Замуж в пятнадцать

Солнечные лучи уже стояли высоко, заглядывая в окно сквозь полупрозрачные шторы и мягко рассыпаясь по комнате. В спальне царила тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием спящих. Чимин лежал, свернувшись клубочком под тёплым одеялом, его дыхание было спокойным и ровным, а губы едва заметно подрагивали во сне — будто он продолжал улыбаться даже там, в своих снах.

Юнги проснулся первым, как почти всегда. Несколько секунд он просто лежал рядом, глядя на омегу, не в силах оторвать взгляд. После всего, что между ними произошло этим утром, он чувствовал себя немного иначе — не просто удовлетворённым или спокойным, а переполненным чем-то глубоким, почти тревожным… как будто в его груди распустилось огромное, всепоглощающее чувство.

Он осторожно коснулся щёки Чимина — тыльной стороной ладони, боясь разбудить.
— Моя мандаринка… — прошептал он едва слышно и позволил себе короткий поцелуй в висок.

Омега чуть пошевелился, что-то неразборчиво пробормотал во сне и прижался ближе, положив ладонь на грудь Юнги. Альфа тихо засмеялся — это движение всегда заставляло его сердце биться сильнее.

Он хотел бы лежать так вечно, но желудок настойчиво напоминал, что день уже в самом разгаре. Юнги осторожно выскользнул из постели, стараясь не потревожить его, и натянул домашние штаны. Спускаясь на первый этаж, он уже представлял, чем удивит своего солнечного омегу на поздний обед: тёплые тосты с апельсиновым джемом, свежие фрукты и ароматный чай — Чимин обожал именно такие простые, но тёплые моменты.

На кухне пахло уютом и домом. Юнги включил плиту и привычными движениями начал возиться с едой. Всё это — каждое движение, каждый звук — казалось сейчас таким родным, будто они уже прожили вместе целую жизнь.

— Может, стоит научиться печь пирожки, как твой папа? — усмехнулся он сам себе, вспоминая, как Чимин рассказывал о детстве. — Хотя, наверное, лучше не рисковать…

Он как раз выкладывал на тарелку горячие тосты, когда услышал лёгкие шаги за спиной.

— Ты снова встал первым… — голос Чимина прозвучал тихо и немного хрипло после сна.

Юнги обернулся и на секунду застыл. Омега стоял на лестнице, закутанный в его рубашку, чуть длинную для его фигуры. Волосы растрёпаны, щёки порозовели от дневного света, а в уголках губ играла сонная улыбка.

— Конечно, — альфа подошёл ближе и коснулся его губ коротким поцелуем. — Я должен успеть приготовить обед, пока моя сладкая мандаринка спит.

— Ммм… — Чимин довольно потянулся, вдыхая запах кухни. — И пахнет здесь просто чудесно.

— Садись, — Юнги подвёл его к столу и помог усадить. — Я хотел, чтобы ты проснулся и сразу почувствовал, что тебя любят.

Омега смущённо опустил глаза, но не смог скрыть улыбку.

— Ты и без этого каждый день это показываешь, — тихо сказал он. — Но… это очень приятно.

Чимин взял в руки чашку, обхватив её обеими ладонями, и сделал первый глоток ароматного чая. Тепло растеклось по телу, а вместе с ним вернулось и спокойствие — такое же, как всегда было рядом с Юнги.

— Ты слишком заботишься обо мне, — пробормотал он с лёгкой улыбкой, глядя на альфу из-под ресниц.
— «Слишком» — это когда я не даю тебе даже чашку самому поднять, — усмехнулся Юнги, присаживаясь рядом. — А пока это называется «люблю и не могу по-другому».

— Ты неисправим… — омега покачал головой, но уголки его губ снова дрогнули.

Юнги подался ближе и, не говоря ни слова, обнял его со спины. Его ладони мягко легли на талию Чимина, подбородок устроился на его плече, и омега на секунду замер — от этих объятий у него внутри всегда будто всё таяло.

— Вот теперь всё на своих местах, — тихо сказал альфа. — Ты, я и это спокойствие…

— Как же хорошо… — Чимин прикрыл глаза и чуть откинулся назад, позволяя себе полностью расслабиться. — Я хочу, чтобы так было всегда.

— Так и будет, — уверенно прошептал Юнги, уткнувшись носом в его шею и вдыхая родной мандариновый запах. — Я не отпущу тебя никуда, даже если захочешь.

Чимин тихо рассмеялся, повернул голову и их губы встретились в мягком, тянущемся поцелуе. Не было ни спешки, ни страсти — только бесконечная нежность, словно они говорили друг другу больше, чем могли бы выразить словами.

— Ты целуешься так, будто влюбляешься в меня заново, — прошептал Чимин, когда их губы наконец разомкнулись.
— Потому что так и есть, — ответил Юнги, снова украдкой касаясь его губ. — Каждый раз, когда ты улыбаешься, когда смотришь на меня, когда просто рядом… я будто заново понимаю, что люблю тебя сильнее, чем вчера.

Чимин покраснел и спрятал лицо в его груди, бормоча что-то невнятное — как всегда, когда не знал, куда деть себя от избытка чувств. Юнги лишь тихо смеялся и гладил его по спине, наслаждаясь этим маленьким, но таким дорогим моментом.

— Пойдём потом прогуляемся по саду? — предложил он спустя пару минут. — Солнышко тёплое сегодня, а воздух после дождя просто чудо.
— Ммм… можно, — отозвался омега, не поднимая головы. — Только чуть позже… сейчас мне хочется просто полежать вот так.

— Сколько угодно, — Юнги поцеловал его макушку. — У меня нет более важных дел, чем держать тебя в объятиях.

Часы на стене мерно тикали, за окном слышалось щебетание птиц, и всё казалось удивительно правильным. Они не говорили о будущем, не строили планов — просто были рядом, в своём доме, в своём мире, где не существовало ничего, кроме тепла, любви и тихого счастья.

---

Спустя какое-то время Чимин всё-таки поднял голову и потянулся, зевнув так мило, что Юнги не удержался от короткого поцелуя в его щёку.

— Ладно… пойдём в сад, пока солнце не спряталось, — улыбнулся омега, лениво вставая с дивана.
— Вот это настрой, — довольно сказал альфа, быстро убирая со стола посуду. — Пойдём, мандаринка моя.

Они вышли на улицу, и мягкое дневное солнце тут же окутало их теплом. После утреннего дождя воздух был свежим и чистым, пахло травой и влажной землёй. Чимин глубоко вдохнул, закрыв глаза, и счастливо улыбнулся.

— Обожаю такие дни… тихие, спокойные, как будто весь мир замер, — прошептал он.
— Знаешь, — Юнги взял его за руку, переплетая их пальцы, — я тоже. Особенно если рядом ты.

Они шли медленно по садовой дорожке, не спеша, наслаждаясь каждым шагом. Юнги то и дело останавливался, чтобы поправить прядь волос, упавшую на лицо Чимина, или украсть быстрый поцелуй в уголок губ. А Чимин, в ответ, каждый раз заливался смехом и легонько толкал его плечом.

— Ты неисправим, — сказал он, когда альфа в очередной раз остановил их ради поцелуя.
— И не собираюсь исправляться, — подмигнул Юнги. — Слишком люблю тебя таким вот сонным и счастливым.

Они подошли к старой скамейке у яблони и опустились на неё, прижавшись друг к другу. Ветки дерева тихо шелестели на ветру, где-то неподалёку щебетали птицы, и всё это вместе создавалo ощущение полного покоя.

— Хочу, чтобы таких дней было больше, — тихо сказал Чимин, положив голову на плечо альфы. — Когда ничего не надо, никто не тревожит… только ты и я.
— Мы сделаем так, чтобы их было столько, сколько ты захочешь, — ответил Юнги, целуя его в висок. — Ты заслуживаешь весь мир, мандаринка.

Они сидели долго, не разговаривая, просто наслаждаясь тем, что рядом. Пальцы Юнги всё время гладили ладонь Чимина, а тот чуть улыбался, чувствуя, как сердце бьётся ровно и спокойно.

И где-то глубоко внутри они оба понимали: впереди их ждёт целая жизнь — с заботами, с радостями, с переменами. Но прямо сейчас всё, что им было нужно — это это мгновение. Их дом. Их сад. Их двое.