Глава 21
Чонгук
Мы возвращаемся в кампус в тишине. Я всю дорогу закипаю от злости, а Лалиса будто бы все равно. Я сейчас повел себя с ней грубо. Жестоко. Жестоко как никогда, а она все это проглотила. Казалось, ей это нравилось.
Мне так точно понравилось. Каждое безумное слово и грубое прикосновение. Понравилось, как я ворвался в нее безо всякой осторожности и прелюдии. Мой член туго окутали влага и тепло. Она была готова. Она желала этого.
Ужасно сильно. Так же сильно, как и я.
А все из-за того, что я ревновал. Нет. Дело не только в этом. Собственническое чувство, возникшее во мне, когда я увидел, как Чед прикасается к ней, вызвало у меня желание разорвать его на части. А между ними вообще ничего не произошло. Прикосновение его гребаных пальцев к ее локтю ни черта не значит.
И все же, увидев, как он коснулся ее, я обезумел от ярости. Хотел броситься в атаку, как бык. Подбежать к нему и вмазать прямо по са модовольной физиономии. Чед может заполучить любую, кого пожелает, и не имеет права даже смотреть на Лалису .
Так я ему и сказал, когда успокоился, и мы вышли на улицу. Этот сукин сын посмеялся надо мной и заявил, что ему плевать на Сэвадж. Это меня тоже разозлило.
Мои чувства к ней сбивают с толку.
Мы подходим к библиотеке, и Лалиса поворачивает направо, к своему корпусу общежития, но я останавливаю ее, схватив за локоть.
- Все нормально? - тихо спрашиваю я.
Господи, почему я вообще ее об этом спрашиваю? Какое мне дело, черт возьми?
Никакого.
Она отвечает слабой улыбкой.
- Нормально.
Не сдержавшись, я притягиваю ее ближе.
- Никому не говори, что я тебя сюда водил.
Она хмурится.
- И кому бы я сказала?
- Джени .
Меня все еще беспокоит, что она дружит с моей сестрой. Что она делает? Пытается сблизиться с ней, чтобы подобраться ко мне? Ничего не выйдет. И лучше бы она не использовала Джени. Моя сестра ранима. Больна. Я не знаю, что с ней не так, черт подери, но последние несколько лет мама без конца водит ее по врачам, пытаясь это выяснить. Джени все воспринимает как шутку, словно может в любой момент упасть замертво, и ее это нисколько не беспокоит. Но я-то знаю правду.
Она напугана.
- Я ничего не рассказываю Джени о нас, - говорит Лалиса. - Она сама строит предположения.
- И что это значит, черт возьми?
- Твоя сестра не слепая, - сердится она и подходит еще ближе. Так близко, что я чувствую ее запах. Ее собственный легкий аромат, смешавшийся с запахом ее киски. Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь им, и член возбуждается.
Боже. Моя потребность в ней непреодолима, и мне это, мать вашу, претит.
- В отношении нас?
- В ресторане все было вполне очевидно по твоим «трахну меня» взглядам, направленным в мою сторону, - агрессивно отвечает Лалиса.
Я не могу сдержать смешок.
- «Трахни меня» взглядам? Серьезно?
- Это правда. Ты трахаешь меня взглядом при любой возможности. - Мы молчим мгновение, не отводя друг от друга глаз. - Как сейчас, например.
Я прищуриваюсь и, отпустив, отталкиваю ее прочь. Она чуть не падает, но в последний момент восстанавливает равновесие и смотрит на меня с дьявольским блеском в глазах. Я хочу, чтобы она ненавидела меня. Она должна послать меня к черту и велеть, чтобы я оставил ее в покое.
Но это лишь заставит меня наседать на нее еще больше. Вот такую игру мы ведем. Игру, в которой нам обоим суждено потерпеть поражение.
- Не говори о нас с Джени, - требую я. - Даже не упоминай при ней моего имени.
- Она сама всегда упоминает о тебе первая, - начинает Лиса, но я мотаю головой, взглядом велев ей замолчать.
- Тогда меняй тему. Черт, я серьезно, Сэвадж. То, что происходит между нами, останется между нами. Больше никого не приплетай.
Я даже не дожидаюсь ее ответа. Разворачиваюсь и ухожу быстрым шагом, будто мне отчаянно хочется от нее сбежать. Такие у меня ощущения. Ее близость вызывает чувство, какое, должно быть, испытывает наркоман, желающий избавиться от зависимости, но перед ним все время появляется новая доза. Всякий раз, когда оказываюсь рядом с ней, мне хочется вдохнуть ее всю.
Это выматывает.
Я возвращаюсь в свою комнату, врываюсь внутрь и захлопываю за собой дверь с такой силой, что, клянусь богом, все здание сотрясается. Я подхожу к своему столу, беру дневник и открываю на случайной странице ближе к концу. Мне уже осточертело читать о ее отношениях с Дэниелом. Или сводным братом. О том, как ее злит собственная мать. Как ее никто не понимает. Просто кладезь подросткового бреда, и мне скучно до слез.
Мне нужна самая суть. Все ее секреты. Самые темные.
В конце несколько страниц сложены и подвернуты среди других. На первой большими жирными буквами написано:
«НЕ ЧИТАТЬ!!»
Нахмурившись, я смотрю на слова. И как я не заметил этого раньше? Она такая наивная. Будто сама хочет, чтобы кто-то нашел ее тайны.
Я листаю страницы, исписанные девчачьим почерком, в основном розовой ручкой. Чернила светлые, их трудно разобрать, и я, прищурившись, плюхаюсь в кресло и включаю лампу, чтобы было лучше видно.
«Вчера ночью Кай приходил ко мне в комнату. Прокрался, когда мама и Джонас легли спать. Я заперла дверь, но он все равно пробрался. Я не спала. Просто притворялась. Чувствовала, как он стоит над моей кроватью, слышала его тяжелое дыхание, пока он наблюдал за мной. Поначалу он ничего не делал, и было очень трудно оставаться неподвижной. Я не могла дышать. Точно знала, что он трогал себя, а это мерзко. Он дрочил, пока стоял надо мной, и все это время мне приходилось лежать и слушать. Это было ужасно, но через несколько минут закончилось. Он кончил себе в руку, а потом вытер пальцы о край моего одеяла.
Как только он вышел из комнаты, я сбросила одеяло на пол, пиная его ногами. Я лежала, чувствуя себя униженной. Запах его спермы наполнял комнату, и... это вроде как меня возбудило, что просто омерзительно.
Я ненормальная. Серьезно. Но мысль о том, что Кай хочет меня так сильно, что прокрадывается ко мне в комнату и дрочит, глядя на меня, наделяет чувством власти. Должно быть, он считает меня красивой. Особенной. Дэниел говорил, что я красивая, но теперь его нет, и я думаю, что он сказал это, лишь бы забраться ко мне в трусики, хотя мы никогда не занимались»
Я закрываю дневник и поднимаю голову, тяжело дыша и испытывая смутное беспокойство. А меня ничто никогда не беспокоит. Но мысль о том, что Кай не давал Лалисе проходу, наполняет меня отвращением.
К самому себе.
Я ужасно с ней обращаюсь.
Похоже, что все остальные тоже.