Глава 49
Лалиса
Возможность снова быть с Чонгуком, а тем более в самом деле чувствовать себя счастливой рядом с ним среди других людей, у всех на виду, похожа на обман, будто он никогда не уходил. Он держит меня за руку, пока мы гуляем по улицам Парижа, будто боится, что навсегда потеряет меня, если отпустит.
Не знаю, возможно, он правда испытывает такие чувства. В один миг мы были вместе, а в следующий меня уже и след простыл.
Навсегда.
Джексон весь день без конца шлет мне сообщения, но я не отвечаю. Я злюсь на него. Все это время он сознательно продумывал с Чонгуком план у меня за спиной, и, хотя я не жалуюсь на общество Чонгука, мне все же больно оттого, что меня обманул единственный мой друг из прежней жизни.
Так он лишь доказал, что ничем не лучше остальных. Легко поддается влиянию денег и власти - двух рычагов давления, к которым прибегает Чонгук.
Весь день он уводит меня в темные уголки или потаенные места. В густую рощу. Всюду утаскивает в темноту, целует и находит руками места на моем теле, которые ноют от боли. Между ног. На груди. Гладит спину, ягодицы. Трахает меня возле кирпичной стены прямо в сердце Парижа в маленькой нише, которая создает ощущение уединения, хотя на самом деле это не так. Заставляет опуститься перед ним на колени в темном, закрытом уголке Лувра. Это казалось мне неправильным, будто мы оскверняем священное место, но ему было все равно. Он был настойчив.
И каждый раз он заставлял меня кончить.
К вечеру мы оказываемся в красивом кафе на берегу Сены, выпиваем и едим легкие закуски в лучах заходящего солнца. Становится прохладно, и я рада, что надела черный кардиган, который Чонгук велел вместе с платьем принести в номер из бутика, расположенного в отеле, пока я принимала душ, а с ним и комплект белья из шелка и кружева. Мне было нечего надеть, кроме того возмутительного платья, не было даже белья, и меня поразило, что Чонгук обо всем подумал. Даже о свитере.
Телефон Чонгука вибрирует, и он с улыбкой читает сообщение, а потом отправляет ответ.
- Ты игнорируешь Джексона, и ему это не нравится. Говорит, что завидует моему члену, - сообщает Чонгук- Раз ты уделяешь ему все свое внимание.
-Джексон , наверное, сам его хочет, - бормочу я себе под нос, чувствуя себя мелочной. И вздыхаю, тут же пожалев о сказанном. Я эт о не всерьез.
- Я сказал ему, что ты на него злишься, поэтому и не отвечаешь, - говорит Чонгук.
- Так и есть. Я злюсь на него. - Я делаю глоток вина, жалея, что оно не слишком крепкое. - Мне неприятно, что он меня обманул.
- Он сделал это ради тебя. - Чонгук протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь своей большой теплой ладонью. - Знал, что ты по мне скучаешь.
- Нет, ради тебя. - Я бросаю на него взгляд из-под ресниц. - Я ни разу не говорила Джексону, что скучаю по тебе.
Чонгук второй рукой хватается за грудь.
- Я оскорблен.
- Я вообще никогда о тебе не говорила. - Я пожимаю плечами и убираю ладонь из-под его руки. - Было слишком больно о тебе думать.
Он внимательно смотрит на меня, солнечный свет падает на его лицо, подчеркивая эту дурацкую мужественную красоту. И почему мне непременно надо было влюбиться в такого невыносимо шикарного парня? От одного взгляда на него щемит сердце. А зная, на что он способен и какую власть имеет надо мной, я сохраняю бдительность.
Мне не хочется ему в этом признаваться.
- Я здесь. Хочу присутствовать в твоей жизни. Мне все равно, что ты совершила в прошлом или что произошло между тобой и твоим сводным братом. - Он наклоняется ближе, но я остаюсь неподвижной. Слишком потрясена его заявлением. Мы никогда не говорили о моем прошлом, и он не упоминал о том, что читал мой проклятый дневник, который сейчас лежит в его гостиничном номере. Я бы сожгла эту вещицу, если бы могла. - Я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой.
Он говорит так серьезно, а выражение его лица такое искреннее, что у меня разрывается сердце.
- Я не могу.
- Почему? - И вот его голос меняется. Становится низким и властным, будто он не примет никакой ответ кроме того, который ожидает. - Это же разумно, Лиса. Поедем со мной домой. Давай вместе поселимся в Нью-Йорке. Ты сможешь изучать там историю искусств. Сможешь делать все, что захочешь. Тебе не придется работать. Можешь хоть весь день стоять на коленях и без конца мне отсасывать. Я жаловаться не буду.
Он улыбается.
Я хмурюсь.
Его улыбка меркнет, и, подавшись вперед, он заправляет прядь волос мне за ухо.
- Я проделал такой путь не для того, чтобы ты меня отвергла, Сэвадж. Я рассчитываю, что ты вернешься со мной домой.
- Ты не можешь просто заявиться в другую страну и требовать, чтобы я поступала по твоей указке, - иронично замечаю я. - У меня свое жилье и договор аренды, который я не могу расторгнуть. Я учусь. У меня есть работа. Друзья. Любимые ежедневные занятия. Установленный ритм жизни. Мне здесь нравится.
- Ты кого-то встретила? Дело в этом? - Выражение его лица становится свирепым, и Чонгук пытается его контролировать, но тщетно. Я вижу ревность и злость в его взгляде.
- Нет, - тихо признаюсь я. - Я была слишком занята. И я... не знала, смогу ли однажды найти того, кто заменит мне тебя и все то, что было между нами.
Произнеся эти слова, я на мгновение закрываю глаза, не в силах вынести, что в столь многом ему призналась. В слишком многом. Не стоило давать ему преимущество. Он умеет использовать мои признания против меня.
- Что есть между нами, - поправляет Чонгук, и я открываю глаза, когда он проводит ладонью по моей щеке, а потом наклоняет ее так, что мне ничего не остается, кроме как принять его мягкий поцелуй. - Это никуда не исчезло, - шепчет он мне в губы. - И я сделаю все, чтобы ты забыла о том, что к тебе когда-либо прикасался кто-то другой.
У меня по спине пробегает дрожь от собственнического блеска в его глазах. Отстранившись, Чонгук убирает руку от моего лица, берет бокал за ножку и подносит его к губам.
- Значит, решено, - говорит он, проглотив вино.
- Что? - спрашиваю я.
- Ты полетишь со мной обратно в Штаты. - Он снова улыбается, на сей раз победоносной улыбкой. - Мы поженимся.
Я таращусь на него.
- Поженимся? Чонгук, мы еще молоды. Я не хочу за тебя выходить.
- Почему нет, черт возьми? - В его голосе слышится обида.
- Потому что брак - юридическое обязательство. Просто бумажка. Я не хочу этого. Мне это и не нужно.
Он внимательно смотрит на меня, а потом запрокидывает голову и смеется.
- Любая другая женщина убила бы за возможность выйти за меня. Захотела бы получить доступ к моим деньгам. А ты сидишь и говоришь, что брак - бумажка, которая нам не нужна. Ты этого не хочешь.
- Не хочу, - подчеркиваю я. - Брак не для нас. По крайней мере, пока.
- Для меня не существует больше никого, - говорит он, его голубые глаза сияют. - Никого. Только ты.
Мне нечего сказать. Возразить. Я ни за что не смогу его переубедить, поэтому делаю первое, что приходит на ум.
Опускаю ладонь ему на бедро и целую покрытую щетиной щеку, вдыхая его знакомый, неповторимый запах. Несмотря ни на что, несмотря на мою настороженность, я хочу верить Чонгуку. Хочу, чтобы он был частью моей жизни, заботился обо мне. Защищал. Мы защитим друг друга.
Но он не сказал слов, которые я жаждала услышать, например, признания в вечной любви. Видимо, между нами не она. А нечто другое. Более беспокойное. Темное.
Любовь не должна быть темной. Всепоглощающей. Такова страсть.
Одержимость.
Не устанем ли мы в конце концов от этого?
Не устанем ли друг от друга?
* * *
- Мне надо домой, - говорю я, когда Чонгук едва ли не тащит меня по вестибюлю отеля после позднего ужина в очень уютном, очень дорогом ресторане. Я чувствовала себя одетой совершенно неуместно в своем цветастом платье и кардигане, да к тому же без макияжа и с растрепанными волосами, за что спасибо неутомимым рукам Чонгука. Я видела, как на нас смотрели, когда мы только пришли. Люди, сидящие за столиками, глядели на нас свысока.
Им и невдомек, что в ресторане находился один из богатейших людей в мире, но, как только персонал понял, кто такой Чонгук, нам обеспечили безупречное обслуживание. Мы сидели за столиком прямо посередине ресторана, наслаждаясь вином и блюдами, которым, казалось, не было конца. Еда была настолько сытной и вкусной, что я наелась до отвала. В конечном счете посетители сообразили, что Чонгук - важная персона, и к тому времени, когда мы выходили из ресторана, у дверей уже собрались папарацци и принялись делать наши снимки.
Меня потрясло, когда я увидела, как они ждут нас возле выхода. Чонгук поднял руку, чтобы отгородить фотографов, и натянул кардиган мне на голову, но кто-то все же успел меня сфотографировать. С Чонгуком. В итоге они выяснят, кто я такая и что в прошлом связывало наши семьи.
И все может привести к очередному безумию в прессе.
- Нет. Сначала нам нужно поговорить, - говорит Чонгук, когда мы идем по вестибюлю, и все сотрудники отеля кивают ему, когда он встречается с ними взглядом. Каждый его шаг сопровождает бесконечный поток «Bonsoir, месье Ланкастер».
Я не смогу вечно находиться в этом красивом отеле с этим невероятным мужчиной в царящей кругом сказочной обстановке. Только не я. Не может быть, чтобы мне так повезло. Мне нужна обыденность. Я жажду ее. Хочу сидеть в своей маленькой квартире, спать в узкой кровати и ходить утром на занятия. Я хочу быть уверена, что моя жизнь не изменится лишь потому, что он снова в нее вошел.
Долго это не продлится. Я знаю Чонгука. Знаю себя. Мы хотим друг друга, но наше желание становится чрезмерным. Всепоглощающим. Мы уничтожим друг друга.
Как и в прошлый раз.
-Гук, пожалуйста. - Я сжимаю его руку, пока он ведет меня к лифту, а как только двери закрываются, он набрасывается на меня, припав губами к шее, задирая платье и лаская бедра горячими пальцами.
- Я никогда не отпущу тебя, Лалиса. Неужели ты не понимаешь? - Он с силой прижимает меня к стенке кабины, напряженно пыхтя, и, открыв глаза, я смотрю в его красивое лицо, потрясенная эмоциями, которые вижу в нем. Кажется, будто они навсегда запечатлелись на его коже, и я вспоминаю прежнего Чонгука. Парня, который смотрел на меня пустым взглядом. Так, будто я ничего не значу. Парня, который мог сказать мне прямо в лицо, что я для него пустое место.
Его больше нет. Вместо него появился излишне страстный мужчина, чье внимание сосредоточено на мне одной.
- Мы не можем сейчас об этом говорить, - заявляет Чонгук.
Я хмурюсь.
- Ты о чем?
- Я не готов.
-Чонгук, ты говоришь какую-то бессмыслицу.
- Значит, ты сама в этом виновата.
Через мгновение двери открываются, и мы выходим.Он переплетает наши пальцы и шагает так быстро, что едва ли не волочит меня к двойным дверям номера.
- Я больше никогда не выпущу тебя из виду, - говорит он, как только мы заходим в номер, тяжело дыша от напряжения
- Сними свитер.
Я снимаю его дрожащими пальцами, все тело потряхивает. Он пугает меня своим пылом.
- И платье, - говорит он тихо. - Все сними. Хочу, чтобы ты была голой.
Я делаю, как он велит, испугавшись его настойчивости, пока не предстаю перед ним полностью обнаженной. В этот момент в номере отеля как раз включается система отопления, и от потока теплого воздуха по коже бегут мурашки, а соски превращаются в твердые саднящие горошины. Ноги становятся ватными, и я встаю устойчивее, делая резкий вдох, когда Чонгук проходит мимо меня вглубь номера.
Порываюсь обернуться, но замираю от его резкого голоса.
- Не смотри. Стой лицом к двери.
Делаю вдох, концентрируясь на дыхании в отчаянной попытке совладать с ним. Вдох и выдох. Вдох. Выдох.
Вдох.
Выдох.
Чонгук роется то ли в чемодане, то ли в комоде. Не знаю, что он ищет. Плеть, чтобы отшлепать меня по заднице? В его глазах я, наверное, заслужила это, раз хочу от него уйти.
Он достает что-то из сумки. Или коробки. Я не уверена. Слышу приближение тихих шагов, меня окутывает его насыщенный мужественный аромат, пока он не встает прямо позади меня, овевая дыханием мое обнаженное плечо.
- У меня для тебя подарок, - говорит он тихим, полным обещаний голосом.
- Что это?
- Открой и увидишь. - Чонгук протягивает передо мной руку, держа в ней бледно-серую бархатную коробочку. Я смотрю на нее, боясь открывать, хотя не могу объяснить почему. -Лалиса .
В его голосе слышится раздражение, поэтому я беру коробку и открываю ее дрожащими пальцами. Откидываю слои бархата и вижу ожерелье, от которого у меня перехватывает дыхание.
Бриллианты сверкают, несмотря на тусклое освещение. Изящные цветы образуют толстую бриллиантовую цепочку, причудливую, роскошную и, что очевидно, ужасно дорогую.
- Я ни за что не могу его принять, - шепотом произношу я.
- Можешь и примешь. - Чонгук протягивает руку, забирает у меня коробочку и, аккуратно достав из нее ожерелье, расстегивает застежку. Осторожно оборачивает его вокруг моей шеи и застегивает. - Это белое золото. Бриллианты в двадцать четыре карата в цветочном оформлении. Я увидел его и сразу понял, что оно создано для тебя.
- Даже знать не хочу, сколько оно стоит, - говорю я еле слышно и протягиваю руку, чтобы прикоснуться к тяжелым бриллиантам.
- Ты стоишь каждого потраченного пенни. - Он целует меня в шею, и, открыв глаза, я вижу наше отражение в зеркале, что висит на стене напротив нас. - Ну как тебе?
Я смотрю на нас и перевожу взгляд на бриллианты на моей шее. Именно такое украшение я описывала Джексону, когда сказала, что хочу тяжелое ожерелье, похожее на ошейник, чтобы я чувствовала его вес и знала, что кому-то принадлежу. Это ожерелье не подарок.
Это заявление притязаний. Я принадлежу Чонгуку Ланкастеру.
Я - его.
- Я хотел подождать. Хотел подарить его тебе и сказать эти слова позже. Хотел всю следующую неделю купать тебя в своем безраздельном внимании и водить по всему Парижу. Хотел покупать тебе все, что захочешь, ужинать с тобой и трахать тебя всюду, где только можно, но ты постоянно пытаешься от меня отдалиться. А я не могу тебя отпустить, - говорит он с мукой в голосе, прижавшись щекой к моей щеке, а потом поворачивается ко мне лицом и вдыхает аромат моих волос.
Я задыхаюсь от предвкушения, не в силах ничего сказать из страха, что испорчу момент. Вижу, что он хочет сказать что-то еще, и жду, умирая от желания услышать его следующие слова.
- Я влюблен в тебя, Лиса, - говорит он шепотом, припав губами прямо к моему уху и касаясь чувствительной кожи. - Влюблен с тех пор, как впервые увидел тебя много лет назад.
- Ты выбрал странный способ это показать, - говорю я, изогнув губы в легчайшей улыбке, пока пытаюсь сдержать нарастающую во мне радость.
Чонгук любит меня.
Он влюблен в меня.
- Я был идиотом. Я все такой же идиот. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать свою любовь. Каждый день до конца моей жизни, если только ты мне позволишь. - Он опускает руки мне на плечи и нежно сжимает, и я снова ловлю его взгляд в отражении. - Взгляни на себя. Ты такая красивая. Я так сильно по тебе скучал. Я искал тебя повсюду, а Джексон все это время знал, что ты здесь. Только около полугода назад я спросил у него, поддерживает ли он связь с тобой. Ты знала об этом? Поначалу он тоже мне ничего не говорил. Сказал, что не доверяет моим мотивам.
Меня успокаивает, что Джексон не стал выдавать Чонгуку, где я, как только тот об этом спросил.
- Я бы тоже им не поверила.
- Мы все это спланировали, и, хотя, возможно, ты чувствуешь себя обманутой и злишься на нас обоих за то, что не были с тобой честны, я должен был устроить все именно так. Ты бы убежала, если бы знала, что я здесь. Ни за что не согласилась бы со мной встретиться. - Он ведет ладонями по моим рукам, и я дрожу от его нежного прикосновения. - Скажи что-нибудь. Скажи, что хочешь быть со мной. Скажи, что прощаешь меня за то, что был таким говнюком. Скажи... хоть что-нибудь, Лиса. Пожалуйста.
Уверена, что еще никогда в жизни не слышала, чтобы этот мужчина произносил слово «пожалуйста».
Но он только что это сделал. Ради меня.
Я поворачиваюсь к нему лицом и запрокидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
- Я тоже тебя люблю.
Чонгук делает такой глубокий вдох, что его грудь прижимается к моей обнаженной коже. Затем наклоняется и упирается лбом в мой лоб.
- Слава богу.
Я хмурюсь.
- Ты думал, я тебя отвергну?
- Я не знал, что думать. - Он закрывает глаза, пряча таящуюся во взгляде уязвимость. Но слишком поздно, я уже ее увидела и сохраняю ближе к сердцу. - Ты любишь меня.
- Люблю. - Я тянусь и целую его в губы. - Я влюблена в тебя. И не хочу выходить за тебя замуж, Гук. Не сейчас. Давай просто... сперва побудем вместе. Можем пожениться позже. А может, никогда. Я просто хочу наслаждаться проведенным с тобой временем без всех этих обязательств, которые влечет за собой фамилия Ланкастер.
Например, таких, как рождение наследников и семейные дела. Будто он член королевской семьи. Это смешно, но на него с рождения возложены обязанности, которых он не сможет избегать вечно. Если мы поженимся, его семья захочет, чтобы мы сразу же завели детей.
А я не хочу детей.
По крайней мере, пока. Мы слишком молоды. А я не намерена заманивать его в ловушку.
- А что насчет учебы? Я знаю, что она для тебя важна, - говорит он.
- Я сказала так только потому, что ты не говорил то, что мне нужно было услышать. - Когда он открывает глаза и хмуро смотрит на меня, я продолжаю: - Ты признался мне в любви. Это все, чего я хотела.
- Это по-настоящему. Мои чувства к тебе. Они переполняют меня. Я не знаю, что с ними делать, - говорит он еле слышно, обхватывая мою грудь ладонями. - Черт, я так сильно тебя люблю.
- Покажи мне, как сильно ты меня любишь. - Я прикасаюсь к его лицу. Провожу ладонью по его груди. - Покажи мне.
Он отводит меня в постель. Выражает свою любовь губами и руками. Заставляет меня кончать снова и снова, а когда наконец входит в меня, его пульсирующий член касается как никогда глубоко. Неотрывно глядя мне в глаза, Чонгук проводит пальцами по ожерелью легким, но властным движением, которое отзывается во мне дрожью.
- Моя, - шепчет он. - Ты моя, Лиса.
- Всегда, - говорю я, когда он начинает двигаться.
Всегда.