стене, глубоко, облегченно вздохнул.
Се Лянь медленно опустился на каменный постамент, где секунду назад лежало его обезглавленное тело. Он потрогал свою шею.
— Странное чувство, — сказал Се Лянь, его голос звучал по-новому, с металлическим отголоском силы. — Я стал... богом?
Бай, который оправился от шока, вытер кровь со своего шва на руке.
— Видишь? Я не соврал, — прозвучал голос Цзюнь У. — Теперь ты бессмертен, Сяньлэ. Твой гнев, твоя боль, твоя ярость... Они стали твоей силой. Останься со мной, Сяньлэ. Я тебя понимаю намного лучше. Мы — одни и те же.
Се Лянь посмотрел на Бая. В его глазах не было ни страха, ни гнева. Только холодная, абсолютная решимость.
Он поднял с пола ритуальный меч, которым только что лишил себя жизни. Он почувствовал, как меч, созданный для ритуалов бессмертия, откликается на его новую божественную сущность.
— Ты посмел угрожать моим друзьям! — крикнул Се Лянь, и его голос сотряс стены. Он ринулся на Бая. — Да как ты посмел!
Се Лянь начал бить Бая с новой, невероятной силой, используя все приемы, которым его учил Мэй Няньцин. Но Бай знал наизусть все приемы Се Ляня. Он отбивал их с легкостью, избегая попадания мечом. Однако Се Лянь был теперь не просто сильнее. Его сила была куда больше — это была сила, рожденная жертвой.
Цзюнь У и Се Лянь долго дрались. Наконец, Бай схватил Се Ляня за голову и начал бить его об пол.
— Стань на мою сторону и изменись! — кричал Бай, его глаза сверкали безумием.
Се Лянь, чувствуя боль, которая, хоть и не могла убить его, была мучительной, ответил с несгибаемым упрямством.
— Не изменюсь!
Бай ударил его голову об пол снова и снова.
— Изменись, я сказал!
— Не изменюсь! — выкрикнул Се Лянь.
Мэй Няньцин, видя это, воскликнул:
— Цзюнь У! Ну, ты ведь знаешь, что он еще глупое дитя... не стоит так...
Безликий Бай продолжал бить Се Ляня. У Се Ляня закружилась голова. Хуа Чэн, наблюдавший за этим, чуть не сошел с ума от бессилия и боли за Гэгэ.
Вдруг Се Лянь вырвался. Он не стал драться, он придумал другой прием — тот, который Бай никогда не ожидал.
Он обнял Безликого Бая и всей силой прижал его к полу. Он не боролся, а обнимал, используя свою новообретенную силу, чтобы полностью обездвижить его.
Он взял церемониальный меч и, используя его острую кромку, начал резать Бая, не в сердце, а в те места, где, по его ощущениям, концентрировалась его сущность. И вдруг... тот закрыл глаза.
— Что?.. — Се Лянь убил его?
Безликий Бай не двигался. Видимо, этим мечом, освященным кровью бога, можно было убить бессмертного.
На последнем вздохе, с ноткой горького восхищения, Безликий Бай прошептал:
— Я проиграл...
Хуа Чэн, забыв обо всем, кинулся к Се Ляню. Он нежно впился в его губы и стал расцеловывать его с яростью, облегчением и обожанием.
— Гэгэ! Все хорошо?! Прости, я не смог помочь... — бормотал Хуа Чэн между поцелуями.
Се Лянь улыбнулся. Это была самая чистая улыбка, которую он когда-либо дарил.
— Все хорошо.
Он погладил Хуа Чэна по щеке и поцеловал его в губы. Это была инициатива Се Ляня, жест благодарности, любви и подтверждения.
Фэн Синь и Му Цин закашлялись и поспешно отвернулись.
— Глупыш, — сказал Се Лянь, отстраняясь. — Не стоило так переживать.
Му Цин, Фэн Синь и Советник, поняв, что их миссия окончена, а герои живы, поспешно покинули зал, оставив влюбленных вдвоем.
Хуа Чэн, немного смутившись, отстранился.
— Прости. Я не слишком идеален для тебя.
Се Лянь покачал головой.
— Глупыш, не важно, какой "ты" ты в благополучии... или упавший "ты", упавший в грязь. Главное — какой ты.
Он поцеловал Хуа Чэна. Этот поцелуй был таким длинным и глубоким, каким может быть только поцелуй между двумя душами, прошедшими через века боли.
— Мхх... Сань Лан... — прошептал Се Лянь. — Хорошо, что ты не видел меня, когда я творил всякие гадости...
Хуа Чэн посмотрел Се Ляню ровно в глаза. В его единственном глазу не было осуждения, только бесконечная преданность. Он встал на колени перед своим Гэгэ.
— Гэгэ...
Се Лянь наклонился, чтобы поднять его, но Хуа Чэн остановил его.
— Я видел! Я твой самый верный последователь. Гэгэ...
Хуа Чэн поцеловал Се Ляня в руку, которую когда-то сломал Бай.
Се Лянь вдруг вспомнил свое прошлое, темную робу, безмолвную фигуру.
— Так это ты... Умин?
Хуа Чэн кивнул.
Слезы снова навернулись на глаза Се Ляня.
— Мне очень жаль... Я не смог спасти тебя тогда.
— Вы спасли меня, Гэгэ, — тихо ответил Хуа Чэн. — Просто позволив мне служить вам.
Се Лянь обнял его.
— Сань Лан... Ты настолько много сделал для меня. Спасибо.
Хуа Чэн улыбнулся. Эта улыбка была самой искренней, самой счастливой, какую Се Лянь когда-либо видел.
— Как насчет тех статуй? — спросил Се Лянь. — Покажешь их мне? И к тому же... как ты тут тогда оказался?
Хуа Чэн, обняв Се Ляня за талию, начал рассказывать:
— Тогда Бай унес меня на свой эксперимент прямо сюда, в Кузницу. Он хотел посмотреть, исправен ли ритуальный аппарат. В итоге, он бросил меня здесь. Шли годы, но аппарат так и не работал. Я ждал вас. Все это время я делал для тебя статуи...
Хуа Чэн нежно поцеловал Се Ляня в лоб.
— Я обязательно покажу тебе кучу статуй, Гэгэ. Но попозже..
Заметки автора:
Мои прекрасные хуаляни.. люблю их всей душой. 🙏🏼🌹