Глава 22
Лалиса
Позже тем вечером Чонгук вызывает меня, как король своих придворных. Как только я открыла дверь своей комнаты после возвращения из столовой, на пол упала тонкая, плотно сложенная записка. Я развернула ее дрожащими пальцами, точно зная, от кого она.
Ни пожалуйста. Ни спасибо. Ни подписи. У него запоминающийся почерк, поэтому я знаю, что записка от него. То, что он осмелился прийти в общежитие и сунуть записку мне в дверь, настоящая дерзость. О нас никто не знает. Мы стараемся не выдавать себя, но притворяться становится все труднее.
Дождавшись отбоя, я тайком выхожу из своей комнаты и из здания. На улице прохладно, в воздухе витает запах морской соли, и я глубоко дышу, пока иду к личному жилищу Чонгука.
Остановившись перед дверью, я поднимаю руку со сжатой в кулак ладонью, чтобы постучать, но не успеваю. Дверь распахивается, Чонгук хватает меня за руку и затаскивает в комнату. Я спотыкаюсь и чуть не падаю на него, и он прижимает меня к себе, пока закрывает и запирает дверь.
- Ты опоздала. - В его голосе слышно раздражение, когда он отпускает меня и едва ли не отталкивает от себя.
- Мне пришлось ждать отбоя, - напоминаю я и потираю руку в том месте, где он меня схватил. - Я не наделена теми же привилегиями, что и ты. Не могу разгуливать по кампусу, будто у себя дома.
Он ухмыляется, и мое сердце замирает, а потом снова начинает биться. Он сейчас выглядит так юно. Почти беззаботно. Я не знаю, чем вызвана перемена, но, клянусь, кажется, что он может в любой момент расплыться в улыбке. Как в тот раз, когда он смеялся, пока мы были вместе.
Да что же с ним такое?
- Говоришь так, будто откровенно завидуешь, Сэвадж, - дразнит он.
- А ты говоришь как мудак, Ланкастер, - парирую я.
Его взгляд тускнеет.
- У тебя острый язык.
- У тебя тоже, - спокойно отвечаю я и скрещиваю руки на груди, чтобы он не увидел, как они дрожат.
Он издает вздох и начинает расхаживать по комнате. Я вспоминаю нашу первую ночь. Вспоминаю, какое осознание она принесла.
Мы похожи. Самым страшным образом.
Когда Чонгук так и не произносит ни слова, я первой нарушаю молчание.
- Зачем ты меня вызвал?
Он останавливается и поворачивается на меня посмотреть.
- Вызвал тебя? Вот как ты это называешь?
- Ты не оставил мне выбора.
- У тебя всегда есть выбор. - Он неспешно подходит и останавливается прямо передо мной. На нем черные спортивные штаны и белая футболка. Волосы все еще влажные, от него пахнет чистотой и свежестью, будто он только что вышел из душа. Мне хочется уткнуться лицом ему в шею и вдохнуть его запах, но я сдерживаюсь. - Ты не обязана сюда приходить.
Я приподнимаю подбородок и встречаюсь с ним взглядом.
- Это не так.
- Нет, так. Как я уже сказал, у тебя всегда есть выбор. Но ты хочешь быть здесь. Со мной.
Я ничего не говорю.
- Я недавно трахнул тебя. Было мало? - Он приподнимает бровь.
- Это ты потребовал, чтобы я пришла, - напоминаю я. - Так что, возможно, тебе самому стоит ответить на этот вопрос.
Его грудь вздымается и опускается от учащенного дыхания. Его недовольство ощутимо, будто живет собственной жизнью, вращается вокруг нас, и я задаюсь вопросом, что же его тревожит.
Что я ему сделала? Случившееся среди развалин ничем не отличалось от всего остального, что было между нами. Не знаю, сколько еще раз мне придется это делать, прежде чем он отдаст мне дневник.
Возможно, дело уже вовсе не в дневнике. Может, в чем-то другом.
В чем-то большем.
- Сними штаны и нагнись над стулом, - велит он, и я вздрагиваю, шокированная его просьбой.
- Зачем? - тихо спрашиваю я, не сумев сдержать дрожь в голосе.
Задница болит невыносимо. Когда я принимала сегодня душ, мне пришлось вытаскивать впившиеся в кожу осколки камней, а на правой ягодице остался синяк, из-за чего в ближайшие дни будет очень трудно сидеть на жестких классных стульях.
А все из-за того, как жестко он трахал меня на подоконнике. И хотя я могла бы обвинить его в том, что причинил мне боль и овладел мной против воли, мы оба знаем, что это неправда. Я хотела этого.
Хотела его.
- Просто сделай это, - приказывает он.
- Зачем? - повторяю я снова. Если он пригрозит, что выпорет меня или сделает еще что-то ненормальное, что пришло ему в голову, мне придется отказать.
Я не смогу вынести, как бы сильно мне этого ни хотелось.
- Я хочу посмотреть... - Его голос стихает, и он запрокидывает голову, глядя в потолок. - Хочу увидеть, что я с тобой сделал.
- Ой. - Сердце сжимается. Я сбита с толку, но выполняю его просьбу и иду к стулу, который придвинут к столу. Одним движением спускаю легинсы и стринги, которые собираются ворохом у моих ног, и медленно наклоняясь, показываю ему повреждения.
Уит делает резкий вдох, и я чувствую, как он подносит руку. Вздрагиваю, собираясь с духом, но его прикосновение оказывается на удивление нежным. Он проводит пальцем по ссадине. Затем по другой. Касается особенно глубокой, и я втягиваю воздух сквозь зубы. Уит обводит ссадину. Не надавливает, а только мягко ведет пальцем по коже, и я с наслаждением закрываю глаза.
Я твержу себе, что это ничего не значит. Он просто хочет увидеть оставленные им повреждения. Насладиться ими. Это нормально. Он не чувствует вины за то, что сделал со мной и, наверное, не должен чувствовать. Я сама согласилась. Он просто хочет посмотреть. Может, даже сфотографировать мою исцарапанную и покрытую синяками кожу на память.
- Я причинил тебе боль, - хрипло говорит он.
- Не впервой, - напоминаю я, опустив голову, когда его пальцы оказываются между моих ног.
- Я никогда не оставлял на тебе таких отметин. - Он проводит ладонью по моей заднице, и прикосновение выходит необычайно интимным. - С тобой все хорошо?
Я велю бурным мыслям успокоиться. Ему все равно.
Ему плевать.
- Нормально. - Я открываю глаза и смотрю на его стол. На нем лежит стопка бумаг. Беспорядочный ворох учебников. В самом низу стопки виднеется знакомый потертый черный дневник.
Мой дневник.
Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к Уиту, не беспокоясь о том, что стою полуголая.
- Я хочу вернуть дневник.
Он моргает, и его лицо превращается в непроницаемую маску.
- Нет.
- Верни его. - Во мне вскипает злость, и голос звучит резко: - Разве я сделала недостаточно?
- Нет, - он подходит ближе. - Недостаточно. Похоже, во всем, что касается меня, ты забываешь, где твое место.
- Уж поверь, я не забыла, - выпаливаю я в ответ, не в силах вынести презрение, которое сквозит в его словах. - Мы занимаемся этим, чем бы это ни было, уже довольно давно. Думаю, я уже выплатила свой долг.
Я уже даже не знаю, почему ему что-то должна. То, что мы делаем, похоже на игру. Я просто игрушка, с которой он с удовольствием забавляется, прежде чем положить обратно на полку и позабыть обо мне.
- Ты даже не приблизилась к тому, чтобы возместить мне все, что должна. - Он обхватывает мой подбородок, напоминая о том, как прикасался ко мне недавно. Соски возбуждаются под футболкой. Лифчик я не надела.
Надеялась, что между нами что-то произойдет. Настолько я ненормальная. Настолько зависимая.
Уит запрокидывает мою голову, окидывая лицо изучающим взглядом.
- Я тут поискал информацию в Интернете. О твоей матери.
Я поджимаю губы, чтобы ничего не сболтнуть.
- Ты так на нее похожа, что становится жутко. Понимаю, почему мой отец так долго ее трахал. - Он наклоняется и на выдохе произносит следующие слова прямо мне в губы: - И почему я трахаю тебя.
Я смотрю на него. А это откуда взялось? Мы уже давно не говорили о наших родителях. В глазах Уита я по-прежнему дочь шлюхи, которая разрушила его семью.
- Ты делаешь это со мной только для того, чтобы отомстить своему отцу?
Я не верю ему.
- Твоя мать разрушила брак моих родителей, - напоминает он.
- Думаю, этот брак был разрушен задолго до того, как появилась моя мать, - отвечаю я.
Его лицо становится ожесточенным.
- Ты не знаешь, о чем говоришь.
- И ты тоже. - Я замолкаю. - Я хочу вернуть дневник.
- Нет.
- Я уже и так достаточно всего с тобой делала.
- Ты едва начала.
- Ладно. - Я вырываюсь из его рук и снимаю футболку. Пинком сбрасываю легинсы и стринги с лодыжек. И вот стою перед ним совершенно голая. - Этого ты хочешь?
Он молчит, но я вижу, как в его глазах просыпается голод. Опускаю взгляд на его спортивные штаны и вижу очертания его члена. Он хочет меня.
Ничего нового.
Вздернув подбородок, шагаю к его кровати и растягиваюсь на ней. Широко расставляю ноги, чтобы ему было видно меня всю. Я возбуждена, но мне все равно. Мы уже вышли за рамки унижения. Я лежу перед ним, распростертая и уязвимая. Задница болит, но я не обращаю внимания. Я хочу, чтобы он меня трахнул.
Трахнул в последний раз и покончил с этим.
Ложь. Ты не хочешь, чтобы это прекращалось. Ты хочешь, чтобы это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось...
- Ты что творишь, мать твою? - рявкает он.
- Трахни меня, - подначиваю я его. - Ты знаешь, что хочешь этого.
Уит подходит к кровати с бесстрастным выражением лица, сунув руки в карманы штанов, будто ему на все наплевать.
Мне хочется ударить его по лицу.
- Мило, - тянет он, устремив взгляд мне между ног. - Думаешь, мне этого достаточно, чтобы вернуть тебе дневник?
- Я не знаю, - едва ли не воплю я, а потом захлопываю рот, злясь на саму себя. Мне нельзя показывать слабость, но вот я взываю к нему. Приношу себя в жертву. - Просто покончи уже с этим.
- Что? Теперь ты просто чертова страдалица, - напряженно говорит он. - Хочешь лежать и терпеть? На тебя это не похоже.
- Разве ты не этого хочешь? - спрашиваю я.
- Нет, - решительно отвечает он. - Когда я тебе такое говорил?
Я думаю о наших прежних встречах. В большинстве случаев мы оказывались вместе из-за того, что я что-то сказала или сделала. Так что особенного в сегодняшнем вечере?
- Ты хочешь меня. - Я сажусь, протягиваю руку и обхватываю его эрекцию. Возбужденный член дергается от моего прикосновения. - Я чувствую.
- Не так. Не в качестве жертвы.
- Не хочешь, чтобы я была согласна? Боже, вот же ты больной уб...
Уит хватает меня так грубо, что я взвизгиваю. Сжимает мои руки и приближается лицом к моему лицу.
- Не смей называть меня больным, когда самая такая же ненормальная. Мы оба такие. Тебе нравится, когда я говорю, что делать. А мне нравится, когда ты борешься со мной.
- Раньше я не боролась, - шепчу я. - Когда ты велел мне сказать, что я ненавижу тебя.
- Ты и должна меня ненавидеть, - резко отвечает он. - Я думаю только о том, как сильно хочу, чтобы ты сопротивлялась.
Я вырываюсь из его рук и в то же время сжимаю его член.
- Вот так?
- Отпусти мой член, - тихо произносит он.
- Нет. - Я улыбаюсь.
Просовываю руку в его спортивные штаны и нащупываю одну только обнаженную плоть. Поглаживаю его, наслаждаясь тем, как у него дрожат веки. Я провожу пальцем по головке, размазывая повсюду липкую смазку, и мне хочется взять его в рот.
Чонгук прав. Я такая же больная и ненормальная, как он. Я могла бы обвинить его в том, что он сделал меня такой, но это было бы враньем.
Я уже была такой. Просто не понимала как. Или почему.
- Лалиса . - В его голосе слышится предостережение.
- Чонгук . - В моем - насмешка.
Он отпускает мою руку, обхватывает меня за затылок и толкает вперед.
- Хочешь его? Тогда соси.
Я послушно сажусь на край кровати. Он встает передо мной с каменным выражением лица. Как красивая статуя ангела в садах кампуса.
Снимаю с него штаны, полностью его открывая, и протягиваю руку, чтобы коснуться возбужденного члена. Он теплый, твердый под кожей. Мягкий, как бархат.
Я напоминаю себе, что он человек. Сколько бы ни пытался убедить меня в обратном.
Опускаю голову, отчего волосы падают вперед, и обхватываю головку члена губами. Он сочится мне на язык, и меня захлестывает чувство триумфа. Чонгук хочет этого.
Я лижу его. Крепко сжимаю. Сосу. Поднимаю взгляд, держа член во рту, и вижу, что он наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица, хотя в его глазах все же что-то мелькает. Пыл.
Желание.
Он хочет меня.
Я делаю глубокий вдох и беру его еще глубже в рот, пока головка не упирается в горло. Забавно, но до встречи с Чонгуком я делала минет всего два раза. А теперь чувствую себя экспертом.
- Черт. - Его излюбленное слово срывается с губ, и я давлюсь его членом, когда он подает бедрами вперед. - Господи.
Чонгук толкается мне в рот снова и снова, пока я не отстраняюсь с судорожным вздохом.
- Остановись.
Он стоит передо мной, его член блестит от моих ласк, а на лице - чистейшее потрясение. Я никогда ему не отказывала. Никогда не велела остановиться. Никогда. Наверное, он думает, что со мной что-то не так.
- Какого хрена, Лиса?
Я ложусь обратно на кровать, опускаю руку между ног и трогаю себя. Я такая мокрая. Клитор пульсирует. Закрываю глаза и начинаю гладить себя с мыслями о Чонгуке. О том, что сегодня было, и как мне понравилось то, что он со мной делал. Мне всегда это нравится. Слишком сильно. Он видит мою тьму и соответствует ей. Превосходит ее.
- Какого черта ты творишь? - со злостью спрашивает он.
Его слова подстегивают меня, и я глажу себя сильнее, прищипывая набухший клитор пальцами.
- Мне нужно кончить, - говорю я, и он смеется.
- Ты невыносима, - произносит он.
Слышится шорох, а потом он оказывается прямо там, между моих ног, обдувая горячим дыханием чувствительную кожу. Чонгук убирает мою руку и набрасывается на меня губами, поглощая, облизывая повсюду. Я визжу от восторга. Боли. Удовольствия. Так приятно чувствовать его губы, его язык. Он вводит в меня палец и двигает им. Щекочет кожу промежности, заставляя подпрыгнуть.
Тянуться к его прикосновениям.
- Я хочу трахнуть тебя сюда, - говорит он, скользя пальцем все ближе и ближе к моей заднице. - Попробовать тебя здесь.
- Так сделай это, - говорю я и закрываю глаза от стыда, когда он толкает меня назад, задрав мне ноги над головой, отчего моя задница оказывается полностью открыта перед его взором.
Его ртом.
Чонгук молча рассматривает меня, и мне хочется съежиться. Больше всего ему нравится унижать меня, и именно это он сейчас делает, пока молча разглядывает мое тело. Я жду в предвкушении, сердце бешено колотится; пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. И вот наконец чувствую его рот. Его дыхание. Его язык.
Он лижет. Нежно проводит языком, отчего я вздрагиваю. Облизывает снова, на этот раз смелее, исследует меня. Его язык дразнит сморщенную кожу, и у меня вырывается стон. Господи, это неправильно. Так чертовски неправильно.
Но так правильно.
Он не прекращает нежную атаку на мою нетронутую плоть, заставляя задыхаться и извиваться, пока вдруг не отстраняется. Укладывает меня так, чтобы спина была прижата к матрасу, а ноги расставлены в стороны.
Я могу кончить, если он продолжит. Мне отчаянно этого хочется.
- У тебя болит задница? - спрашивает он, быстро коснувшись пальцами царапин и ссадин.
Я совсем забыла о своих ранах.
- Нет.
Он вытирает рот тыльной стороной ладони, его грудь тяжело вздымается, член стоит. Видимо, вылизав меня, он невероятно возбудился.
- Я трахнул тебя жестко. Хочешь повторить?
Я киваю, обессилев и не в состоянии произнести ни слова. Я очень сильно этого хочу.
Чонгук входит в меня, снова не надев презерватив. Ублюдок. Хотя мы и так никогда ими не пользовались. Он трахает меня в уверенном темпе, не сводя глаз. Волосы ниспадают вокруг его красивого лица. Я выгибаю спину, подаваясь бедрами ему навстречу, все мое тело покалывает в преддверии оргазма, который он скоро мне подарит. Не думаю, что он будет так же хорош, как тот, что должен был случиться сегодня днем. Было нечто первобытное в сексе на улице, среди руин, на виду у природы, пока легкий ветерок обдувал мою кожу, заставляя чувствовать себя живой. Я хочу однажды это повторить.
Может, завтра, если повезет.
- Черт, - шепчет он, блуждая по мне взглядом, будто не знает, куда посмотреть в первую очередь. - Я так сильно тебя ненавижу, Лиса.
Вместо этого я воображаю, как он говорит, что любит меня. Любит чертовски сильно. Именно это заставляет меня сорваться. Все тело замирает, когда оргазм внезапно захлестывает меня, и я дрожу, крича от удовольствия. Уит не сбавляет ритма, не сводя с меня глаз, и сжимает пальцами мои волосы. Тянет. Сильно. До боли.
Тем самым немного продлевает мой оргазм.
- Тебе нравится боль, - шепотом говорит он, не переставая меня трахать.
- Очень нравится.
- Тебе понравилось, когда я лизал твою задницу?
Я киваю.
- Я хочу сделать с тобой то же самое.
Он улыбается. Улыбается по-настоящему.
- Грязная чертовка. Ты серьезно?
- Я хочу делать с тобой все, - тихо признаюсь я.
Чонгук приподнимается надо мной, хватает за бедра и врывается в меня. Я обхватываю свою грудь ладонями. Сжимаю ее. Прищипываю соски. Он наблюдает, как завороженный, и я улыбаюсь. И не делаю больше ничего. Только улыбаюсь.
Он кончает. Падает на меня, содрогаясь надо мной своим большим телом, пока проливается и проливается внутрь. В меня выстреливает бесконечное количество спермы, и я прижимаю его к себе. Глажу по спине. Шепчу ему на ухо пошлости.
О том, как обожаю его член. Как приятно чувствовать его внутри. О том, как хочу ласкать языком его задний проход и одновременно дрочить ему. Такое вообще возможно? Уверена, что у меня бы получилось, и ему это нравится, судя по тому, как он резко подается вперед и со стоном совершает последний слабый толчок.
Он кончил так из-за меня. Из-за меня. Из-за того, что наблюдал за мной. Был во мне.
И лучше бы ему никогда не забывать об этом.