Глава 48
Лалиса
Я просыпаюсь словно в трансе, поначалу в голове царит сумбур, пока я пытаюсь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. Смахиваю волосы с лица и, щурясь, всматриваюсь в темноту, но едва могу что-то разглядеть, даже когда глаза привыкают. Я слышу глухой и настойчивый шум машин, доносящийся откуда-то снизу, время от времени перемежаемый неистовым воем сирен. Нетерпеливым ревом клаксона.
Я поворачиваюсь на кровати, и матрас прогибается. Теплое тело пододвигается ко мне, сильные руки обхватывают со спины. Чонгук прижимается ко мне, крепко обнимая мускулистыми руками, припадает горячими губами к шее, пальцами щупает меня между ног.
Издаю стон, когда он прикасается ко мне, но вовсе не такой стон, какой он хочет услышать.
- Хватит, - еле слышно произношу я в агонии, а этот садист смеется.
- Я тебя вымотал, - утверждает, а не спрашивает он.
- Сомневаюсь, что смогу вынести еще один оргазм, - признаюсь я. Уже сбилась со счета, сколько раз я кончила прошлой ночью.
Пока не оттолкнула его прочь, когда клитор уже жгло, а тело и разум окончательно истощились.
- Я же говорил, что оттрахаю эту красивую маленькую киску до безумия. - Он жадно целует меня в шею, прижимаясь бедрами. Его возбужденный член, тяжелый и настойчивый, скользит между ягодиц, и я закрываю глаза, собираясь с духом.
Сомневаюсь, что вынесу, если он снова трахнет меня туда.
- Засыпай, моя маленькая милая шлюшка, - напевает он мне на ухо, проводя пальцами по щеке. - Отдохни немного. Силы тебе понадобятся.
В считаные минуты я снова погружаюсь в глубокий сон и еще долго не просыпаюсь.
И мне не снятся сны.
Блаженство.
* * *
Когда я просыпаюсь в следующий раз, шторы раздвинуты, впуская в комнату теплый свет. Вижу у изножья кровати со вкусом сервированный стол, на котором стоят два блюда, накрытых клошами. Рядом столовые приборы и стеклянная посуда, корзинка, полная разнообразного хлеба, и тарелка с кусками сливочного масла. На стойке возле стола в ведре со льдом лежит бутылка, как я предполагаю, шампанского.
Праздничный завтрак? Я возлагаю слишком большие надежды. Нам с Чонгуком нечего праздновать, если только он не считает наше возвращение к прежним ролям стоящим поводом.
- Ты не спишь.
Я поворачиваюсь на звук его голоса, и вижу, что он стоит на пороге ванной комнаты, прислонившись к дверному косяку. Руки в карманах, бледно-голубая рубашка полностью расстегнута, открывая гладкую мускулистую грудь. Его волосы влажные, будто он только из душа, и, боже мой, сомневаюсь, что он когда-либо выглядел таким привлекательным. Таким расслабленным.
Таким умопомрачительно красивым.
- Доброе утро, - хрипло говорю я.
- Скорее день. - Он отталкивается от двери, подходит к кровати и, остановившись с моей стороны, наклоняется и целует в распахнутые от удивления губы. - Доброе утро, красавица.
Я смотрю на него, прижимая к груди белоснежное одеяло и лишившись дара речи.
- Есть хочешь? - Он посматривает на стол. - Пару минут назад принесли еду в номер.
О господи, они видели, как я голая распростерлась на кровати? Когда проснулась, я была почти полностью укрыта одеялом, только нога торчала из-под него. Как неловко.
Должно быть, Чонгук чувствует мое смущение, потому что выражение его лица становится мягче.
- Я пододвинул стол и стойку ближе к кровати. Все оставили возле двери в номер. Идем. - Он подает мне руку. - Давай поедим.
- Хм, я голая. - Я плотнее кутаюсь в одеяло, чувствуя себя странным образом неуютно. Я не привыкла к доброму Чонгуку. Это... сбивает с толку.
- Значит, принесу тебе еду. - Он подходит к столу и снимает серебряные клоши с тарелок, на которых лежит роскошный завтрак из омлета и хрустящих полосок бекона, дополненный маленькими мисочками с разнообразными фруктами.
В животе урчит, и я ловлю взгляд Чонгука.
- Бекон?
- В этом отеле подают американский завтрак, - поясняет он. - Хочешь круассан?
- Да, пожалуйста.
У меня идет кругом голова, пока я наблюдаю, как он делает повседневные дела, заботится обо мне.
- Кофе? - спрашивает он, глядя мне в глаза.
- Со сливками, пожалуйста.
- Шампанского?
Заманчиво, но мне сейчас не нужен алкоголь.
- Чуть позже.
Он приносит мне тарелку, на которой столько еды, сколько мне точно не съесть, и подает ее с тканевой салфеткой и приборами. Ставит кружку, до краев наполненную кофе, на тумбочку, а потом берет то же самое себе и устраивается на кровати рядом со мной, подложив под спину подушки.
Мы едим в приятной тишине, и к концу завтрака напряжение между нами нарастает все сильнее и сильнее. Я бесконечно долго ем круассан, отрывая от него крошечные кусочки, и уже съела все фрукты, почти весь омлет и, конечно же, давно слупила бекон.
- Ты нервничаешь, - замечает он, когда молчание затягивается. - Я чувствую.
Я ставлю тарелку на столик, вытираю рот салфеткой и смотрю на Чонгука.
- Конечно, я нервничаю. Я все еще не понимаю, что происходит. И почему ты здесь. Зачем договорился с Джексоном и устроил вчерашний ужин. Я не понимаю, Чонгук.
- Я знал, что ты ни за что не согласишься увидеться со мной, если просто попрошу. Мне нужно было использовать элемент неожиданности, чтобы заманить тебя и снова оказаться с тобой рядом, - объясняет он.
- И вот я, как идиотка, лежу в твоей кровати. Идеальная маленькая шлюха. - Я произношу последнюю фразу себе под нос, и меня захлестывает чувство стыда, заставляя пожалеть о том, что я так много съела.
- Не называй себя так, - твердо произносит он.
- Почему? Это правда. Так ты всегда меня называл, с нашей первой встречи. Этого ты хотел от меня с самого начала. Ты хотел мое тело. Хотел уничтожить мою самооценку и полностью меня контролировать. Хотел, чтобы я выполняла все твои прихоти, хотел играть со мной, трахать и мучить. Тебе не надоело?
Он с громким стуком бросает свою тарелку на тумбочку и тянется ко мне, но я отодвигаюсь, нуждаясь в личном пространстве.
- Все не так. С твоих слов все, что было межу нами... гнусно.
- Потому что это и было гнусно. - Одеяло падает, и я скрещиваю руки на груди, прикрывая ее, потому что не хочу, чтобы Чонгук на нее смотрел.
Но, конечно, он смотрит. Глаз не сводит. Глядит на меня так, будто не может наглядеться.
- Хочешь знать правду? Я одержим тобой, - хрипло шепчет он с мольбой во взгляде. - Поначалу я ненавидел тебя и все, что ты олицетворяла. Потом, несмотря ни на что, меня начало тянуть к тебе. В итоге мне стало необходимо заполучить тебя, а когда я сделал это, то никак не мог тобой насытиться.
Я смотрю на него, дрожа от неведомых эмоций. Господи, когда он так близко, я становлюсь сама не своя. Его слишком много.
- Ты хоть знаешь, какая ты сильная? Как ты чертовски прекрасна? Ты разгуливала по кампусу, будто у себя дома, невзирая на то, что я при каждом удобном случае пытался разрушить твою репутацию. Я восхищался твоей силой. И уважал ее, - признается он.
- Уважал меня? Брось. Ты наслаждался тем, что унижал меня при любой возможности, - отвечаю я, опустив руки. Черт с ним. Пусть смотрит. Вчера ночью он всюду прикасался к моему телу руками, губами и членом. Какая теперь разница?
Чонгук продолжает, будто я ничего не говорила.
- А потом ты появилась на ужине в честь моего дня рождения, сидела за столом с моей семьей, будто тебе там самое место, а я заявился с этой нелепой девицей, на которой должен был жениться. Я трахнул тебя в туалете только потому, что мне отчаянно хотелось оказаться в тебе. Я не мог себя контролировать.
- Ты пытался меня унизить, - перебиваю я.
- Конечно нет.
- Ты прикасался к Летиции рукой, которой ласкал меня, - напоминаю я, закрыв глаза от унизительных воспоминаний о том моменте.
Чонгук пододвигается ближе, и я чувствую тепло его тела. Запах приятного дорогого одеколона.
- Ты отметила меня. Напомнила мне о том, что я твой. Неужели ты этого не понимала? Ты всю неделю, черт подери, оставляла на мне свой след в доме моей семьи. Я не мог тобой насытиться. Пошел к отцу и умолял его вызволить меня из соглашения с Летицией.
Я открываю глаза и вижу, что его лицо прямо передо мной.
- Зачем? Чтобы быть со мной?
Он не говорит ни слова. Не отводит взгляд. Он и не скажет, но я вижу ответ в его глазах.
Да.
- У нас бы все равно ничего не вышло, - говорю я шепотом.
Чонгук прикасается к моему лицу. Сжимает подбородок пальцами и запрокидывает мою голову.
- У нас все получится, Лиса. Посмотри на меня. - Я ловлю его взгляд, замечая пыл в светло-голубых глазах. - Мы созданы друг для друга.
Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он припадает к моим губам в поцелуе, и я открываюсь ему. Конечно же, открываюсь. Словно вновь поддаюсь дурной привычке, от которой никак не могу избавиться. Как только его язык касается моего, я с тихим стоном тянусь к нему и нащупываю ладонями его голую грудь. Поглаживаю его, цепляюсь за него, переполненная эмоциями. Жаждущая его внимания.
Из его горла вырывается низкий стон, руки повсюду прикасаются к моему телу, но этого недостаточно. Мне всегда мало, когда дело касается Чонгука. И меня. Я откидываюсь на кровать, Чонгук расстегивает брюки и спускает их вместе с боксерами, высвобождая член. Я забираюсь на него, сажусь верхом и беру рукой у основания, чтобы направить внутрь себя.
Как только я опускаюсь, у нас обоих вырывается мучительный стон. Брюки Чонгука так и остались спущены до лодыжек, рубашка расстегнута, и я начинаю решительно на нем скакать в погоне за блаженством, которое, как я знаю, захлестнет меня в считаные минуты.
Он хватает меня за талию, контролируя темп. У него такой толстый член, что полностью наполняет меня каждый раз, когда я опускаюсь вниз. Я двигаюсь на нем, внутренние мышцы сжимаются вокруг него от желания, и Чонгук утыкается лицом мне в грудь. Берет один сосок в рот и посасывает. Покусывает. Снова посасывает.
Я крепко обнимаю его, расставив колени по сторонам от его бедер, и скачу на нем, уткнувшись лицом в его мягкие, приятно пахнущие волосы. Оргазм уже близко, так близко, что я уже почти его ощущаю и принимаю его так глубоко, как только могу.
Чонгук издает сдавленный стон, который звучит приглушенно у моей груди, а потом кончает. Наполняет меня спермой, тем самым провоцируя и мой оргазм. Мы содрогаемся, цепляясь друг за друга, стоная и тяжело дыша, пока все наконец не заканчивается.
Я прижимаю его к груди, не желая больше его слушать или смотреть ему в лицо. Не сейчас. Мне хочется насладиться моментом. Близостью. Мы так близки, насколько это вообще возможно. Сомневаюсь, что кто-то способен пробудить во мне те же чувства, что и Чонгук.
Не уверена, что вообще хочу кого-то, кроме Чонгука. И это осознание вселяет в меня ужас.
- Поедем со мной домой, - бормочет он, щекоча мою кожу губами.
- О чем ты? - Я глажу его по волосам. Целую в висок. Если бы могла, то гладила бы и целовала его весь день. Мне не хочется прекращать.
- Возвращайся со мной в Штаты. Живи со мной. Будь со мной. - Он облизывает второй сосок, тот, который обходил вниманием, пока мы занимались сексом, и я закрываю глаза, а лоно сжимается с каждым движением его рта.
- Как твоя любовница? - Только ей я и могу быть, помните? Хорошенькой шлюшкой Чонгука.
- Как равная мне. Как моя партнерша. Возможно... рано или поздно... как моя жена.
От его слов меня пронзает вспышка ужаса. Это тот самый мужчина, который говорил, что никогда не женится.
Никогда.
Я отстраняюсь от него, слезаю с кровати и встаю возле нее. Бедра покрыты его спермой, на голове такой беспорядок, что приходится смахивать волосы с лица. Уверена, вид у меня еще тот.
Чонгук смотрит на меня, будто никого красивее в жизни не видел.
- Ты это не всерьез.
- Я серьезно.
Я начинаю хохотать.
- Мы слишком молоды.
- Мы были связаны по меньшей мере последние шесть лет, - спокойно говорит он. Разумно. - Это достаточно долго, Лалиса.
- Не понимаю, что ты такое говоришь. Твоя мать не позволит. И отец тоже.
- К черту моих родителей. Я финансово независим. Они не могут указывать мне, что делать. Они не контролируют мою жизнь. - Чонгук спускает ноги с края кровати, надевает трусы и брюки, а потом встает и, подтянув их, застегивает молнию и пуговицу. - Тебе стоит принять душ.
Как он может вести себя как ни в чем не бывало, заниматься такими обыденными делами, когда мы ведем судьбоносный разговор?
-Гук...
Он смотрит мне в глаза, слегка скривив губы в ухмылке.
- Что?
- Что ты делаешь? - Я машу на него рукой.
- Одеваюсь. Советую тебе сделать то же самое. Но сначала нужно сходить в душ. - Он подходит ближе, встает прямо передо мной и опускает руку к внутренней стороне моих бедер. Проводит пальцами по своей сперме, а потом подносит к моим губам. - Ты вся грязная.
Я облизываю их, как делаю всегда.
- А что потом?
- Я хочу исследовать Париж вместе с тобой.
- Как именно? - Я округляю глаза и отступаю на шаг назад. - Я пропущу занятия.
- Да и черт с ними. Ты со мной. - Он хватает меня за руки и снова притягивает к себе. - Давай найдем укромные места в городе, где я могу тебя трахнуть. Мы везде оставим свой след.
- Это... нам не стоит этого делать. - Я подавляю волну возбуждения, которая охватывает меня от такой мысли.
- Не ври, Лис. Тебе это не к лицу. - Он целует меня. Упивается моими губами. Опускает пальцы между моих ног, чтобы собрать еще спермы и снова сунуть мне в рот. Я лижу и обсасываю их, и глаза Чонгука вспыхивают, а потом он отстраняется, оставив меня с ощущением пустоты.
- Иди в душ. - Он тянется мне за спину и шлепает по заднице. Сильно. Я вскрикиваю и отпрыгиваю от него. - А не то еще получишь.
- Обещаешь? - дразню я, хлопая ресницами.
Он шлепает меня снова, на сей раз сильнее, посылая вспышку в самое нутро.
- Да. Потом продолжим, если хочешь. А теперь иди помойся. Чтобы я мог снова тебя испачкать