Добро пожаловать Кровавый цветок
Темнота внутри подсознания была густой и вязкой, как чернила. Перед Рю — огромные железные решётки, за которыми шевелилась чёрная, зловещая масса. Это был тёмный Курама. Его глаза горели алым светом, в них не было ни жалости, ни покоя — только ярость и жажда разрушения.
— Отдашь мне тело? — прорычал он, его голос будто резал воздух. — Я уничтожу всё живое. Пусть боятся! Пусть страдают! Я сожгу этот мир до пепла ради силы... ради их страха. Они этого заслужили.
Рю стояла молча. Её лицо было бледным, губы дрожали. Но в глазах — ни капли страха. Только печаль и решимость.
Она сделала шаг вперёд, и в тот же миг вода под её ногами поднялась, словно подчиняясь воле. Она подняла её выше — прямо к печати, что удерживала Кураму. Рю медленно коснулась её рукой. Пальцы дрожали, будто она боролась сама с собой.
Но она не сорвала печать.
— Нет... так нельзя, — прошептала она. — Это не выход.
Она отпустила печать… и опустилась обратно на воду. И вдруг — вошла внутрь клетки. Впервые. Спокойно. Без страха.
Курама зарычал, его когти вонзились в землю, но он не двинулся. Он смотрел, как она приближается.
Рю подошла… и положила ладонь на его огромную лапу. Её пальцы дрожали от жара, от ужаса… но она держалась.
— Ты ведь тоже страдаешь… — сказала она тихо. — Я чувствую это.
Курама замер.
— Ты прячешься за злостью, но… я не верю, что ты — просто чудовище. Я никогда не видела в тебе монстра.
Она подняла голову, глядя прямо в его глаза. Они были ярко-красные, полные ненависти… но внутри — как будто что-то дрогнуло.
— Я видела в тебе союзника. Другa.
— Рю выдавила улыбку сквозь слёзы. — Курама… давай будем вместе. Всегда. И в гневе, и в слабости, и в страхе… Ты не один.
Тёплая слеза упала на его лапу.
— И я тоже не одна. — прошептала она. — Ты — часть меня. Я приму это. Мы — одно целое.
Тьма внутри клетки чуть дрогнула. Курама смотрел на неё… долго. Молчал. Но его дыхание стало спокойнее. Рычание — исчезло. И впервые… он не отвернулся.
Вода под ногами Рю снова заволновалась, будто откликнулась на её решимость. Она поднялась вверх, к самой печати — к самой грани между светом и тьмой. Позади, в клетке, тёмный Курама поднялся во весь рост, его красные глаза сверкнули огнём, но в них больше не было только ярости… в них было принятие.
Рю протянула руку к печати, её сердце стучало бешено. Она знала, что назад пути уже не будет. Но она не боялась.
— Курама! — крикнула она, голос её гремел по пространству подсознания. — Давай же! Станем одним целым!
Из клетки раздался оглушительный рёв. Курама зарычал, но теперь — не от злости, а от силы, которая проснулась в ответ на её выбор.
— ДА, РЮ!!! — прорычал он так, что воздух задрожал. — ДАВАЙ!!!
В этот миг Рю сорвала печать.
Раздался взрыв ветра — волна чакры ударила по всей клетке, сорвав прутья, которые рассыпались в светящихся искрах. Всё подсознание озарилось багрово-красным светом, волосы Рю взметнулись, а тело охватила огненная чакра, словно пламя, льющееся по коже.
Открытая клетка уже не пугала её. Рю стояла прямо, с высоко поднятой головой. И улыбалась.
— Добро пожаловать… домой, Курама, — прошептала она. — Теперь мы вместе. Навсегда.
И в ответ в её груди раздался низкий рык… уже не чужой, а свой.
Они больше не были по разные стороны решётки.
Теперь они были единым сердцем. Единой душой. Единой силой.
Во внутреннем мире Рю царило странное спокойствие. Волны воды мерцали багровым светом, воздух был тёплым, и где-то вдали слышалось сонное посапывание… Курамы.
Рю ходила из стороны в сторону, заложив руки за спину, хмуро бурча себе под нос:
— Ну вот и объединились... Мощь, сила, вся фигня... А как теперь проснуться?!
— Хороший вопрос, — лениво отозвался Курама из тени, его морда лежала на лапах, глаза прищурены. — Может, стукни себя чем-нибудь тяжёлым по голове? Поможет.
Рю фыркнула:
— Очень смешно! Спасибо за вклад, великий и ужасный демон-лис! Может, ещё чай заваришь, а?
— Слишком тупо для чая, — протянул Курама, поворачивая морду. — Ты даже не поняла, что твой выход зависит от того, чего ты хочешь. Нужно просто... захотеть.
— Так я хочу! — всплеснула руками Рю. — Я хочу проснуться! Я хочу, чтобы Наруто перестал быть упрямым дураком! Я хочу снова почувствовать вкус мисо-рамена! И... я хочу чтобы... — она остановилась, немного смущённо почесав щёку, — чтобы ты был рядом. Навсегда.
Курама поднял бровь:
— Ты уверена? Это ведь не так уж легко... Я могу храпеть. Много.
Рю рассмеялась, наконец-то искренне:
— Ну, тогда будем храпеть вместе. Мы же теперь одно целое, да?
— Хммм... Придётся привыкать к твоим дурацким выходкам...
— А тебе — к моим песням в душе! — хихикнула она и, задрав подбородок, запела во всё горло: — "Оооой, Коноха, деревня родна-а-а-я!"
Курама зажал уши лапами:
— Я передумал. Верни решётку.
Рю, смеясь, упала на спину, раскинув руки:
— Ты уже не выберешься от меня, пушистый. Мы теперь напарники!
Вода под ней заблестела ярче. Всё пространство подсознания начало светиться мягким светом. Голос Курамы стал глубже, спокойнее:
— Ну что ж... Тогда проснись, напарница. Пора в реальный мир.
Рю прижала руку к груди, закрыла глаза... и мир вспыхнул светом.
Палата в госпитале была тихой… до поры до времени.
Вдруг… глаза Рю медленно открылись. Красноватый отблеск исчез, дыхание стало ровным. Она моргнула пару раз и тихо пробормотала:
— ...Чё за...
Медсестра, сидевшая у стены с журналом в руках, подпрыгнула так, будто под ней взорвался сюрикен.
— О-о-о боже... Она очнулась?! — пискнула она и в панике рванула в коридор. — ЦУНАДА-САМА! ЖИВА! ОНА ЖИВА!!!
Спустя пару секунд дверь с грохотом распахнулась, и в палату влетела Цунадэ, без халата, в одной рубашке и перчатках, будто вылетела из операционной.
— РЮ?! — выдохнула она и подбежала к кровати. За ней вприпрыжку вбежал Джирайя, запутавшийся в собственной куртке.
— МОЯ ДЕВОЧКА!!! — с криком кинулся он к Рю, — Ты живая!! ЖИВАЯ!!
— А-ага… — Рю всё ещё сидела на койке, залипая в одну точку. — ...Вы чего, будто я с Мадарой на свидании была?
Цунаде присела рядом, проверяя пульс и глаза. Голос её был хриплым:
— Рю… ты не приходила в себя два года…
Рю зависла.
— Два…
— ГОДА, РЮ! — завыл Джирайя, обняв её голову, — Я УЖЕ СТИХИ НА МОГИЛУ НАПИСАЛ!
Рю медленно повернула голову, с выражением величайшего разочарования на лице, подняла бровь и с надрывом выдохнула:
— ...Ну и нафига я вообще проснулась...
Цунаде рассмеялась сквозь слёзы:
— Добро пожаловать обратно, кровавый цветочек...
Рю уставилась в потолок и пробормотала:
— Если Наруто не простил меня — я обратно спать.
Рю сидела в палате, прислонившись к подушке. Её лицо было бледным, но в глазах наконец появился живой блеск. Она заметила тень в дверном проёме — Наруто стоял там, с опущенной головой, будто не знал, имеет ли право войти.
Увидев его, Рю вдруг мягко улыбнулась. В её движениях не было силы, но она всё же протянула к нему руку, как будто звала ребёнка, потерявшегося в толпе.
— Младший братец такой дурак… — прошептала она. — Неужели ты всё ещё злишься на меня?.. На свою глупую старшую сестру…
Наруто вздрогнул. Его плечи дрожали. Он медленно поднял голову — в глазах блестели слёзы. Всего одно слово, один взгляд, и что-то внутри него окончательно надломилось.
— Идиотка… — прохрипел он, и в следующее мгновение сорвался с места.
Он вбежал в палату, с грохотом отодвинув стул, и схватил Рю в объятия, крепко, судорожно, как будто боялся, что она исчезнет, если он отпустит хоть на секунду.
— Ты дура… большая дура… Но ты вернулась… Ты правда вернулась…
Рю вздрогнула, но обняла его в ответ — осторожно, почти не веря, что это всё происходит наяву. Её пальцы вцепились в ткань его куртки.
— Прости меня, Наруто… — прошептала она, слёзы катились по её щекам. — Я скучала. Я так скучала по тебе…
— Я тоже… — глухо ответил он. — Я ждал… хоть и ненавидел… всё равно ждал…
Какаши, стоявший в углу, тихо выдохнул с облегчением. Сакура утерла уголки глаз.
И только сейчас, в этих объятиях, Рю почувствовала: она вернулась по-настоящему.