Глава 62. Предсмертная клятва.
Тишина в Зале Статуй была оглушающей. Се Лянь, стоящий между сотнями своих каменных копий, смотрел на Хуа Чэна, осознавая невероятную, пугающую истину. Хуа Чэн, мафиозный король и Собиратель цветов под кровавым дождем, был тем самым маленьким мальчиком, которого он когда-то спас из огня.
Это объясняло всё: его фанатичную преданность, его безграничные ресурсы, его одержимость.
— Уходи от него, Се Лянь! Ты видел, что он сделал! Он — сумасшедший! — закричал Фэн Синь, который теперь, казалось, больше боялся Хуа Чэна, чем Безликого Бая.
Хуа Чэн повернулся к Фэн Синю и Му Цину. В его глазах вспыхнул опасный огонь — его защитная ярость. Эмин, словно почувствовав намерение хозяина, завибрировал.
— Вы двое, — голос Хуа Чэна был ниже шепота, но каждый звук пронзал воздух. — Вы посмели тащить Гэгэ, пугать его своими глупыми домыслами и лгать ему, пытаться настроить против меня. В другой ситуации я бы лично переломил каждый сустав в ваших телах и скормил бы обломки вашим семьям. Но сейчас... сейчас Гэгэ рядом. Я оставлю вас в живых, потому что знаю: он захочет, чтобы вы жили. Если я когда-нибудь увижу, что вы причинили ему малейший вред, или снова попытаетесь его увести... вы пожалеете, что не умерли от рук Безликого Бая. Вам ясно?
Фэн Синь и Му Цин замерли. Они поняли, что это не пустая угроза. Это было обещание, которое будет выполнено..
Внезапно грозная тишина Зала Статуй была нарушена. Это был не звук шагов и не крик. Это было ощущение — холод, пронизывающий до костей, который невозможно было объяснить физически. Каменные стены зала задрожали, а белые покрывала на статуях словно ожили, слегка колыхаясь, хотя сквозняка не было.
— Ох, кажется, наш гость решил присоединиться к нам, — Хуа Чэн резко отвлекся.
На дальней стене, там, где только что была фреска с горящим дворцом, начала проступать тень. Она не была черной; она была цветом чистой, всепоглощающей пустоты. Это было Безликое Бедствие.
— Он здесь! Он очень близко! — закричал Му Цин, и в его голосе прозвучала та самая паника, которую Се Лянь чувствовал…
— Черт, — процедил Хуа Чэн. — Гэгэ, бежим!
Он схватил Се Ляня за руку и потянул вглубь зала, туда, где был еще один, узкий проход. Фэн Синь и Му Цин, забыв о Хуа Чэне, в ужасе бросились вслед за ними.
Се Лянь бежал. Он бежал быстрее, чем когда-либо. Он верил Хуа Чэну. Он верил, что тот знает путь, знает, как спасти их от этой пугающей тени.
В стремительном беге, в тот момент, когда они были максимально близко друг к другу, Се Лянь понял, что у него есть только один шанс задать самый важный вопрос, который мучил его с первой встречи.
— Сань Лан! — выдохнул Се Лянь, почти задыхаясь. — Кто на самом деле та самая «золотая яшмовая ветвь»?! Ты сказал, ты ждешь ее! Кто это?!
Хуа Чэн, не замедляя шага, бросил взгляд на Се Ляня. В его глазах, полных боевой ярости, мелькнула невероятная, внезапная нежность.
— Разве ответ не известен тебе, Гэгэ? — спросил Хуа Чэн.
Се Лянь замолчал. Внутри него вспыхнула догадка, такая невероятная, такая смелая, что он не осмелился произнести ее вслух. Это... я? Он ждет меня?
— И ты больше ничего не спросишь? — тихо спросил Хуа Чэн, словно прося разрешения на молчание.
— К сожалению, нет, — ответил Се Лянь, его голос окреп, несмотря на страх. — Это нельзя оставить без разъяснений. Я должен знать.
Хуа Чэн тяжело вздохнул. На мгновение он замедлил шаг, и этот миг был бесконечен.
— Хорошо, — сказал Хуа Чэн. — После битвы... я обязательно тебе все расскажу. Каждое слово. Верь мне.
Се Лянь кивнул. Ему этого было достаточно. Он поверил.
Они выбежали из зала в узкий, извилистый коридор. Хуа Чэн остановился, его глаза быстро оценили два возможных пути: один вел вниз, другой — в сторону.
— Вы втроем! Бегите по левому пути! — Хуа Чэн указал на проход, ведущий вниз. — Это ложный ход, но он даст нам время.
— А ты?! — в ужасе спросил Се Лянь.
— А я, — Хуа Чэн выпрямился. Он развернулся и приготовился бежать в противоположное направление, вверх. — Я побуду приманкой.
Се Лянь не успел ничего сказать. Его сердце упало в пятки. Это был безумный план, самоубийственный!
Му Цин и Фэн Синь, видя надвигающуюся тень Безликого Бедствия, схватили Се Ляня.
— Идем! Это наш шанс! — прорычал Фэн Синь.
Они потащили Се Ляня в левый проход, в то время как Хуа Чэн, размахивая Эмином, побежал вверх, в противоположное направление, крикнув в пустоту:
— Я здесь, Бай! Иди за мной!
Се Лянь отчаянно пытался вырваться, крича имя Хуа Чэна, но Фэн Синь и Му Цин держали его крепко. Они, наконец, увидели то огромное беспокойство Се Ляня, его отчаяние. Они увидели, что его вера в этого «демона» непоколебима.
Се Лянь спотыкался в темноте, не видя ничего перед собой, кроме образов Хуа Чэна, бегущего навстречу смерти. В его голове стучало: Вдруг... вдруг Хуа Чэн не сможет победить... Это был страх не за себя, а за него.