Хуаляни мафия|| байляни

После ужасов в портовом городе Сянь прошло несколько дней. Се Лянь и Хуа Чэн вернулись в убежище, и жизнь их стала почти монотонной. Се Лянь был погружен в работу с документами, стараясь заглушить боль от воспоминаний, а Хуа Чэн был необычайно тих, постоянно находясь рядом с ним. Между ними сохранялась странная, тяжелая близость, пропитанная невысказанными словами и пережитым шоком.

Хуа Чэн знал, что Се Ляню нужен перерыв.

— Гэгэ, — сказал Хуа Чэн, прерывая его работу. — Ты не ел ничего, кроме супа, несколько дней. И ты не выходил из этих четырех стен. Пошли. Мы пообедаем снаружи.

Се Лянь, уставший от собственной вины и бессонницы, согласился. Хуа Чэн не принял бы отказа.

— Хорошо, Сань Лан.

Хуа Чэн привез его в роскошный ресторан под названием "Серебряная Бабочка". Это было место, которое очевидно принадлежало его сети: атмосфера была изысканной и тихой, но каждый сотрудник, от швейцара до официанта, стоял навытяжку, демонстрируя Хуа Чэну крайнюю степень уважения и страха. Се Лянь чувствовал себя неловко под этими пристальными, почтительными взглядами.

Их проводили в отдельную, самую дорогую и уединенную кабину. Стол был накрыт для них двоих.

Когда они сели, метрдотель (крупный, заискивающий мужчина в безупречном костюме) подошел, чтобы принять заказ.

— Что желает господин? — обратился метрдотель к Хуа Чэну, говоря чуть дрожащим голосом.

Хуа Чэн даже не взглянул на него. Он обратился только к Се Ляню, его голос был теплым и заботливым, как будто в мире больше никого не существовало.

— Гэгэ, ты должен съесть что-нибудь питательное. Может быть, фирменную жареную рыбу? Она очень вкусная.

Се Лянь, смущенный вниманием, но тронутый заботой, кивнул.

— Да, Сань Лан. Пожалуй, это будет хорошо.

Хуа Чэн улыбнулся и повернулся к метрдотелю, который все это время стоял, склонившись в поклоне.

— Принесите двойную порцию фирменной жареной рыбы и... — Хуа Чэн указал на Се Ляня. — Принесите лучшее фруктовое вино, но самое легкое. Мой Гэгэ должен восстановиться.

Метрдотель, услышав обращение "Гэгэ" — термин, который он воспринял как знак крайнего уважения к возрасту и статусу в официальной иерархии Хуа Чэна, — решил, что понял все правильно. Он хотел показать свою осведомленность и почтение, верно истолковав иерархию внутри криминальной сети.

Он выпрямился, обращаясь к Се Ляню с преувеличенной, дрожащей почтительностью.

— Как прикажете, господин Хуа. Мы немедленно подадим вино старшему дядюшке.

||  Слово "старший дядюшка" ("старший дядя" или "престарелый господин") в этой формальной иерархии было худшей интерпретацией. Оно подразумевало, что Се Лянь был намного старше Хуа Чэна, почтительный, но неважный родственник, которого держали рядом из-за возраста. ||

Тишина в кабине стала зловещей. Се Лянь, только что успокоившийся, не знал, куда деть глаза от смущения, но Хуа Чэн не двигался. Он просто медленно повернулся к метрдотелю.

В его единственном глазу застыл лед, а улыбка исчезла.

— Как ты его назвал? — Голос Хуа Чэна был настолько тих, что метрдотелю пришлось наклониться, чтобы услышать.

— П-прошу прощения, господин Хуа. Я сказал, мы принесем вино старшему дядюшке. Я полагал, что это...

— Замолчи, — приказал Хуа Чэн. Он даже не крикнул, но его голос был наполнен такой убийственной силой, что воздух, казалось, превратился в стекло.

Хуа Чэн поднялся. Его движение было медленным и угрожающим.

— "Старший дядюшка"? Ты осмелился назвать  Гэгэ "старшим дядюшкой"?

Лицо метрдотеля стало мертвенно-бледным, и он понял, что совершил не просто ошибку в иерархии, а ошибку, касающуюся личных чувств Хуа Чэна.

— Прошу прощения! Я... я немедленно принесу...

— Ты не принесешь ничего, — холодно прервал Хуа Чэн. — И ты немедленно покинешь мою сеть. Ты оскорбил его, поставив под сомнение его статус и... его возраст.

Хуа Чэн сделал шаг к дрожащему мужчине.

— Ты думаешь, я называю его Гэгэ, потому что он просто старый родственник? — Хуа Чэн не сдержал раздражения, которое смешивалось с фальшивой улыбкой. — Только я могу называть его Гэгэ.

Он указал на дверь.

— Убирайся. И убери отсюда всех. Я хочу остаться с Гэгэ в полном покое. Если я услышу хоть один лишний звук или увижу еще одно лицо, ты пожалеешь, что вообще родился.

Метрдотель, весь мокрый от пота, рухнул в низкий поклон и в ужасе выскочил из кабины, уведя с собой всю обслугу.

Наконец, в кабине воцарилась тишина. Се Лянь сначала был в шоке, а затем, не выдержав абсурдности ситуации и невероятной защиты Хуа Чэна, он тихо рассмеялся.

— Сань Лан, — Се Лянь прикрыл рот рукой. — Не надо так сердиться. Он просто... перепутал.

— Он перепутал, — Хуа Чэн вернулся к столу, его гнев уже остывал при виде улыбки Се Ляня. — Он не имеет права делать такие уничижительные предположения о моем Гэгэ.

Хуа Чэн сел напротив него, взял руку Се Ляня, и его единственный глаз сиял нежностью.

Се Лянь, тронутый такой необычной заботой, перестал смеяться. Он почувствовал, как тепло, прогоняя остатки вины и ужаса, разливается по его сердцу. Это был необычный обед, но он был полностью посвящен ему.

— Спасибо, Сань Лан, — прошептал Се Лянь. — Теперь я чувствую себя лучше.

Вскоре принесли рыбу и вино. Хуа Чэн лично наложил ему рыбу и налил напиток. В тишине пустой кабины, под защитой этого внезапно вспыльчивого короля, Се Лянь впервые за долгое время почувствовал себя не просто в безопасности, но и любимым.

Заметки автора:
Мне смешно. 🤣