Глава 43
Лалиса
Шестнадцать месяцев спустя
Я выхожу из Uber, глубоко вдыхая свежий влажный утренний воздух, и иду через площадь к месту встречи. Последний год я провела в Европе, по большей части в Париже.
Я учусь, изучаю историю искусств, погружаюсь в исследование разных периодов искусства и смыслов, заложенных в картинах. Изучаю и самих художников. Это утомительно. Но увлекательно.
Я наслаждалась каждой минутой.
В прошлом я окружала себя красивыми людьми. Была ослеплена их богатством и тем, что они способны с ним сделать. А теперь я окружаю себя осмысленным искусством. Красивые люди причинят боль. Так уж они устроены. А прекрасное искусство?
Оно позволяет изучить себя. Постичь. Пробуждает чувства. И редко причиняет боль.
Я иду по площади, рассматривая величественные здания вокруг. Дизайнерские магазины еще закрыты. Вдали смутно виднеется отель. И не подумаешь, что знаменитая достопримечательность была всего в нескольких метрах.
Ну конечно, он остановился именно в нем. Вполне логично.
Я мало обследовала первый округ Парижа, за исключением Лувра, но даже тогда не отхожу далеко от музея и окружающих его садов. Я теперь не любительница ходить по магазинам. Хотя никогда ею и не была. Мне не нужно ходить на шопинг, покупать одежду или сумки из последних коллекций.
Такие занятия я оставляю своей матери.Утром на Вандомской площади тихо. Изящные здания похожи друг на друга.
В центре стоит массивная колонна со статуей Наполеона на вершине. Я останавливаюсь и смотрю наверх, проникаясь историей, прохладным ветерком, болтовней идущих позади меня француженок.
Отъезд из штатов, возможность оставить все в прошлом стала бальзамом для моей израненной души. Даже спустя столько времени мне все еще больно от того, как со мной обошлись Ланкастеры. Особенно Чонгук , который так и не связался со мной после моего отъезда. Ни разу не позвонил, не написал, и с тех пор я больше его не видела. Поверил ли он в ложь своей матери? Не сомневаюсь, что Джени тоже сочинила свою изощренную историю.
После всего, что мы с Чонгуком пережили, мне до сих пор не дает покоя, что он поверил им, а не мне. Но конечно, они ведь семья. А я никто. Он с легкостью избавился от меня и больше не вспоминал. Все, что было между нами, в итоге оказалось маленькой порочной тайной. Он монстр. Злодей.
А я его маленькая глупая игрушка.
Но, несмотря ни на что, мои чувства не угасли. Я скучаю по нему.
Порой я боюсь, что они стали только сильнее, и это вселяет в меня ужас.
После случившегося в доме Ланкастеров, на следующий день после Дня благодарения, мама отвела меня в магазин, купила мне новый телефон и сменила номер. Я удалила все страницы в соцсетях, не удосужившись перед этим проверить комментарии или личные сообщения. Я завела несколько аккаунтов в соцсетях, но почти ничего там не выкладываю. Я вижу, что происходит в жизни людей, с которыми училась в старшей школе. У большинства открытые страницы, с которых они вещают о своих похождениях на весь мир. Я смотрю их посты, сторис, и порой, когда мне особенно одиноко, внутри зарождается тоска, напоминая обо всем, чего я лишилась.
Но приехав сюда, я обрела намного больше.
В своей жизни я совершила много ошибок. И продолжу их совершать, но сейчас чувствую себя увереннее. Более зрелой. Я знаю, что мне еще предстоит много работы над собой, но в штатах я шла в никуда.
В школе «Ланкастер». В отношениях с матерью. Если бы я осталась там, бог знает, что бы со мной было. Несомненно, я пошла в мать, но не собираюсь идти по ее стопам.
Я вижу ее ошибки. Вижу, что она продолжает их совершать.
Я отказываюсь использовать мужчин, зависеть от них. Я хочу влюбиться в мужчину без оглядки на его благосостояние. Мне все равно, богат он или нет - я уже знаю, что счастье за деньги не купишь. Я хочу построить карьеру и свою жизнь так, чтобы зависеть только от себя.
И больше ни от кого.
По иронии, сразу после того, как я окончила школу, но еще не улетела в Европу, мама призналась, что кое-что утаила от меня: Джонас оставил мне небольшое наследство. Счет, которым я могу воспользоваться для учебы в колледже или для всего, чего пожелаю. Я воспринимаю эти деньги как подарок.Благословение от Джонаса. Мне жаль, что мы его потеряли. Я знаю, что мама запаниковала и решила, что мы лишимся всего, в чем, наверное, была права. Мне тошно, что он умер из-за этого. Я любила его как родного отца, хотя не уверена, какие чувства к нему испытывала мама под конец их отношений.
Однако Кая мне совсем не жаль.
Надеюсь, он горит в аду.
Замечаю бутик Van Cleef and Arpels неподалеку и подхожу, чтобы рассмотреть витрину. Я задерживаю взгляд на сверкающих бриллиантах. Специальная коллекция, посвященная Ромео и Джульетте, напоминает мне об углубленных уроках английского, которые мы посещали с Чонгуком в выпускном классе. Обреченные возлюбленные, которым запрещено видеться по воле враждующих семей.
Знакомо.
Украшения сверкают и сияют в свете ламп. Van Cleef - один из самых дорогих, самых вожделенных брендов. Джонас подарил маме их ожерелье Alhambra на день рождения, когда мне было четырнадцать. Было время, когда она носила его каждый день, демонстрируя всем встречным, что она достаточно богата, чтобы быть обладательницей такого украшения.
Отвернувшись от витрины, я направляюсь в Ritz. Вхожу в отель и изо всех сил стараюсь не показаться деревенщиной, которая не может оторвать взгляда от окружающей роскоши. Вестибюль великолепен, и я будто оказываюсь в другом времени. Воздух благоухает. Люди элегантны. Повсюду расставлены пышные цветочные композиции, над головой висят сверкающие люстры, окутывающие пространство рассеянным светом.
- Мое любимое время года!
Я оглядываюсь и вижу, как по изящно изогнутой лестнице ко мне спускается Джексон с улыбкой на дружелюбном лице. Я мчусь к нему, и он заключает меня в крепкие объятия. Льну к нему и обнимаю, радуясь, что мы остались друзьями. Он каким-то образом нашел меня в Интернете связался через личные сообщения. С тех пор мы поддерживаем связь. Когда он недавно написал мне, что будет в Париже и хочет встретиться, я не могла не согласиться.
- Я так рад тебя видеть! - говорит он, отстраняясь, но продолжая держать меня за плечи. Беззастенчиво рассматривает меня в свойственной ему манере.
- Выглядишь чудесно. Париж пошел тебе на пользу.
- Ты тоже замечательно выглядишь, - отвечаю я. Так приятно видеть знакомое лицо. - Зачем ты приехал?
- О, милая, давай поговорим об этом позже, когда присядем. А пока выпьем чаю и все обсудим.
Монти ведет меня в чудный ресторан как из парижской мечты. Огромные окна обрамляют красивые позолоченные рамы, потолок выкрашен в небесный цвет, а обитые панелями стены - в молочно-белый. Вся мебель кремового, бледно-розового и золотистого цветов, на столах белоснежные скатерти и стеклянные вазы, в которых стоят нежные композиции из свежих цветов.
Мы садимся на изящные стулья, и я молча любуюсь Монти, который выглядит здесь в своей стихии
На нем коричневый костюм в клетку без галстука и пастельно-желтая рубашка, отросшие волосы падают на лоб, а глаза блестят озорством, когда он смотрит на меня.
- Ты одета... безупречно. - Он с улыбкой рассматривает мой наряд.
На мне простое платье с цветочным принтом, которое я нашла в небольшом магазинчике прошлым летом. Волосы распущены, в ушах гвоздики с бриллиантами, которые мне подарил Джонас на шестнадцатый день рождения. Я взяла с собой одну из старых черных маминых сумок от Chanel, но только потому, что пришла в Ritz, и надеюсь, что выгляжу соответствующе.
Всегда отчаянно стараюсь вписаться. От этой привычки оказалось трудно избавиться.
- Я как раз подумала о тебе то же самое, - говорю я с улыбкой.
- Ты про это старье? - Монти опускает взгляд на свою грудь, а потом снова смотрит на меня. - Хотел быть похожим на денди.
- Думаю, у тебя получилось.
Подходит официант, и Джексон заказывает нам чай.- Еще рано, - говорит он, когда официант уходит. - Они пойдут нам навстречу и дадут посидеть здесь пару часов и посплетничать, пока наконец не настанет время обеда, и мы сможем сделать заказ из меню. Или у тебя другие планы?
- Я освободила весь день только для тебя.
Он упирается локтем в стол, подпирает подбородок и сморит на меня, хлопая ресницами.
- Расскажи, чем ты занимаешься. Со сколькими красавчиками познакомилась? Как не поправилась на двадцать килограммов со всей местной выпечкой с маслом? Клянусь богом, милая, ты стройна как никогда.
- Сначала скажи мне, зачем ты прилетел. - Я нисколько не изменилась в том, что касается разговоров о самой себе.Мне все так же не нравится это делать.
- Ох, господи. Разумеется. - Он небрежно машет рукой. - Я прилетел ради одного обладателя хрена. К сожалению, он превратился в хренова мудака и выставил меня из своей маленькой дерьмовой квартирки. И теперь всю следующую неделю я коротаю в Ritz и не знаю, что делать дальше. Поменять билет и вернуться домой пораньше? Или приятно провести время в городе любви?
- Ты должен остаться. - Я тянусь через стол и нежно касаюсь его руки. - Посмотреть Париж. Съесть уйму выпечки с маслом.
- Один? - Он хмурится. - Я бы предпочел проводить время в дерьмовой квартирке с тем дерьмовым парнем с огромным членом. Если только, может, ты хочешь показать мне достопримечательности.
- Разве ты здесь раньше не был? Наверняка сам можешь показать мне город лучше, чем смогла бы я, - напоминаю я.
- Это правда. Уверен, ты успела побывать на автобусной экскурсии и подняться на Эйфелеву башню, я прав? - Он приподнимает бровь.
Я закатываю глаза.
- Конечно, я сделала это в первую очередь. Я впервые сюда приехала. Но теперь мне это наскучило. Бываю только в Лувре во время занятий. В остальном мне тут совсем не нравится. Слишком много туристов.
- Ах, а скоро начнешь курить сигареты, сидя возле маленького кафе и источая презрение. - Он смеется с явным восторгом. - Париж точно пошел тебе на пользу.
- Мне жаль, что у тебя не сложилось с твоим парнем, - тихо говорю я, когда его смех смолкает. - Ты грустишь из-за расставания?
- Милая, я совсем не грущу. Я бы не назвал это расставанием. Я приехал сюда ради секса. Вот и все. Это не было великой любовью. Отнюдь не то, что ты пережила. - Джексон фыркает.
Он единственный, кому я рассказала о Чонгуке и о том, что между нами произошло. Я не стала вдаваться в подробности, но ему известно достаточно. И сейчас, даже год спустя, он считает нас несчастными возлюбленными, которым суждено было быть вместе, пока семья Чонгука не вмешалась и все не испортила. В глазах Джексона мы современная версия Ромео и Джульетты.
Вот бы все было так просто.
Следующий час мы сплетничаем и смеемся, и я жадно ловлю каждое слово Джексона, пока он рассказывает обо всем, что случилось за прошлый год. В декабре он окончил МТИ и теперь взял годичный перерыв между колледжем и началом настоящей жизни.
- Это фишка такая? - спрашиваю я, хмурясь.
- Нет. Наверное, нет. Но я сделал это своей фишкой. Кто хочет сразу приступать к работе и вкалывать до конца своих дней? - Он машет рукой. - Точно не я.
- А тебе вообще нужно работать? - спрашиваю я, делая глоток чая с молоком.
- Нет конечно. Даже моим внукам не нужно будет работать, хотя я в любом случае не планирую ими обзаводиться. Но мне станет скучно. Путешествовать и сменять одни отношения за другими можно только до поры до времени. О, а еще ходить по магазинам.
- Ты любишь ходить по магазинам? - спрашиваю я с надеждой. Мне вдруг безумно хочется заскочить в пару магазинов. Люксовых и красивых. Как маленькое коммерческое произведение искусства.
- Я гей и интересуюсь модой. Конечно, я люблю ходить по магазинам, - отшучивается он, закатывая глаза. - Давай пообедаем, и я куда-нибудь тебя свожу.
Мы заказываем салаты и сэндвич на двоих. Еда восхитительна, как и компания. Джексон рассказывает мне множество историй о людях, о которых я слышала, но которых не знаю лично. О младших братьях и сестрах парней, с которыми училась в школе. Даже упоминает о Джени .
- Она попала в больницу перед Рождеством, - говорит он, понизив голос. - Чуть не умерла.
- Что? - Пускай мне тошно от того, как она со мной поступила, но Джени всегда будет мне небезразлична. Даже если сама презирает меня.
- Да. - Он кивает с серьезным выражением лица. - Семья держала все в строжайшем секрете. Но сейчас она вышла. Кажется, ее выпустили под Новый год, но никто по-прежнему не знает, что именно с ней не так. Она так и не вернулась в школу «Ланкастер». Слышал, Тэхён сам не свой.
- Это ужасно, - говорю я, потупив взгляд в стол, разум наполняют воспоминания о Джени . Она была добра ко мне... до поры до времени. - А как там... Чонгук?
- А что Чонгук?
В голосе Джексона слышится столько едва сдерживаемого веселья, что я резко поднимаю на него взгляд и прищуриваюсь.
- Что знаешь ты, чего не знаю я?
- Много чего, - протягивает он с дьявольской улыбкой. - С чего начать?
- Первым делом расскажи самые пикантные новости. - Я наклоняюсь вперед, жаждая их услышать. Хорошие и плохие.
- Он порвал с Летицией.
- Что? - Я делаю резкий вдох, голова идет кругом от новости, которую я прокручиваю снова и снова. Пускай Чонгук говорил, что хотел этого, но я думала, что все это пустые разговоры. Что он говорил не всерьез. Его родители никогда бы этого не допустили.
- Дело вот в чем. - Джексон понижает голос до шепота, будто в зале сидят его знакомые, которые услышат, как он сплетничает. Возможно, так и есть. - Она наркоманка. И дела стали совсем плохи. В Рождество перед твоим отъездом она была в ужасном состоянии. Прогуливала школу, едва выживала изо дня в день. В начале года родители отправили ее в центр реабилитации. Гук придумал какую-то чушь о том, что они подписали контракт, а она нарушила его из-за того, что принимала наркотики. Я, конечно, не могу винить парня. Кто хочет жениться на наркоманке?
- А это правда? - спрашиваю я, пытаясь переварить мысль о том, что они в самом деле разорвали правомерное соглашение. - Что у них был подписан контракт перед предстоящим браком?
- Вроде того. Я уверен, что они его подписали. Семьи потомственных богачей - странные люди.
- Хотят все фиксировать на бумаге. - Джексон пожимает плечами. - В общем, он порвал с ней. А еще, как и ты, сдал экзамены экстерном и закончил школу раньше срока. И не пошел в колледж к огромному потрясению и ужасу своих родителей. Решил сделать то, что делает любой уважаемый молодой человек, не стесненный в средствах, и отправился путешествовать по материку.
Я хмурюсь.
- По материку?
- В основном по Европе, дорогая. Некоторое время жил на Виргинских островах, где обзавелся насыщенным загаром. Совсем недолго пробыл в Австралии. Слышал, он счел, что люди там слишком милые.
Мне хочется смеяться. А еще плакать. Это так похоже на Чонгука - сказать, что дружелюбные австралийцы слишком милые.
- Он везде побывал. Ты не следишь за его блогом? - спрашивает Джексон.
Я себе этого не позволяла. Сразу же заблокировала его после произошедшего и больше к нему не заглядывала. Как бы сильно мне ни хотелось.
- Где он сейчас?
- Не знаю. - Джексон пожимает плечами, но в его голосе и блеске в глазах есть что-то странное.
Думаю, он знает, но не говорит.
Когда мы заканчиваем, Джексон оплачивает счет (он не дал мне разделить его, сказав, что я его гостья), мы выходим из отеля и неторопливо шагаем мимо витрины Van Cleef and Arpels.
- Боже, у них необыкновенные украшения, - говорит он, устремляясь к одной из витрин. - Как маленькие произведения искусства.
- Очень красиво, - соглашаюсь я, встав рядом с ним. Джексон рассматривает их какое-то время, а потом выражение его лица меняется. Будто ему на ум пришла отличная идея.
- Если бы ты могла выбрать любое украшение, скажем, кольцо с огромным бриллиантом или крупные серьги с изумрудами, что бы ты выбрала? Какое украшение было бы самым желанным? - спрашивает он, не сводя глаз с витрины.
- Ожерелье, - отвечаю я, не раздумывая.
- Ожерелье? - Он хмурится и смотрит мне в глаза, будто я его разочаровала.
- Да. Если возможно все, то я бы хотела, чтобы оно было усыпано бриллиантами и плотно облегало шею, почти как ошейник. - Мысли, как часто бывает, уносятся к Чонгуку. До сих пор. Даже столько времени спустя. - Хочу, чтобы оно было тяжелым, и я чувствовала вес камней и металла на коже. И хочу, чтобы человек, который мне его подарил, воспринимал это ожерелье совсем как... заявление прав. Будто я принадлежу ему. - Я замолкаю, тут же смутившись.
На миг я немного потерялась в фантазиях.
- Так-так, - тянет Джексон . - Прямо-таки извращение какое-то.
Щеки вспыхивают.
- Я уже говорила, что мне такое нравится.И он единственный, за исключением Чонгука, об этом знает.
- Принято к сведению. Значит, когда однажды мужчина из твоих фантазий придет ко мне и спросит, что тебе подарить, я буду знать, что ему ответить, - говорит Джексон .
- Сомневаюсь, что мужчина из моих фантазий захочет купить мне бриллиантовое ожерелье, - говорю я.
Джексон обиженно надувает губы.
- И почему нет?
- Главный мужчина из моих фантазий, скорее всего, не захочет, чтобы его со мной видели. Меня, наверное, пожизненно изгнали из нью-йоркского общества - говорю я.
Моя мать держится в стороне, тайком встречаясь со своим любовником Говардом.
Всегда любовница. Изредка невеста.
Неужели я тоже обречена на такую жизнь?
Нет.Я этого не допущу.