Глава 45
Лалиса
Я приезжаю в ресторан ровно в восемь и, толкнув тяжелые двери, впускаю с собой порыв ветра. Вечер выдался прохладным, я надела толстую черную шубу из искусственного меха, которую Джексон подобрал для меня во время нашего похода по магазинам. Она короткая, как раз прикрывает мое мини платье, оставляя ноги полностью обнаженными. Кожа на них так и сияет после отшелушивающих процедур, которые я сделала в душе.
Сегодня я уделила своему телу особое внимание, как и велел Джексон. Он хотел, чтобы я подготовилась так, будто собираюсь заняться сексом с султаном, - цитирую слово в слово.
Не знаю, откуда он черпает свои глупые идеи, но согласилась и с удовольствием побаловала себя. С тех пор как прилетела в Париж, я мало заботилась о себе. Была слишком занята, пытаясь поддерживать активность разума и тела, чтобы не погрузиться вновь в воспоминания, которые не давали покоя.
Минувшая неделя с Джексоном была похожа на эпизод из сказки. Подарила мне проблеск прежней жизни, когда я наивно верила, что Чонгук с радостью откажется от всего, чтобы быть со мной. Неделя перед Днем благодарения была одним из самых любимых мной наших общих моментов. Когда Чонгук гонялся за мной по всему поместью Ланкастеров, находил меня в темных уголках и набрасывался своими прекрасными губами и руками мне в награду.
Я скучаю по его губам и рукам. Даже по порочным, шокирующим словам, которые он мне говорил. Никто не пробуждал во мне таких чувств, как Чонгук Ланкастер.
Никто.
Передо мной простирается внушительная мраморная лестница, застланная ковром кроваво-красного цвета. Я осторожно поднимаюсь по ступеням, лодыжки дрожат из-за тринадцатисантиметровых каблуков на туфлях. Они необычайно тонкие, как и серебристые ремешки, обернутые вокруг моих ног, и я понимаю, что могу легко упасть лицом вперед.
Протягиваю руку, хватаюсь за перила и держусь за них что есть сил, пока не поднимаюсь на самый верх лестницы. Пол покрыт черно-белой мраморной плиткой, и мои каблуки звонко стучат по нему, пока я иду к одной-единственной двери с неприметной вывеской ресторана с левой стороны. Темное и таинственное помещение за ней манит меня, и я хмурюсь, удивляясь, что не слышу тихих разговоров и нежного звона столового серебра по тонкому фарфору.
Я вообще ничего не слышу.
Все еще сомневаюсь в мотивах Джексона и в том, что он задумал на сегодняшний ужин. Чувствую, будто я его кукла, а он меня наряжает. Хочет, чтобы я выглядела определенным образом, была чем-то вроде секс-бомбы, которая ставит мужчин на колени. Я то и дело расспрашивала его о других гостях, которые будут присутствовать за сегодняшним ужином, но он, как ни печально, молчал. Это раздражает.
Уверена, он делает это специально, желая быть загадочным. У него получается.
Слишком хорошо.
Как только я вхожу в чересчур теплый зал ресторана, то сразу же расстегиваю шубу, желая поскорее ее снять. Словно из ниоткуда появляется мужчина в элегантном сером костюме, подходит с вежливой улыбкой и помогает мне. Я улыбаюсь в ответ, бормо ча merci, когда он берет у меня шубу.
Все это время он не сводит глаз с моего лица, ни разу не взглянув на тело, и я задаюсь вопросом, не предупредил ли его кто-то о том, во что я могу быть одета.
Хотя эта мысль нелепа. Зачем кому-то так делать?
- Сюда, мадмуазель, - говорит он с отчетливым французским акцентом, жестом указывая мне дорогу. Ресторан небольшой. В нем темно. Царит интимная обстановка. В зале больше никого нет, что странно. Сегодня вечер пятницы. В ресторане должна царить суета, за каждым столиком должно сидеть полно людей, которые едят, пьют и болтают.
Мы проходим сквозь множество соединенных залов, все из которых пусты, и останавливаемся в последнем. В центре него стоит один круглый стол с двумя стульями и комплектами приборов. Я, нахмурившись, поглядываю на мужчину, но он только улыбается и кивает, после чего оставляет меня одну.
Наш званый ужин в действительности только для двоих? Меня и Джексона? И все?
Меня захлестывает разочарование, и некоторое время я упиваюсь им. Я надеялась завести новые знакомства. Познакомиться с друзьями Джексона, с которыми можно выпить и посмеяться. Но нас будет только двое, и я на миг позволяю себе погрустить.
Но это длится всего несколько минут. Я и так всю жизнь о многом горевала. Пора жить дальше и быть сильной.
Я обхожу зал, проводя пальцами по стене, обитой панелями темно-серого цвета, пока не останавливаюсь у окна и смотрю в суматошную парижскую ночь. На улице под окнами тянется бесконечный поток машин, по тротуарам идут люди. Деревья начинают цвести. Прекрасные и полные надежды, цветки изо всех сил держатся на ветвях в эту унылую и ветреную погоду. Я прикасаюсь к холодному стеклу кончиками пальцев, и соски возбуждаются от царящей за окном прохлады.
Едва я ощущаю чье-то присутствие, тело напрягается, но я остаюсь стоять к вошедшему спиной. Это мужчина. Я чувствую запах его одеколона. Насыщенный и яркий. Я украдкой вдыхаю его, не узнавая аромат. Джексон сменил свой излюбленный одеколон? Очень в этом сомневаюсь, поскольку он при мне купил флакон в Hermes и пах он совсем иначе.
Проходят секунды, быстро превращаясь в минуту, а мужчина все так же молчит. Я порываюсь оглянуться через плечо, как вдруг он рявкает:
- Не оборачивайся.
Сердце бешено колотится, и я делаю, как он велит, смутно узнавая его голос. Он звучит нарочито низко, будто мужчина намеренно искажает его, и я задаюсь вопросом, кто же он.
В самых темных, самых потаенных уголках души я узнаю его. Я его знаю. Он подходит ближе, все мое тело вспыхивает, и я закрываю глаза, преисполнившись отчаянной надежды. Я дрожу, внутри бушует смесь из страха и волнения. Он останавливается прямо позади меня, и, опустив голову, я гляжу себе под ноги. Вижу его темные ботинки, край черных брюк. Дыхание перехватывает, пока я жду хоть какого-то подтверждения.
Из груди вырывается судорожный вздох, когда я чувствую, как он проводит пальцем вдоль моей спины в легчайшем прикосновении, оставляя за собой след из мурашек. Ниже. Пока не касается поясницы, оттягивая край сетчатой ткани и касаясь костяшками кожи.
А потом убирает палец, и меня переполняет разочарование, но несколько мгновений спустя опускает ладони мне на плечи и уверенно их сжимает. Я выдыхаю с облегчением, тело сразу же реагирует на его прикосновение.
-Чонгук, - произношу я еле слышно.
Он крепче сжимает мои плечи, удерживая на месте. Я открываю глаза и вижу свое отражение в окне - и его тоже, стоящего позади меня. Я жадно его рассматриваю. Он так же красив, каким я его помню, может, даже стал еще красивее. Он выглядит старше. Возмужавшим. Линия его подбородка все такая же острая, как и скулы, подчеркнутые мягкими восхитительными губами. Я беззастенчиво разглядываю его в отражении и понимаю, что он делает то же самое, хотя его взгляд устремлен в другую сторону.
Он блуждает по моему телу.
- Что на тебе надето, черт возьми? - спрашивает он, его низкий голос полон изумления. - Джексон специально выбрал это платье, чтобы, мать его, свести меня с ума? Ведь получается.
Я напрягаюсь от его прикосновения и пытаюсь отстраниться, но он не отпускает.
- Ты спланировал это с Джексоном?
- А как еще я, по-твоему, тебя нашел? - Он подходит ближе, так близко, что я чувствую тепло его тела. Касание его одежды к моей обнаженной коже. - Ты рада меня видеть, Сэвадж? Прошло много времени.
Мне разом хочется и влепить ему пощечину, и наброситься на него.
- Зачем ты здесь, Чонгук?
- Ресторан в нашем полном распоряжении. Я забронировал его на ночь, - самоуверенно заявляет он.
Я хмурюсь.
- Джексон сказал, что будет званый ужин.
- Для двоих.
- Я думала, людей будет больше, - говорю я, не в силах вынести, как растерянно звучит мой голос. - Например, Джексон. Он сказал, что придет.
- Твой дорогой друг тебя обманул. -Чонгук проводит пальцами по моей руке, и я дрожу. - Ты скучала по мне?
Я думала, когда впервые увижу Чонгука по прошествии стольких месяцев - больше года, - то буду счастлива. Вне себя от радости. Но нет.
Я злюсь. В бешенстве. Чувствую себя обманутой. Использованной.
Как всегда.
- Нет, - огрызаюсь я.
- Правда? Твое тело говорит иное. - он беззастенчиво касается моей груди, проводит большим пальцем по соску, а сетчатая ткань почти не защищает меня от его требовательных рук. Соски тотчас возбуждаются, и он снова проводит по ним, вызывая ноющую боль. - Это платье должно быть запрещено законом. Мне все видно.
Я с трудом сглатываю, борясь с чувством стыда, которое норовит меня захлестнуть. Надеть это платье и прийти сюда сегодня было большой ошибкой. Я добровольно угодила в ловушку, как дурочка, какой всегда и была. Совсем как моя мать.
- Зачем ты это сделал? Как?
- Я скучал по тебе, - просто отвечает он, будто этого достаточно. - Хотел дать тебе немного времени, прежде чем подобраться к тебе.
- Звучит как полная чушь, - выпаливаю я.
- Это правда, - твердо говорит он. - Я знал, что ты в Париже, почти с первого дня, как ты сюда приехала.
Я закипаю от злости. Джексон- единственный знакомый Чонгука, с кем я поддерживала связь. Значит, выходит, это он сдал меня Чонгуку с самого начала. Но зачем?
И почему Чонгук здесь?
- Но ты не связался со мной. - Если он в самом деле хотел меня, то уже бы что-то предпринял, а не стал так долго держаться в стороне.
- Ты не хотела, чтобы тебя нашли. -Чонгук отпускает мои плечи, обхватывает меня рукой и, опустив ладонь прямо мне на грудь, слегка тянет за сетчатую ткань. - Ты могла с тем же успехом прийти голой.
- Не трогай меня, - цежу я сквозь зубы.
Он смеется возле моего уха, а потом слегка прикусывает мочку.
- Ты дрожишь, Сэвадж. Ты так сильно этого хочешь. Так же сильно, как и я.
Чонгук прижимается бедрами к моим ягодицам, упираясь в меня членом. Я закрываю глаза, не в силах устоять перед ним, но не желая так быстро уступать.
- Сначала мы должны поговорить, - я злюсь от того, как слабо звучит мой голос. Чонгук тоже ненавидит слабость. Знаю, что ненавидит. - Скажи мне, зачем ты здесь и чего от меня хочешь.
- Прежде всего я хочу этого. - Он отпускает мою грудь, ведет рукой по боку, запускает ее под подол платья, а потом обхватывает меня между ног своей большой ладонью. - Я возвращаю это себе.
- Я тебе не принадлежу, - говорю я шепотом, прикусывая нижнюю губу, когда он слегка надавливает на чувствительную кожу, прикрытую одними только стрингами телесного цвета.
- А это принадлежит. И всегда принадлежало, - самоуверенно заявляет он. - С тех пор, как нам было по четырнадцать, Сэвадж. Помнишь ту ночь?
Разве я могла забыть?
- Она навсегда запечатлена в моей памяти, - признается он. - Как и все остальные ночи, которые мы провели вместе. Их было так много. Мы не могли насытиться друг другом. - Он смещает пальцы, надавливая сильнее и скользя указательным между половых губ.
Я опускаю голову ему на грудь, с губ срывается вздох, когда он начинает меня ласкать. Что он творит со мной? Мне стыдно, что мое тело незамедлительно откликается на его прикосновения. Что колени дрожат, грозя подкоситься. Между ног сводит от жажды большего. При звуке его голоса голову наводняют воспоминания. А мои губы...
Они жаждут его губ.
- Я ждал подходящего момента. Ждал тебя, пока приводил свои дела в порядок, - он ласкает меня, водя пальцами по передней части стрингов. Я чувствую, как они с каждым касанием становятся все более влажными. - А как только представилась возможность, я рискнул. И вот мы снова вместе.
Я окончательно вырываюсь из его рук, и мне тут же не хватает его тепла. Его прикосновений Поворачиваюсь к нему лицом, впитывая его, не в силах вынести, как он красив в этом черном костюме и с безупречно подстриженными волосами. А его лицо...
Боже, его потрясающее лицо.
Он смотрит на меня, будто для него не существует больше ни одной женщины в мире. Только я.
Одна я.
- У меня кое-что есть для тебя, - говорит он, не отводя от меня взгляда, затем протягивает руку и берет что-то со стоящего позади него стола. - Это не мое.
Чонгук протягивает мне руку, и, опустив взгляд, я вижу свой дневник, который он сжимает длинными пальцами. Живот сводит, едва я вижу его, во рту пересыхает. Ненавижу этот дурацкий дневник. Из-за него я и угодила в неприятности.
Я поднимаю голову, встречаясь с Чонгуком взглядом. Кажется, будто его светло-голубые глаза смотрят мне прямо в душу.
- Когда я видела свой дневник в последний раз, он был у твоей матери.
По его лицу пробегает вспышка раздражения, но она быстро исчезает.
- Она сказала и совершила по отношению к тебе такое, отчего я до сих пор не в восторге.
- Она угрожала мне, Гук. Сказала, что обратится в полицию и сообщит им, что это я виновница пожара. Что я убила своего отчима и Кая , - бросаю ему я.
Он вздрагивает при упоминании имени Кая, и меня это удивляет.
- Все пустые угрозы. Тебе не нужно из-за нее беспокоиться. Больше не нужно.
- Ну да, конечно. - Я фыркаю, не сдержавшись. - Я не доверяю тебе. Не доверяю никому из вас, - говорю я и прохожу мимо, но он хватает меня за руку, сжимая пальцами крепко, но недостаточно, чтобы мне было не вырваться. - Отпусти меня.
- Сначала выслушай меня.
- Нет.
-Лиса. - В его голосе слышится мольба, и это становится для меня потрясением. - Хотя бы поужинай со мной. Дай мне объясниться.
Я недовольно надуваю губы, но смотрю все так же свирепо.
- Ненавижу вас с Джексоном за то, что обманом втянули меня в это.
- Ты не ненавидишь Джексона, - заявляет он с полной уверенностью.
- Тебя я точно ненавижу, - выплевываю я.
Чонгук улыбается, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание.
- На это я и рассчитывал.
- Почему просто не спросил, хочу ли я с тобой встретиться?
- А ты бы согласилась?
- Нет, - тотчас отвечаю я.
- Поэтому и не спросил, - острит он.
Чонгук отпускает меня, а его слова все звучат в голове, пока он выдвигает для меня стул. Как только я усаживаюсь, приходит официант. Пожилой мужчина в белоснежном пиджаке подает нам по бокалу вина, после чего Чонгук свободно заговаривает с ним на французском.
Я внимательно смотрю на него, гадая, кто он такой, кем он стал. Я больше не знаю его. Почти не знаю. Прошло полтора года с нашей последней встречи, и за это время мы сильно изменились. Во всяком случае, я изменилась.
Уверена, он тоже.
Как только официант уходит, я наклоняюсь над столом и сердито смотрю на Чонгука, когда он опускает взгляд на практически отсутствующий лиф моего платья.
- Тебе пора объясниться.
Он берет бокал вина и отпивает. Смотрит на него, вращая светлый напиток.
- Что ты хочешь знать?
- Что произошло между тобой и Летицией?
Он со вздохом ставит бокал на стол.
- И это твой первый вопрос.
- В конце концов, она была твоей будущей невестой, - натянуто замечаю я.
- Я порвал с ней вскоре после того, как ты сбежала. Она нарушила условия нашего контракта благодаря своему весьма неприятному тайному пристрастию к наркотикам, - говорит он. - Но уже больше года не употребляет.
- Ну и молодец, - говорю я, как ревнивая мегера. - Ты по-прежнему общаешься с ней?
- Общаюсь. - Он кивает в мою сторону. - Ты возражаешь?
- Вовсе нет, - надменно отвечаю я, а потом пробую вино. Оно яркое, холодное и вкусное.
- Хорошо. Ее девушка тоже не против, чтобы мы общались.
Я с громким стуком ставлю бокал на стол.
- Она лесбиянка?
Он вскидывает бровь.
- Послушать тебя, так это плохо.
- Нет, конечно нет, - защищаюсь я. Просто казалось, что Летиция была так сильно увлечена Чонгуком на том чертовом ужине по случаю дня рождения...
- Она бисексуалка. Впрочем, я не должен посвящать тебя в ее личные дела. Но уверен, что она не будет возражать, - признается он. - Отчасти именно по этой причине она и пристрастилась к наркотикам. Не могла быть самой собой. Родители ей не позволяли.
- А твои родители теперь позволяют тебе быть самим собой? - многозначительно спрашиваю я.
- Не особо. Просто теперь мне плевать, что они говорят, - отвечает он, водя пальцами по безупречно белой скатерти. Вверх и вниз, вверх и вниз. Я наблюдаю за их движениями.
Представляю, как они прикасаются ко мне. Проникают в меня.
- Почему ты сбежала, Лиса? - тихо спрашивает он.
Поначалу я не могу подобрать слов. Могу только смотреть на него, не в силах вынести, как точно он меня описал. Какой я была. Беглянкой. Напуганной, кроткой девочкой.
Я поднимаю подбородок, больше не позволяя старым воспоминаниям и неуверенности меня сдерживать. Решаю быть полностью честной с Чонгуком.
- Я не сбегала. Твоя мать угрожала мне. К ней как-то попал мой дневник, и она прочла мне отрывки из него вслух. Дала полчаса на то, чтобы собрать вещи и уехать из дома. Она не оставила мне выбора.
Он поджимает губы.
- Она сказала, что дала тебе взятку.
- Она солгала, - выпаливаю я, злость захлестывает меня, заставляя повысить голос. Я не сбегала. Меня прогнали. Что еще я могла сделать? - Я решила, что ты сам дал ей дневник.
- Можно подумать, я стал бы это делать, - отвечает он.
- Тогда как он к ней попал?
На его лице отражается раскаяние.
- Я взял его с собой для сохранности. Видимо, она копалась в моих вещах.
- Как ей повезло найти мой дневник и использовать его против меня. - Я медленно качаю головой. - Я боялась, что твоя мать сдаст меня властям, и меня арестуют за убийство. Поэтому я не вернулась в школу «Ланкастер». Собрала немного денег, купила новый телефон, заблокировала все соцсети и перестала общаться... почти со всеми.
- Те, кто убегает, обычно пытаются сбежать от последствий собственных поступков. -Чонгук смотрит на меня с напряженным выражением лица. Я не утруждаюсь поправить его насчет побега. - Это ты устроила пожар?
- Разве ты не читал дневник? - многозначительно спрашиваю я. Он кивает. - В нем мои признания.
Я не удосуживаюсь упоминать о своей матери. Не собираюсь открывать Чонгуку правду. Одному богу известно, что он сделает с этой информацией.
- Я читал его, - огрызается он. - А еще знаю, что у вас с Каем была... связь.
Я морщусь, мне тошно от того, как это звучит.
- Давай называть вещи своими именами. Кай принуждал меня к сексу. Неоднократно. А я вместо того чтобы устроить скандал и расстраивать наших родителей, уступила ему и позволила этому случиться.
Снова и снова, и снова.
- Ты была ребенком. - Выражение его лица наполнено отвращением.
Ко мне?
- Мы тоже были детьми, когда трахались, - замечаю я, чтобы его позлить.
- Не совсем, - возражает он с раздражением. - Нам было по восемнадцать. И я не заставлял тебя спать со мной.
- Брось, - фыркаю я, беру бокал и допиваю остатки вина. Мне нужно больше алкоголя, чтобы вынести этот разговор.
- Ты в самом деле ставишь меня в один ряд со своим похотливым погибшим сводным братом, который дрочил в ванной, пока ты принимала душ? Который насиловал тебя? - Он приподнимает бровь. - Тогда мне стоит уйти прямо сейчас. Нет никакого смысла продолжать этот разговор.
Господи, как он бесит.
- Чего ты от меня хочешь, Чонгук? - спрашиваю я, слегка стукнув кулаком по столу, отчего вся посуда на нем звенит. - Ты пришел, чтобы снова порезвиться со мной как в старые добрые времена? Не уверена, что смогу справиться с таким, как ты. Больше не смогу.
- Значит, ты стала слабее, чем была в восемнадцать? Ведь тогда ты была чертовски сильной, Сэвадж. Не терпела ни моих выходок и уж точно ни чьих-то еще, - говорит он с восхищением в голосе.
Это неправда. Я терпела все его выходки с лихвой. Он был груб и унижал меня. Оскорблял и обращался со мной, как с мусором, но я все равно возвращалась к нему. Но есть нечто особенное в его взгляде. В словах, которые мне говорит. В его требовательных прикосновениях и настойчивых поцелуях, которые всегда удерживали меня в его власти.
Быть может, я больше не хочу этого. Невзирая на подспудное желание, трепещущее во мне в этот миг от его близости, я начинаю думать, что Чонгук Ланкастер мне не подходит.
Совсем.
Официант приносит первые блюда и ставит перед нами крошечные тарелочки. Понятия не имею, что это такое, но улыбаюсь официанту, и он, кивнув, кланяется и выходит из зала.
- Я не допущу, чтобы меня снова затянуло, - говорю я, когда официант уходит.
- Куда?
- На твою орбиту. - Я смотрю в свою тарелку. - Что это?
- Фуа-гра, деревенщина, - весело отвечает Чонгук и вонзает в блюдо вилку.
Мы едим в тишине, пока не опустошаем тарелки, и официант приходит снова и уносит их, сперва налив нам по бокалу вина. Я потягиваю его, нуждаясь в пьяной удали. Мне тошно от того, как неуверенно я себя чувствую. Я не хочу быть здесь с Чонгуком .
Но в то же время хочу. Я так рада, что он сидит сейчас со мной и наблюдает внимательным взглядом, подмечая каждое мое движение. Я скучала по нему. Он так резко исчез из моей жизни, а теперь так же резко в нее вернулся. Не знаю, что и думать.
- Твои родители нашли другую племенную корову, - ой, прошу прощения, - другую богатую наследницу тебе в жены? - спрашиваю я.
Чонгук откидывается на спинку стула.
- Ревность тебе не к лицу, Лиса.
Я сжимаю руки в кулаки.
- Я ни к кому не ревную. Мне было жаль Летицию. Казалось, будто единственная цель ее жизни - выйти за тебя замуж и родить тебе сыновей, чтобы продолжить род Ланкастеров. Мы не в Средневековье живем.
- Это не было единственной целью ее жизни, хотя сомневаюсь, что смогу убедить тебя в обратном. Ты будешь верить, во что хочешь верить. И нет, я не нашел себе другую наследницу жены. Я вообще не собираюсь жениться, если хочешь знать, - надменно сообщает он, напоминая мне избалованного принца.
- Будешь путешествовать до конца жизни и тратить все свои деньги? - я выгибаю бровь.
- Их не потратить еще как минимум трем следующим поколениям, - говорит он, откровенно хвастаясь. - Да и вообще, что в этом такого? Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться с тобой, Сэвадж.
- Ты не можешь вернуться в мою жизнь, будто никогда не покидал ее, Ланкастер, - с раздражением отвечаю я.
- Только что вернулся, - говорит он, явно довольный собой.
Официант снова входит в зал, и блюда сменяются одно за другим, каждое лучше предыдущего. Вкусный суп с артишоками и черным трюфелем. Всевозможные виды хлеба со сливочным маслом с греховно восхитительным вкусом. Все больше и больше вина, пока перед глазами все не начинает расплываться, и я запросто отправляю в рот кусочек ягненка. Но мне тут же хочется плакать, едва я думаю о бедном пушистом создании, которое было убито для того, чтобы мы могли насладиться этим блюдом.
- Ведешь себя как ребенок, - осуждает Чонгук, когда я отодвигаю тарелку, испытывая отвращение к самой себе.
- Ягнята такие хорошенькие. - Губы дрожат. Я вот-вот расплачусь.
Чонгук только с гримасой качает головой.
Я не понимаю, что между нами происходит, но не хочу об этом спрашивать. Хуже того, я не понимаю, что происходит со мной и почему я так расчувствовалась. Я в замешательстве оттого, что снова оказалась рядом с Чонгуком . Ем причудливые блюда и наслаждаюсь его присутствием. Я должна злиться на него. А еще должна быть сильнее. Впустить его обратно в свою жизнь, скорее всего, ошибка.
Он просто воспользуется мной. Знаю, что так и будет.
Как только тарелки уносят, Чонгук откидывается на спинку стула и рассматривает меня праздно и высокомерно. Вот бы быть такой же уверенной в себе, так же повелевать своим окружением. Деньги наделяют его властью, хотя я уверена, что родители говорили ему, что он может заполучить все, что пожелает.
Достаточно только это купить.
- Поехали со мной в отель, - говорит он глубоким голосом.
Слово «да» так и вертится на кончике языка, но я сдерживаюсь.
- Зачем? Чтобы ты меня трахнул?
Он ухмыляется.
- Я в деле.
- А я нет. - Я бросаю салфетку на стол и встаю, стараясь не замечать, как трясутся лодыжки.
Дурацкие туфли.
Сделав глубокий вдох, я подхожу к окну, стоя спиной к
Чонгуку, и смотрю на улицу. На дорогах стало свободнее. На улицах почти не осталось людей. Ветер все так же налетает, и, когда я прикасаюсь к стеклу, оно оказывается ледяным.
В зал входит персонал, и я слышу, как они убирают со стола, тихо бормоча на французском, и Чонгук тоже с ними переговаривается. С тех пор как приехала, я подучила язык, но говорю не так свободно, как Чонгук. Его голос звучит мелодично, акцент отчетливый. Безупречный. Сексуальный.
В нем все сексуально, черт возьми, хотя так не должно быть.
Нахмурившись, я прижимаю всю ладонь к стеклу, чтобы холод помог взбодриться. Ледяной воздух сковывает ладонь, пробуждая меня от оцепенения, вызванного вином и жирной пищей. Это я убежала от него. Он не мог контролировать свою мать или отца. Это они его контролировали, а я была отвлекающим фактором. Им нужно было избавиться от меня, и я угодила в их ловушку.
Как глупая, наивная девчонка, какой и была.
Как только официант и прочий персонал уходят, я снова слышу, как Чонгук двигается. Его шаги приближаются, пока он вновь не оказывается позади меня, окутывая своим теплом, пытаясь заманить меня.
Я на миг закрываю глаза, напоминая себе о том, что должна оставаться сильной.
- Когда ты уехала из нашего дома... - начинает он, а потом сразу замолкает, будто пытается подобрать правильные слова. - Прошло уже почти полтора года, а тот день до сих пор ярко запечатлен в моей памяти. Я понял, что моя мать тебе сделала, но ты уже ушла. Я пытался написать тебе. Дозвониться. Но ты не отвечала. Ты так и не ответила. Будто исчезла без следа. Я решил, что ты не хочешь, чтобы тебя нашли.
- Я не хотела, - тихо признаюсь я.
- А потом все завертелось с моей сестрой. - Он издает вздох, и мое сердце болит за него, когда я слышу множество эмоций в этом звуке. - Летиция тоже стала источником проблем. Все это отвлекло меня, и мне нужно было поддержать семью. Джени до сих не выздоровела. Она винит мать в том, что та намеренно вредит ее здоровью, но я не знаю, во что верить.
Я оборачиваюсь, когда он произносит эти слова, рот приоткрывается от шока.
- Ты это серьезно? Насчет Джени ?
Он кивает со страдальческим выражением лица.
- Но я ей не верю. Наша мать ни за что бы так не поступила. Она любит Джени больше всего на свете. Она хочет, чтобы та поправилась.
Я помню все, что мне говорила Джени. Все маленькие звоночки. Так что вполне логично слышать от нее такие обвинения. Я верю ей. Но не могу сказать об этом сейчас Чонгуку.
- В начале года я сам пытался тебя найти. Но когда ничего не вышло, нанял частного детектива, и он нашел тебя. В Париже. Несколько недель спустя я столкнулся с Джексоном , и он признался, что говорил с тобой, - продолжает объяснять Чонгук.
- Почему ты приехал повидаться со мной только сейчас? Почему не сделал этого тогда? - спрашиваю я, мне необходимо это знать.
- Потому что время лечит? - Он отвечает слабой улыбкой, но она сразу же меркнет, когда я смеряю его сердитым взглядом. - Не знаю, Лис . Я знал, что ты не захочешь меня видеть.
Беда в том, что я была бы очень рада его увидеть, но не так. Не в результате договоренности с Джексоном, который обманом заставляет меня прийти в ресторан, якобы на званый ужин с другими гостями.
- Ты обманом завлек меня на встречу. Можно подумать, это намного лучше, - отвечаю я, скрестив руки. Этот жест заставляет Чонгука опустить взгляд к моей груди, и в его глазах вспыхивает жар. - Заманить меня сюда под предлогом званого ужина. Неужели ты правда думал, что я нормально к этому отнесусь?
- Это была идея Джексона, - подчеркивает он с раздраженным вздохом. - Мне стоило знать, что ты разозлишься.
- Зачем ты искал меня, Гук? - тихо спрашиваю я. Мне нужно знать.
- Хотел убедиться, что с тобой все хорошо, - признается он. - Я чувствовал себя виноватым. Будто я в ответе за то, что тебя заставили уехать.
- Я испугалась, - открываюсь я, потупив взгляд на убранный стол. Теперь на нем лежит только мой дневник. Боже, как же я ненавижу эту вещицу. - Мне не хочется переходить дорогу твоей матери.
- Она только сыплет пустыми угрозами, - говорит он, но я не верю ему. Возможно, она такая с ним, но точно не со мной. - Я бы ни за что не позволил ей причинить тебе вред.
- Я не вернусь в ее жизнь и не дам ей такую возможность, - говорю я.
- Если ты со мной, то и она будет присутствовать в твоей жизни, - отвечает он.