Глава 50
Чонгук
Месяц спустя
Я вхожу в кабинет своего адвоката ровно в десять. Рано вышел из дома, решив не рисковать из-за манхэттенских пробок, но родители все равно умудрились приехать раньше.
Меня переполняет раздражение, когда я прохожу в кабинет Мэдисона в сопровождении его помощника и вижу, что они уже сидят там с одинаково недовольными лицами. Мой адвокат Бен Мэдисон - тощий низкорослый мужичок, который с виду даже мухи не обидит, но на самом деле чрезвычайно безжалостен.
Поэтому я его и нанял. Мне было необходимо, чтобы на моей стороне была свирепая акула, когда я сойдусь в битве со своей семьей.
- Мистер Ланкастер. Рад вас видеть. - Мэдисон встает и, подойдя, пожимает мне руку. - Присаживайтесь.
Я иду к единственному свободному стулу возле стола Мэдисона, расстегиваю пиджак и сажусь. Сегодня я настроен предельно серьезно, потому что не позволю родителям притрагиваться к тому, что принадлежит мне. Я во всеоружии.
Готов к войне.
- Не понимаю, зачем мы устроили эту встречу. Я уже выразила свои опасения. Мой сын состоит в отношениях с женщиной, которая недостаточно для него хороша. Она спустит все наше семейное состояние и наверняка оставит моих детей без средств к существованию, - озвучивает свои домыслы мама, обращаясь к моему адвокату с хорошо знакомым мне бесстрастным выражением лица. Ей не нравится, когда ее загоняют в угол или командуют ею. Она очень долго контролировала мою жизнь, но, едва став взрослым, я послал ее куда подальше.
С большим удовольствием.
С тех пор она борется со мной, не жалея сил. Попытка взять под контроль трастовый фонд, который я получил от ее семьи, не увенчалась успехом. Теперь она усердно пытается ограничить размер фонда, который я получу в двадцать один год. Этому тоже не бывать.
Отец со мной не враждует. Он сейчас присутствует в кабинете для галочки и, надеюсь, выступит со мной единым фронтом.
Но посмотрим. Мама умеет убеждать. И хотя я люблю отца, знаю, что он слаб.
Особенно когда дело касается женщин.
Я думаю о единственной женщине, которая имеет полную власть надо мной, и сердце сразу тает. Возможно, она моя слабость, но вместе мы с Лалисой сильны. Сегодня утром мне было трудно оставить ее одну в постели. Голую, теплую, с растрепанными после наших вчерашних развлечений волосами. Я поцеловал ее, а она обняла меня за шею и упрашивала остаться.
- Всего одна последняя встреча, любимая, - сказал я ей твердо и решительно. - И тогда они больше не смогут меня контролировать.
Мне было непросто уговорить Лису вернуться со мной в Штаты. Она противилась. Боялась. Она не нравится моей матери, и это чувство взаимно. Скорее всего, они никогда не поладят, но меня это устраивает. Я всегда предпочту своей матери Лалису. В любой день.
Каждый день.
- Я не хочу с тобой спорить, - говорю я ей. - Но твои предположения насчет Лалисы смеху подобны. Ей вообще нет дела до моих денег.
Она издает громкий смешок.
- Мне трудно в это поверить.
- Это правда, - подтверждаю я, обнажив зубы в жестокой улыбке.
Отец молчит, но оно и к лучшему. Одно неверное слово - и мать к нему прицепится.
- Это правда, - вторит Мэдисон, открыв тонкую папку и достав из нее документ. Он передает его моей матери. - Это брачный договор, который мисс Сэвадж подписала в преддверии брака с вашим сыном.
Мама берет документ, открыв рот, но даже не утруждается на него взглянуть.
- Вы с ней женитесь?
- Еще нет, - меня бесит, что Лиса постоянно отвергает мое предложение, но я должен учитывать ее желания. Хотя не сомневаюсь, что возьму ее измором. Рано или поздно. - Но она захотела, чтобы брачный договор был составлен сразу же после того, как переехала в мою квартиру. Сказала, что не хочет, чтобы ее считали охотницей за деньгами.
- Она и есть охотница за деньгами... - начинает мама, но я подаюсь вперед и взглядом заставляю ее замолчать.
- Следи за языком, - резко бросаю я. Безо всяких сожалений готов высказать ей все что думаю. - Ты говоришь о будущей матери моих детей.
- Прошу, только не говори, что эта девчонка бере...
-Джени. - Раздается голос отца, и она вздрагивает. - Замолчи.
Мать подживает губы и смотрит на документ, который я попросил Мэдисона составить на этой неделе.
- И что? - спрашивает она, дочитав его, и кидает договор на край стола моего адвоката. - Я уверена, она все равно найдет способ добраться до твоих денег. До наших денег.
- Мои деньги - это мои деньги, - пылко возражаю я. - К твоим у нее доступа не будет. Или к деньгам отца, или Джини, или Джису. У нас у всех свои собственные трастовые фонды и банковские счета. Ты это знаешь. Ты помогала оформлять наше наследство, когда мы были детьми. Так почему ты так решительно настроена украсть его у меня?
- Из-за нее! - Мать вскакивает на ноги, раскрасневшись и вытаращив глаза. Джени Ланкастер никогда не теряет самообладания.
Она поразительно спокойна практически в любой ситуации - за одним исключением.
- Это твоих рук дело. - Она набрасывается на отца, который отпрянул от ярости в ее голосе. - Ты во всем виноват. Сначала ты трахнул эту шлюху после стольких лет брака, чем на корню его уничтожил, а теперь твоя плоть и кровь развлекается с дочерью этой шлюхи. Я этого не потерплю!
Отец встает, возвышаясь над бывшей женой с легкой усмешкой.
- Ты принимаешь все на свой счет, Джени . Ведешь себя так, будто Чонгук пытается ранить тебя своими отношениями с Лалисой. - Он поглядывает на меня с понимающим выражением лица. - Порой мы ничего не можем поделать с тем, в кого влюбляемся.
Мать поворачивается ко мне, голубые глаза сверкают.
- Я знаю, что не всегда была тебе... самой заботливой матерью, но...
- Это не имеет к тебе никакого отношения, - произношу я обманчиво спокойным голосом. - А всецело связано со мной. И с тем, чего я хочу. Ты никогда не давала мне выбора. Всю свою жизнь, пока мне не исполнилось восемнадцать, я позволял тебе мной командовать. Даже верил, что ты заботилась о моих интересах.
- Я и заботилась, - вставляет она. Отец презрительно фыркает, чем вновь привлекает к себе ее внимание. - Что? Это правда!
- Ты забываешь, что мои родители не всегда тебя одобряли, особенно поначалу, - напоминает он.
Мама нервно посмеивается.
- Брось. Они выделили меня среди всех прочих. Твой отец лично выбрал меня из толп кандидаток, которые соперничали за твое внимание.
- А потом познакомились с тобой лично, - продолжает он, чем задевает ее до глубины души. Я вижу это по тому, как меркнет ее взгляд. - Мою мать беспокоило, что ты слишком властная. Я всегда жалел, что не мог сказать ей, как она была права.
Я молчу. Меня беспокоило, что он может сказать, но, похоже, отец оказался на моей стороне.
- Я просто хочу для своих детей самого лучшего, - оправдывается она, и внезапно в ее глазах появляется яркий блеск.
А вот и фальшивые слезы.
- Порой даже в ущерб их здоровью. - Отец указывает на нее пальцем. - Даже не начинай о Джени .
Теперь слезы вовсю безмолвно текут по ее лицу. Она отводит взгляд, будто ей стыдно. Мама и Джени не разговаривали уже почти год. Недавно Джени сбежала. Сама она называет это академическим отпуском. Насколько я знаю, сестра сейчас на Фиджи.
- Ты должна позволить своему сыну жить собственной жизнью, - спокойно продолжает папа. - Он достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения, и он хочет быть с Лалисой. Ты ничего не можешь с этим поделать. Оставь его в покое. Перестань донимать насчет трастового фонда. Отзови своих юристов и покончи с этим.
Она смотрит мне в глаза, а я просто гляжу в ответ не в силах выдавить улыбку. Не в состоянии испытать никаких чувств. Пускай она моя мать, но она почти не приложила руку к моему воспитанию. Им занимались приходящие няни и частные школы. Она никогда не была заботливой. Слишком много внимания уделяла внешности и социальному статусу.
Я не допущу, чтобы то же самое случилось со мной. С моим будущим. Я хочу сам воспитывать своих детей. Любить свою жену. Я не хочу изменять. Не хочу все контролировать.
Ну ладно. Мне нравится контролировать. Но больше всего удовольствия мне приносит контроль вдали от посторонних глаз.
- Ладно. Я прекращу судебное разбирательство. - Мать вздергивает подбородок с неизменно надменным видом.
Я не утруждаюсь поблагодарить ее. Да и с чего бы? Она сама заварила эту кашу. Она должна передо мной извиняться.
- Однажды ты поймешь, что я пыталась оказать тебе услугу. - Мама подходит, и я смотрю на нее со своего места. Пускай она стоит, а я сижу, но мы оба знаем, кто контролирует ситуацию. - Придешь ко мне и скажешь, что я была права. Эта девчонка просто использует тебя. Запомни мои слова.
- Верь во что хочешь. Я знаю правду, - спокойно говорю я.
Она оглядывает комнату и быстро понимает, что у нее не осталось сторонников. Громко фыркнув, выходит из кабинета и захлопывает за собой дверь.
- Сегодня днем свяжусь с ее адвокатом. - Мэдисон тянется через стол и забирает брачный договор, на котором настояла Лалиса . - Надеюсь, она бросит это дело.
- Даже не знаю, с чего она взяла, что у нее будут на то законные основания, - тихо произносит отец. - У тебя здесь есть что выпить, Мэдисон?
Мой адвокат наливает отцу бокал скотча. Предлагает и мне, но я отказываюсь. Еще нет и полудня. Я достаю телефон из кармана и быстро отправляю сообщение.
Она отвечает почти сразу же.
Я встаю, жму руку своему адвокату, а потом быстро обнимаю отца.
- Я бы и рад отпраздновать с вами, но мне пора.
- Куда? - с подозрением спрашивает отец.
Я отвечаю ему мимолетной улыбкой.
- Долг зовет.
* * *
Я застаю ее в нашей спальне. Она все еще в кровати. Все еще голая, растрепанная и сонная. Едва войдя в комнату, я начинаю раздеваться и смотрю, как Лиса наблюдает за мной. На ее губах играет легкая улыбка, когда я так яростно сдергиваю с себя рубашку, что отрываю пуговицу. Та падает на паркет с тихим шорохом, и Лиса хихикает.
- Лентяйка, - шепчу я, а член натягивает переднюю сторону брюк, когда она садится, а упавшее одеяло обнажает ее грудь.
Лиса перекидывает волосы через плечо, позволяя мне увидеть еще больше.
- Ты ушел, а я не сдержалась и заснула. Думаю, все еще не отошла после смены часовых поясов.
- Ты уже больше недели живешь по нью-йоркскому времени, Сэвадж. Придумай новое оправдание, - дразню я, скидывая ботинки, а потом одним махом снимаю брюки с боксерами и пинком отправляю на пол.
Оставшись в одних носках, я сажусь на край матраса, снимаю их и забираюсь на кровать, пока не оказываюсь на Лисе. Она раздвигает ноги, чтобы я мог устроиться между ее бедер. Я смотрю на нее, не отводя взгляда, и смахиваю несколько выбившихся прядей шелковистых волос с ее лица.
Она такая красивая. И вся моя. С тех пор как нашел ее снова, я с трудом заставляю себя выпускать ее из вида. Она все та же моя Лиса, но старше. Более зрелая. Более серьезная и не такая импульсивная, как прежде.
И я тоже.
- Значит, все прошло хорошо? - спрашивает она, с беспокойством хмуря брови.
Кивнув, я наклоняюсь и целую ее сладкие губы.
- Мать устроила сцену.
- Кто бы сомневался.
- Отец поддержал.
- Он не такой уж плохой.
- Это так. Думаю, он видит во мне себя и вспоминает, что ему в моем возрасте тоже не давали выбора. - Я целую ее в щеку. В скулу. В ухо и в нежное местечко прямо за ним.
- А что ты выбираешь? - спрашивает она, тяжело дыша.
- Тебя. - Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. - Всегда тебя, Лиса.
Она лениво улыбается, глаза сияют.
- Мне не нужны твои деньги.
- По мнению моей матери, ты глупа, раз так говоришь.
- Наверное, я не такая алчная, как она. Но кое-чего все же жажду. - Она протягивает руку и ведет пальцами по моим губам. - Тебя.
Я размыкаю их и кусаю ее за палец, заставляя вскрикнуть. Она убирает руку, и я целую ее, бормоча ей в губы:
- Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю, - отвечает она, и я углубляю поцелуй.
Слова хороши, но чаще всего бессмысленны. Поэтому я показываю ей свою любовь.
Боготворя ее тело всю оставшуюся часть дня.