Глава 29
Лалиса
Я заканчиваю собирать сумку, когда раздается стук в дверь. Прежде чем успеваю ее открыть, в комнату врывается Джени. На ее милом, как у эльфа, личике написано нетерпение.
- Ты чего так долго?
- Я закончила, - говорю я, закидывая сумку на плечо. Я могла взять чемодан, но решила, что он слишком большой. К тому же мы едем всего на неделю. Сколько одежды мне понадобится для поездки на каникулы по случаю Дня благодарения?
У Джени глаза чуть не вылезают из орбит.
- Это все, что ты с собой берешь?
- А что мне еще нужно?
Она смеется.
- Просто ты никогда не проводила целую неделю с моей семьей в Ньюпорте. Погоди и увидишь. Возможно, придется отвести тебя на шопинг. Или можешь совершить набег на мой шкаф.
Я окидываю ее взглядом с ног до головы.
- Сомневаюсь, что я влезу в твою одежду.
- Влезешь. Поверь. У меня полно одежды всевозможных размеров из-за того, что вес постоянно меняется. - Она издает драматичный вздох. - Смерть ужасно сказывается на организме, независимо от возраста.
-Джени , - браню я, выходя за ней из комнаты. - Ненавижу, когда ты так говоришь.
- Когда говорю правду? Тэхёну тоже не нравится, - беззаботно говорит она.
Мы выходим из здания, холодный воздух бьет в лицо, словно пощечина. Я дрожу даже в толстом пальто, пока мы идем к гладкому черному «линкольн таун кар», поджидающему нас на парковке с открытым багажником, возле которого стоит водитель.
Он бросается ко мне, протянув руку.
- Позвольте я это возьму, мисс.
Я отдаю ему свою сумку и бросаю на Джени многозначительный взгляд, как только водитель уходит. Она вприпрыжку идет рядом со мной и смеется.
- У богатства есть свои преимущества, - говорит она. - Например, слуги на подхвате и личный водитель, который отвезет, куда нужно.
Кажется, в горле вот-вот встанет ком.
-Чонгук присоединится к нам?
- О нет. Ни за что. С тех пор как получил права, он ездит на семейные сборища на своей машине. Всегда.
Слава богу. Сомневаюсь, что смогла бы сидеть с ним в машине, когда Джени рядом с нами. Я либо набросилась бы на него, либо выцарапала ему глаза.
- А почему ты не ездишь с ним? - спрашиваю я, садясь вслед за ней на заднее сиденье автомобиля. Водитель захлопывает дверь, садится за руль и выезжает с парковки.
- Мама не разрешает ему меня возить. Говорит, что он слишком безрассудный. Боится, что он намотает одну из своих машин на дерево, и я умру на месте. - Снова раздается ее смех, хотя он омрачен печалью. - Иронии ей не занимать.
Я не вполне понимаю, что Джени имеет в виду, но мне даже страшно спрашивать.
Поэтому я молчу.
Весь путь мы говорим обо всем и ни о чем. Движемся медленно, дороги запружены людьми, как и мы, желающими поскорее уехать. Я то и дело смотрю в окно и поражаюсь пробкам.
- Если бы мы прождали еще немного, то пробки стали бы только хуже. На следующей неделе будет настоящий кошмар, - говорит Джени.
- Какие планы на сегодняшний вечер? - Меня беспокоит, что я не взяла с собой красивой, подходящей для ужина одежды, особенно после реакции Джени на мой скудный багаж.
- Мы пойдем в очень дорогой ресторан, - манерно тянет Джени. - Но не волнуйся. Обстановка там неформальная. Есть места на свежем воздухе. И у открытого огня, возле которого можно посидеть и погреться. Полно алкоголя и закусок, за которые можно и жизнь отдать.
- Алкоголя? - спрашиваю я ослабшим голосом.
- Папе всегда удается стащить для меня пару глотков. - Она смеется. - А раньше я никогда не пила, представляешь? Чонгук все еще верит, что я хорошая девочка, но в последнее время я позволяю себе пробовать... всякое. В особенности то, что не идет мне на пользу.
Я вспоминаю, как сама в четырнадцать лет, как воришка, тайком отпивала шампанское из оставленных гостями бокалов. Что же, должно быть, подумал обо мне богатый и высокомерный Чонгук Ланкастер? Господи, какая я была жалкая. Думала, что выгляжу взрослой в своем безвкусном платье без бретелей, которое за год до этого надевала на свадьбу двоюродной сестры, где присутствовала в качестве подружки невесты. Грудь с тех пор выросла, а потому чуть ли не вываливалась из платья.
Воспоминание стало болезненным. Уверена, Уит видел во мне жалкую девчонку, которой можно легко воспользоваться, что он и сделал.
- Родителям не терпится с тобой познакомиться, - продолжает Джени . - Я все им о тебе рассказала.
- Все рассказала? - Такое чувство, будто я иду прямиком в ловушку. В конце концов, я же идиотка, чья мать спала с отцом Джени и по сути разрушила их брак.
А вдруг ее мать будет обвинять меня, как это делал Чонгук? Я влипла.
- Они знают, кто ты, особенно мой отец, - говорит Джени. - Мама высказала пару нецензурных слов, но не волнуйся. Она будет исключительно вежлива в присутствии остальных. «Грубить неприлично» - цитирую.
Я прижимаюсь лбом к стеклу и закрываю глаза. Вот я глупая. Зачем я так с собой поступаю? Иду в логово львов, и все они голодны. Жаждут откусить от меня кусочек. А от Джени никакой защиты. Я обожаю ее, но ей не хватит сил дать отпор родителям.
А тем более Чонгуку.
Можно подумать, я стану его отталкивать. Он тоже моя слабость.
Спустя примерно час пути мы наконец подъезжаем к двойным резным воротам из черного металла. В считаные мгновения они открываются, пропуская нас на территорию, и впереди до самого горизонта тянется бесконечная черная мощеная дорожка, петляющая среди растительности. Я смотрю в окно, как маленькая девочка, прижавшись лицом к стеклу, пока мимо проносится великолепный пейзаж. Пышный зеленый газон и огромные деревья с облетевшей из-за недавнего похолодания листвой. По мере продвижения появляются высокие зеленые кусты, тянущиеся по обеим сторонам дорожки, и я понимаю, что мы, видимо, подъезжаем.
Дорожка становится шире, и появляется он. Особняк Ланкастеров, высящийся в отдалении: двух - нет, трехэтажное здание из камня и мрамора с четырьмя массивными колоннами возле входа и бесконечным количеством окон по обеим сторонам от него. Он внушителен, напоминает один из величественных замков, которые я видела, когда несколько лет назад ездила с семьей на каникулы в Англию. До того, как Джонас и Кай погибли.
Честно говоря, особняк напоминает мне Букингемский дворец, то есть выглядит очень впечатляюще.
- Как я уже говорила, обычно мы приезжаем сюда только на лето, - поясняет Джени , пока машина едет по кольцевой, а дом становится все ближе. - Но мама с папой предпочитают всей семьей проводить здесь День благодарения, пока мы учимся в школе. Так нам ближе ехать.
- Вы проводите здесь лето? - тихо спрашиваю я, глядя на нарядный фасад дома. На нас смотрят статуи ангелов с красивыми, навечно застывшими в удивлении лицами, пухлыми щеками и полными губами.
- Да. То есть раньше проводили, когда я была младше. Мы все собирались здесь. Даже Джису, хотя она страдает все лето, когда не может танцевать каждый день. Мама переделала один из небольших обеденных залов в танцевальную студию, и теперь она проводит здесь почти все лето. Как проснется с утра, так танцует, прыгает и изматывает себя, пока не падает бесформенной кучей от изнеможения, - объясняет Джени. - Меня поражает ее одержимость танцами. Я уже через полчаса за ней не поспеваю, а раньше тоже танцевала, пока не начала постоянно болеть. Уверена, что однажды Джису станет известной танцовщицей.
У Джени невероятно интересная семья, тогда как моя хранит жуткие тайны и страшный позор.
Ну не все, ведь Чонгук добрался до моего дневника.
Семья Ланкастеров кажется идеальной. Прекрасной. Да, Огастас изменил жене с моей матерью, что привело к разводу, но в этом нет ничего необычного.
Уверена, что у их семьи нет столько грязных секретов, сколько у моей.
Как только машина останавливается перед домом, Джени выскакивает и принимается расхаживать, разминая ноги. Я выхожу следом, не в силах отвести глаз от особняка. Массивная парадная дверь медленно открывается, и нас встречают две одетые в черное женщины. Они забирают багаж и уходят обратно в дом.
- Гостевая комната будет в твоем полном распоряжении. - Джени смеется, а я смотрю, как к нам спешат слуги. - Никакого тебе раскладного дивана и тому подобного.
- А сколько здесь комнат? - спрашиваю я, пока мы поднимаемся по каменным ступеням.
- Пятнадцать? Шестнадцать? Точно не помню, - отвечает Джени , пожимая плечами.
Мы проходим через двойные двери. Вестибюль высится на два этажа, и слова Джени эхом отдаются от стен и потолка. Мужчина в черном костюме закрывает дверь, и звук разносится по пустому помещению, отчего я едва не подпрыгиваю.
- Мисс Ланкастер, показать вам и вашей гостье комнаты? - спрашивает он с британским акцентом.
- Будь добр, Альфред. - Джени указывает на меня. - Это моя подруга, Лалиса Сэвадж.
- Рад знакомству, мисс Сэвадж, - говорит Альфред, быстро поклонившись.
Я смотрю на него. Все это кажется нереальным. У них настоящий английский дворецкий. Повсюду слуги. Думаю, дома больше, чем этот, я не видела никогда в жизни. Неудивительно, что Ланкастеры выбрали для совместного времяпрепровождения именно этот праздник и этот особняк. Огастас может занять одно крыло, их мать другое, и им почти не придется видеться.
- Мне тоже приятно познакомиться, - отвечаю я Альфреду, после чего он разворачивается и ведет нас к лестнице.
- Ваша комната наверху, - говорит он. - Хозяева занимают западное крыло, а гости располагаются в восточном.
Я киваю, мысленно считая ступеньки, пока мы поднимаемся. Они широкие, сделаны из мрамора и устланы черной тканью, напоминающей бархат. Черный цвет сочетается с коваными железными перилами, а еще с воротами, которые ограждают территорию от простолюдинов. Как только мы поднимаемся на верх лестницы, то сразу видим большой портрет сурового на вид мужчины, который хмуро глядит на нас.
- Первый Огастас Ланкастер, - шепчет Джени мне на ухо, толкая меня направо. - Идем.
Мы поднимаемся на еще один пролет, на третий этаж, и идем за шагающим впереди Альфредом. Я не могу перестать все рассматривать, упиваться огромными портретами их предков. Стены с резными панелями, люстры со свисающими кристаллами. Я будто очутилась в другом времени.
- Гостевые комнаты здесь, - объявляет Альфред. - Я позаботился о том, чтобы вам выделили комнату с видом на океан, мисс Сэвадж. Как просила мисс Джени .
- Спасибо, Ал, - говорит Джени , подбегая к нему. Он замирает в потрясении, а Джени встает на цыпочки и щиплет его за щеку. - Ты просто прелесть.
Клянусь богом, старик краснеет.
Мы идем по бесконечному коридору, пока Альфред не останавливается перед высокой дверью. Открывает ее легким движением и протягивает руку.
- Дамы вперед.
Джени ведет меня в комнату, и я встаю по центру. Разинув рот, медленно поворачиваюсь кругом и пытаюсь все объять. Но не могу. Не знаю, с чего начать.
Под ногами мягкий ковер с выцветшим цветочным рисунком, однако от этого он не выглядит потрепанным. Нет, скорее создается впечатление, что ступаешь на что-то изысканное. Дорогое. То, что хранится в семье из поколения в поколение. На стенах обои с нежным изображением гортензий. Всюду голубые, розовые и белые цветы, за которыми можно рассмотреть бледно-зеленый фон. Огромная кровать с балдахином. Мебель утонченная и затейливая. Выкрашена в белый и дополнена золотой обивкой. Подняв взгляд, вижу на потолке еще одну люстру со сверкающими в приглушенном свете кристаллами.
- Я будто в сказку попала, - говорю я сама себе.
Джени смеется и берет меня за руку.
- Иди посмотри, какой здесь вид.
Я шагаю за ней к узким двойным дверям, которые ведут на балкон. Она хватается за черную железную ручку и открывает одну створку. Мы выходим на улицу, где ледяной ветер треплет наши волосы. Впереди простирается сад, похожий на тот, что в школе, только еще больше. А за ним - океан. Он по-зимнему голубой с белыми облачками пены на бушующей воде. Неспокойный.
- Как красиво, - говорю я с придыханием, а обернувшись, вижу, что Джени улыбается мне и едва не прыгает от радости.
- Мне нравится видеть все твоими глазами. Все остальные мои знакомые такие пресытившиеся. Их ничто не впечатляет. Ну я вижу, что ты тоже в чем-то пресыщена, но не во всем, - поясняет она.
Я пытаюсь сдержать свою радость и восторг, чувствуя себя глупо. Меня не должно впечатлять их богатство. Мама теперь тоже богата после смерти Джонаса и Кая. Она получила все. Бывшая жена Джонаса подала в суд, но, по словам маминого адвоката (или самой мамы), у нее нет оснований для подачи иска. Сына от первого брака тоже не стало. Она не может претендовать ни на что, кроме того, что Джонас оставил ей при разводе.
- Все нормально. Тебе не нужно притворяться. - Джени протягивает руку и нежно касается моей руки. - Мне нравится, какая ты открытая. Настоящая. Все ходят вокруг меня на цыпочках, обращаются, как с хрупкой куклой, которая вот-вот сломается. Ты так не делаешь.
- Ты сильнее всех, кого я знаю, - признаюсь я, и мой голос еле слышен за порывами ветра.
Это правда. Она многое пережила, а ведет себя так, будто ей все нипочем. Я была бы в отчаянии, если бы верила, что умираю.
А Джени едва ли не наслаждается тем, что ее время на исходе.
Заметно содрогнувшись, она тянет меня за руку.
- Давай. Пойдем внутрь. Здесь ужасно холодно.
Едва двери закрываются, комната погружается в полную тишину. Альфред давно ушел. Моя сумка лежит на банкетке напротив огромной кровати, в которой я буду сегодня спать. Она кажется маленькой, чуть ли не жалкой на фоне явного великолепия комнаты.
- В эти выходные обязательно пойдем по магазинам, - говорит Джени , глядя на мою сумку. - У тебя есть кредитка?
Я киваю. Наверное, надо написать маме и убедиться, что она не возражает, чтобы я тратила деньги, но сомневаюсь, что ей будет до этого дело. Она увлечена отдыхом с друзьями, нежится на солнце. Я даже не удосужилась сказать ей, что поеду к Джени на День благодарения. Подумала, что это ее тоже вряд ли заинтересует.
А может, и заинтересовало бы, учитывая, что на этой неделе я буду общаться с Огастасом Ланкастером. Не знаю.
Джени улыбается.
- Прекрасно. Здесь так много потрясающих магазинов, которые мы можем осмотреть. Найдем тебе новый наряд на каждый день недели. И новый чемодан, чтобы было в чем увезти все домой.
- Но я привезла с собой одежду, - начинаю я, но она с решительным видом качает головой.
- Ужин - это событие. А еще будут вечеринки по соседству. Тебе захочется наряжаться всю неделю, особенно по вечерам. -она окидывает меня взглядом с головы до ног. - Ты такая красивая, но очень редко показываешь свою красоту. Пожалуйста, позволь мне сделать тебе макияж к сегодняшнему ужину. Что скажешь?
- Д-давай, - соглашаюсь я. - А что мне надеть?
- О, можешь выбрать повседневную одежду. Джинсы. Джемпер. И распусти волосы. Ты всегда собираешь их в хвост. - Она протягивает руку мне за спину, распускает мои волосы, и они каскадом падают вокруг лица с оставшимся на них заломом от резинки. - У тебя роскошные волосы. Может, я их завью. Можно я выберу тебе наряд? Я всегда наряжала Джису, пока она не уехала в школу. Она была будто моя личная кукла Барби, которую я могла прихорашивать.
- Ладно, давай, - говорю я со смешком, переполненная эмоциями. - Во сколько ужин?
- Я спрошу у мамы, на какое время зарезервирован столик. Пойду поищу ее. - Джени смотрит на меня во все глаза. - Ты не против сейчас с ней познакомиться?
Только не это.
- Я бы лучше вздремнула, если ты не против. Я ужасно устала.
- Конечно! Ты же именинница. Можешь делать все, что хочешь. Я узнаю, во сколько ужин, и сообщу. Тебе нужно будет прийти в мою комнату как минимум за час до выхода, чтобы я успела сделать тебе прическу и макияж. Приходи уже одетой. Я над тобой поколдую. - Она притягивает меня в сокрушительные объятия, уткнувшись лицом мне в волосы. - Я так рада, что ты приехала со мной. Станешь такой необходимой мне возможностью отвлечься.
Я отстраняюсь и смотрю на нее, нахмурив брови.
- От чего?
Джени загадочно улыбается.
- От всей моей жизни.