Глава 71. Любовь и вечное проклятие.
Хуа Чэн, с трудом поднявшись на ноги, отбросил Фэн Синя и Му Цина в сторону. Его лицо было бледным от ярости и унижения, но единственное, что имело значение, это пробитый в стене проход, куда исчез Се Лянь.
— Что вы встали на проходе? — процедил Хуа Чэн, его голос дрожал. — Либо идете, либо нет. Мне ваши драмы не интересны.
— Идем! Заткнись уже, — ответил Фэн Синь, бросив на Му Цина быстрый, но полный раскаяния взгляд, который, впрочем, не получил ответа.
Хуа Чэн двинулся к пролому, когда сзади раздался сухой кашель.
— Кхм... я вообще-то тоже тут, — сказал Советник, Мэй Няньцин, который только что очнулся от удара Цзюнь У. Он медленно поднялся, потирая шею.
Фэн Синь и Му Цин мгновенно его узнали.
— Какого хрена! — воскликнул Му Цин, не сдерживая себя.
— Советник, почему вы... — начал Фэн Синь, но его слова повисли в воздухе.
— Он знает дорогу. И он не хочет, чтобы его ученик погиб, — резко прервал его Хуа Чэн. — Идем.
Они вчетвером — глава мафии, два бывших телохранителя и наставник из прошлого — бросились в пробитый Цзюнь У путь, который вел на самую вершину Горы Тунлу, туда, где должен был состояться ритуал.
Бай принес Се Ляня в огромное, подземное пространство, которое, казалось, было сердцем вулкана. Вокруг ритуальной площадки кипела лава, испуская невыносимый жар и серный смрад. Потолок был потерян в дыму, и лишь в центре этого огненного ада стоял каменный постамент, где Цзюнь У поставил Се Ляня.
— Что ты от меня хочешь?! — Се Лянь, несмотря на весь ужас, не сломался.
Цзюнь У, теперь уже полностью в облике Цзюнь У, улыбнулся безумной улыбкой.
— Стань бессмертным, как я, Сяньлэ. Только так ты сможешь победить меня. Только став равным, ты сможешь осознать, что я всегда хотел тебе только лучшего.
— Ни за что!
Цзюнь У в ярости отвесил Се Ляню пощечину. Се Лянь, ошеломленный, почувствовал, как по его губе потекла кровь.
— Глупое дитя! Я очень зол! Этот ритуал открывается раз в столетие. И только один человек сможет стать бессмертным, пройдя через этот огонь и испытание.
Се Лянь задумался. То есть ему больше сотен лет?... Это было единственное логическое объяснение его силе и его одержимости.
— Тебе всего лишь нужно убить себя, Сяньлэ. — продолжил Бай, склонившись к нему. — Сделать шаг, который покажет твою истинную волю. И тогда ты станешь бессмертным. Я клянусь, я бы никогда не пожелал тебе смерти. Я желаю тебе только вечной жизни.
В этот критический момент, когда Се Лянь уже готовился к чему угодно, сюда, из пролома, влетели Хуа Чэн, Му Цин, Фэн Синь и Мэй Няньцин.
Хуа Чэн, увидев Се Ляня у края постамента над лавой, издал звериный рык. Он быстро выбежал на поле боя, Эмин уже висела в воздухе, готовая к атаке.
Цзюнь У, видя его приближение, резко обнял Се Ляня, приставив ему к горлу невидимый, но смертельный предмет.
— Скажи ему, чтобы ушел. — прошипел Бай. — Если не хочешь, чтобы я его убил. Я могу сделать это одним касанием.
Се Лянь, послушно, но с отчаянием в голосе, крикнул:
— Никому не приближаться!
Бай погладил Се Ляня по голове, словно утешая.
— Умница, Сяньлэ. Доверься мне.
Он дал ему в руки длинный, древний церемониальный меч.
— Сяньлэ, доверься мне, и никто из них не пострадает. Сделай этот шаг, и ты станешь богом.
Се Лянь взял меч в руки. Он знал, что делает Цзюнь У: он использует его, чтобы сдержать Хуа Чэна.
Хуа Чэн, увидев меч в руках Се Ляня, вышел из себя. Он не мог допустить, чтобы Цзюнь У снова манипулировал его Гэгэ.
Он кинул Эмин. Сабля, движимая яростью и отчаянием, с невероятной скоростью отсекла Безликому Баю руку, которая держала Се Ляня.
— Гэгэ! Нет! — крикнул Хуа Чэн. — Не надо!
В глазах Цзюнь У была видна ярость. Он даже не посмотрел на отрубленную конечность. Он просто прилепил себе руку обратно. Плоть срослась с костью с отвратительным хрустом, и через секунду рука была цела, лишь едва заметный шов остался на коже.
— Ты видишь, Сяньлэ? — усмехнулся Бай. — Он пытается тебя остановить. А я даю тебе силу.
Се Лянь поднял меч, который был тяжелым и острым, и посмотрел на Хуа Чэна.
— Стой! — крикнул Се Лянь. — Не нужно сражаться. Я все сделаю. Только не трогай его...
Цзюнь У улыбнулся, предвкушая победу.
Хуа Чэн бросился к Советнику.
— Мэй Няньцин! Можно ли отключить эту штуку?! Есть ли способ остановить ритуал?!
Советник, наблюдавший за всем с ужасом, покачал головой.
— К сожалению, нет. Мы ничего не сможем сделать.
Хуа Чэн, понимая, что времени нет, бросился к Се Ляню. Но он не успел.
Се Лянь, стоящий у края постамента, посмотрел прямо в единственный, горящий глаз Хуа Чэна. Он знал, что Бай хочет его бессмертия, чтобы сделать его своим рабом, своим вечным спутником в безумии. Но если Бай думает, что самоубийство запустит ритуал... что ж.
Се Лянь крикнул:
— Сань Лан! Я люблю тебя!
Это было так уверенно сказано, так громко, что эхо прокатилось по всей огненной пещере. Слезы на глазу Хуа Чэна сразу появились.
Се Лянь, сделав последний, решительный шаг, поднял меч и, прежде чем кто-либо успел остановить его, отрезал себе голову.
Его тело рухнуло на каменный постамент, а голова скатилась, упав прямо в кипящую, огненную лаву.
Автору есть что сказать:
Бедный Хуа! Ему больно видеть что он не смог спасти своего возлюбленного.