Глава 7. Обнимая свет.
Сон унёс жизни двоих человек. И утро наступило в мгновение ока.
Том проснулся один. Снова. В то же время. С тем же жутким лицом и настроением. Он стоял перед зеркалом, читал древние тексты, что сложились магией, накладываясь один на другой. В отражении — красавец, которому можно было бы позавидовать, но эмоции снова захлестнули ураганом.
Было паршиво. Вчерашний день что сегодняшний — был просто идеальный. Прекрасный. Удивительный. Но сейчас — так плохо, что выворачивает от всего. Он не мог. Не мог, после всего, что произошло, после признания собственных чувств, снова увидеть в зелёных глазах безразличие и страх.
Он завалился на кровать — ту самую, где ещё недавно лежал Гарри, и было хорошо, как никогда. Тёмный Лорд никогда не думал о несправедливости, но сейчас видел её прямо у себя на душе. Хоть, скорее, это была расплата за всё, что он творил всю свою бессознательную, грёбаную жизнь.
Он не хотел никуда идти, ничего делать. Просто — посидеть и пострадать. Можно же хоть раз в одну жизнь?
День тек своим чередом. Том послал всех, кто пытался его достать. Немного покруциатил — чтобы не расслаблялись. Правда, его хватило ненадолго. Все пошли к чёрту — далеко и надолго.
Но к нему так и продолжали стучать. Приходить. Бесить. Доставать. В один такой момент он направил на них Наги, и она уже никого не пускала. Хоть и Долохов как-то пробрался и снова заговорил о какой-то чуши, умоляя, чтобы Лорд спустился в подземелья.
Такого в этом дне ещё не было. И Том всё же встал. Поплёлся за почти бегущим Антонином.
В подземельях было сыро, темно и холодно. Ну а чего ещё ждать от логова тёмных? Только этого.
До слуха стали долетать вопли Беллатрисы. День уже обещал быть хуёвым. Когда они наконец дошли до источника вопля, что по ошибке назывался голосом женщины — всё затихло. Лестрейндж смотрела, улыбаясь, кланялась. Долохов молчал, ожидая реакции Повелителя. И только Том стоял в ужасе.
К стене был прикован его Гарри.
Весь в крови. Грязный. С ранами. В порванной одежде. И закрытыми глазами.
Лестрейндж что-то лепетала о том, какая она молодец и бесценна в его армии. И дальше — смеялась, по-настоящему безумно.
А Долохов, смотря на медленно бледнеющего Лорда, нахмурился, понимая: что-то совсем не так… Что подтвердилось, когда Повелитель буквально сорвал цепи, хватая мальчишку на руки, начал что-то бормотать, пытаясь исцелить его.
Том сидел на коленях, прижимая к себе окровавленное тело. Шептал заклинания — половина из которых срабатывала не то что без палочки, но и без слов. Тело Поттера стало чистым и выглядело вполне здоровым. Вот только…
Было поздно.
Он мёртв.
Его сердце остановилось, как только он увидел вошедшего Лорда, что менялся в лице в считанные секунды.
Гарри лежал безвольной куклой, как в том театре сыгранных ролей. Прошёл тот час — и кукла снова в ящик, завершено ключом.
Вот только кукловод влюбился. Ломая рамки и меняя роли. Ломая сцену и пуская сново, спектакль сыгран..
А кукловод — сломлен. Лежит он с куклой, с раной, приносящей боль.
А слёзы… что остались — тоже, может, единичный случай. Лились. Катились. Достигали пола. Грязи.
Как в том спектакле, Том быстрее сделал, чем подумал.
И он, правда, теперь лежал совсем уж рядом. Обнимая свет.
А мир потух — в глазах обоих.
* * *
Самоубийство не входило в его планы. Но, видимо, даже Тёмным Лордам не чужды эмоции. Всё складывалось как нельзя лучше. Том впервые искренне радовался, что этот день снова с ним. Он бы признал это вслух, если бы не хотел так сильно увидеть живого Гарри, прижать к себе и не отпускать — желательно никогда и ни за что.
Гарри стоял у окна: бледный, сонный, но живой, родной и тёплый. Правда, брыкался и никак не мог понять, с какого перепугу его обнимают так крепко. Вырваться было невозможно, но для приличия можно повозмущаться.
— Ты кто? Отпусти меня!
— Эй, у меня не было времени приодеться. Стой смирно, Поттер.
Брюнет немного успокоился, перестал дёргаться. Всё это казалось до боли знакомым и даже нужным. А стоять так было невероятно уютно. Гарри прикрыл глаза и обнял в ответ — за что получил тихий смешок и объятия ещё крепче.
— Тебя нельзя оставить одного даже на день. У Беллы, очевидно, отвратительное чувство юмора, — Том слегка отстранился и ладонью провёл по скуле Поттера.
Тот стоял, всё ещё ничего не понимая. Как тут понять? Проснулся ни свет ни заря, побродил по коридорам, а потом его хреновые мысли прервали сильные руки. Не совсем знакомые, но, может быть, немного... И глаза, что порой переливались красным.
— Ты… Риддл! Как такое возможно? Отпусти!
Том вздохнул, не отводя взгляда.
— Если я скажу, что просто очень на него похож — поверишь?
— Нет! Ты…
— Поттер, — голос прозвучал почти умоляюще, — давай ты сегодня забудешь об этом. На время.
— Иди к чёрту! Пусти меня, наконец!
— Гарри, ты же понимаешь, что у тебя нет шанса против меня. Так что сейчас ты идёшь со мной, и я снова всё тебе объясню, — голос его стал холоднее, и Том зашагал к выходу.
— Я же… — начал Поттер, но его резко перебили:
— Ты же, ты же — самый красивый и идеальный партнёр для меня! С этим я точно согласен.
Если бы у Гарри была палочка, он бы, не раздумывая, запустил в Волдеморта какое-нибудь крайне болезненное заклинание. Но палочка куда-то исчезла.
— Ты её стащил! И что ты вообще несёшь?! — Поттер забился сильнее, потому что его несли на руках, как принцессу из старинной сказки.
— Тебя! В уютный домик! Я ещё даже Беллу не убил, а ты… а ты, как всегда, меня не помнишь…
Гарри хотел возразить, но понял: это бесполезно. Крик тоже — пригрозили верёвками. Поэтому он замолчал и смиренно ждал, что уготовила ему судьба.
Когда они пересекли границу, Волдеморт — на удивление красивый в этом облике — продолжал нести свою драгоценную ношу. Пройдя длинные коридоры, он вошёл в просторную комнату и аккуратно усадил Поттера в мягкое кресло.
— Сейчас я кое-куда схожу, а ты останешься здесь, Гарри. Ты, конечно, можешь попытаться сбежать, но только потратишь силы впустую. Когда вернусь — всё тебе объясню. Сново...— с этими словами он закрыл дверь.
Гарри сидел то ли ошарашенный, то ли испуганный. Чего от него хотят? Война на носу… Что делать? Сбегать? Даже мысль такая не возникла. Это логово Тёмного Лорда: сделаешь шаг — и наткнёшься на кучу Пожирателей. Уж лучше спокойно ждать свою скорую кончину здесь.
Он подтянул колени к груди и осмотрел комнату. Здесь было красиво, тихо и почти уютно: большие окна с зелёным отливом света; хрустальный столик между креслами; камин, пока не разожжённый. По краям камина тянулся золотистый цветок, переплетённый серебром и уходящий в хрустальную люстру.
Сначала Гарри не заметил, но среди этого великолепия притаилась змея. Меньше, чем он видел раньше, но это была Нагайна.
Поттер в ужасе прикинул, сколько укусов она успеет нанести, и есть ли хоть малейший шанс отбиться (вряд ли). Но змея только заговорила:
— Не пяльс-сся!
Нагайна медленно спустилась, достигнув столика.
— Прости… — выдохнул Гарри, боясь даже моргнуть. Но змея спокойно закрутилась кольцами, будто этот столик стоял специально для неё.
— Не понимаю-с-с… — протянула она, разглядывая его. — Самый обычшш-шный… И что только могло зацепить?..
— Что? — едва слышно спросил Поттер, сжавшись в кресле. Он поражался сам себе: объятий безумного Лорда он не испугался, а вот перед змеёй трясся, как ребёнок. Хотя… возможно, его просто оставили ей на завтрак.
— С-сиди нормально! Тебя же не пытают-сс, — заключила Нагайна и уложила голову на хвост.
Сердце билось в висках так, что Поттер едва различал звуки. Когда дверь щёлкнула, он не сразу поднял глаза.
— Наги, я говорил его охранять, а не пугать до икоты, — раздалось из соседнего кресла.
— Он вполне нормально говорил-шшш, — оправдалась змея.
— И я тебе уже говорил: не залезай на стол.
Нагайна недовольно зашипела, но уползла к себе в угол и скрутилась на удобном лежаке.
И только тогда Гарри перевёл взгляд на Тома. Красные глаза смотрели прямо на него. Поттер съёжился, он даже не заметил, как за ним всё это время наблюдали.
Когда Том поднялся и приблизился, Гарри дёрнулся, но было поздно. Риддл опустился перед ним на ковёр и уткнулся головой в его колени, обняв так, что Поттер не смог пошевелиться.
— Поттер, успокойся. Я чувствую твою панику даже без Легилименции.
— Я бы смог… Не будь я здесь. И не будь ты передо мной… — Гарри намеренно не упомянул, что Тёмный Лорд стоит перед ним на коленях боясь получить за такое пару «Круциатусов» или что похуже.
— Репутация всегда идёт впереди самого гения, — пробормотал Том, а потом поднял голову. — А гению нужны обнимашки.
Поттер вскрикнул, когда его снова подхватили, и через мгновение он уже сидел у Риддла на коленях. Том обвил руками его талию, прижал к груди и погладил по волосам.
Высвободиться Гарри не удалось. Устав пытаться, он поднял голову и наткнулся на улыбку. Том наклонился и поцеловал его в лоб. Мир на мгновение остановился, и Гарри почти перестал дышать.
— Сон… Это точно сон, — ошарашенно прошептал он.
— Ага. И он в кошмары не входит. — мягко ответил Риддл.
Гарри понимал: его только что обезопасили. На какое время — он не знал.
Но всё это было слишком странно, и сама неопределённость пугала сильнее, чем ситуация, в которой он уже оказался. Поэтому Гарри всё-таки спросил:
— Почему?
— Я обещал всё объяснить, да. С чего же начать... Я, нахожусь в петле времени. И мы с тобой успели... подружиться. Это если по сути. Так что не бойся. И война отменяется, можешь выдохнуть.
— Что!? Отменя...
— Ага. А ещё я тут новую штуку придумал. Интересно: если я сниму все метки и заставлю всех сдаться — это прервёт петлю? Уж точно получше твоего самопожертвования!
— Если это шутка, то не смешная...
— Я вполне серьёзен, светлячок. Не хмурься. Даже ритуальчик подобрал. Скоро Долохов притащит какую-то очень важную, древнюю штуку для жертвы. Пол-хранилища стоит, но он её честно спиздит. Хрен им, а не мои деньги. Тем более я её верну!
Гарри сидел в ступоре, пытаясь сложить всё в голове, но так и не понимал, каким боком он сюда вписался. Что произошло за те дни, которые стоят на месте? Почему Волдеморт так с ним разговаривает? Почему не выпускает и держит на руках? Всё больше напрашивалась мысль, что он просто сумасшедший... но сейчас Том странным образом не выглядел безумным. Наоборот — до ужаса нормальным. И если он говорит правду, то...
— Я буквально вижу, как крутятся шестерёнки в твоей голове, Гарри, — мягко вырвал его из раздумий голос Тома, пальцы привычно скользнули в волосы.
— Если мы друзья, в чём я очень сомневаюсь, то прекрати меня тискать! — он отшатнулся, брыкаясь, и потерял равновесие, заваливаясь на пол.
— Солнышко, если ты хотел снова испробовать мягкость ковра — только скажи, и я устрою тебе там пикник.
Упасть Гарри так и не дали — он повис на одной руке Тома, которая крепко удерживала его за спину. Сам же Поттер вцепился во вторую руку, отчаянно избегая падения.
Том поднялся и усадил его нормально, наколдовав плед, вспоминая, как Гарри кутался в него, в гостинной было не так тепло, как хотелось бы. Он кинул согревающие, пока Гарри ещё не успел испугаться палочки в руках «врага-друга», укутал его в мягкую ткань.
Как по велению появился эльф и поставил чашки на стол. Из изящного заварника доносился запах трав. Том налил чай и протянул одну чашку Гарри. И пока Поттер решал — пить или нет, Риддл сделал глоток сам, наблюдая за ним. Гарри всё-таки попробовал пахнущую субстанцию. Дотянувшись до стола, он поставил чашку и закрыл глаза. Всего оказалось слишком много, и ему почему-то было страшно приятно видеть улыбку Тома.
Воцарилась тишина. Запах трав. Свет, разливающийся по полумраку комнаты. И эта улыбка — появлявшаяся только тогда, когда Том смотрел на него...