Замуж в пятнадцать

Первый свет робко пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые оттенки. После бурной ночи утро казалось особенно тихим и мирным. В спальне стояла почти звенящая тишина — лишь негромкое дыхание и редкие вздохи нарушали её.

Чимин медленно открыл глаза. Голова всё ещё была тяжёлой, тело казалось слабым и немного ломило, но жара больше не было. В груди стало легче — дыхание шло ровнее, а сердце не так бешено колотилось, как ночью. Он моргнул несколько раз, привыкая к свету, и огляделся.

Рядом на стуле сидел Юнги, склонив голову и явно задремавший прямо так, не отрываясь от него ни на минуту. Его пальцы всё ещё сжимали руку Чимина, будто он боялся отпустить хоть на миг. Чуть дальше, на диванчике у стены, тихо разговаривали их родители — Сокджин и Намджун, Чиён и Чанёль. Все они выглядели усталыми, но спокойными: тревога ночи, кажется, осталась позади.

— Юнги… — хрипло позвал Чимин.

Альфа вздрогнул и сразу проснулся. Несколько секунд он моргнул, словно не веря, что омега очнулся, а потом облегчение накрыло его целиком.

— Ты проснулся… — выдохнул он и подался ближе. — Как ты себя чувствуешь?

Чимин задумался, прислушиваясь к себе, и тихо ответил:
— Слабость… но больше не жарко. И не так больно.

Юнги шумно выдохнул и крепче сжал его руку, будто боялся, что тот исчезнет.
— Слава богу… ты так меня напугал.

На их разговор сразу обернулись взрослые. Первым подошёл Сокджин — с мягкой улыбкой и тем самым спокойствием, которое всегда действовало как лекарство.

— Доброе утро, малыш, — сказал он. — Ты молодец. Ночь была трудной, но ты справился.

Чиён подошёл следом и сел на край кровати, осторожно касаясь плеча сына:
— Мы все так волновались за тебя, Чимин… Как ты сейчас?

— Уже лучше, папа, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Спасибо… всем.

Сокджин ещё раз проверил температуру, прикоснувшись к лбу Чимина, и довольно кивнул:
— Почти нормальная. Организм восстанавливается, всё идёт как нужно. Сегодня тебе нужно только отдыхать, хорошо? Никаких усилий и волнений.

— Хорошо… — тихо ответил Чимин, снова прячась под одеяло. Его глаза скользнули по лицам всех, кто был в комнате, и сердце сжалось от какой-то тёплой благодарности. — Спасибо, что вы все остались…

— Конечно остались, — мягко произнёс Чанёль. — Ты наш сын. Мы не могли уехать, пока не убедимся, что ты в порядке.

— И мы тоже, — добавил Намджун, улыбнувшись чуть теплее, чем обычно. — Семья в такие моменты всегда рядом.

Юнги молчал, не сводя глаз с омеги. Вчерашняя паника ещё не до конца отпустила его, и внутри всё ещё гудело чувство вины. Он хотел что-то сказать, но слова застревали где-то в горле. Только тогда, когда Чимин заметил его взгляд и чуть улыбнулся — устало, но по-настоящему — Юнги смог выдохнуть.

— Ты… ты и правда чувствуешь себя лучше? — спросил он, всё ещё не веря.

— Да, правда, — кивнул Чимин. — Ночью было страшно… но сейчас всё иначе.

— Прости… — вдруг сорвалось с губ альфы. — Прости, что ты вообще через это прошёл. Я не знал, что так будет.

— Ты не виноват, — тихо ответил Чимин, не отпуская его руку. — Я рад, что ты был рядом. Если бы ты ушёл… мне было бы страшнее.

Юнги закрыл глаза и на мгновение прижал его пальцы к своим губам, будто клялся самому себе больше никогда не позволить ему страдать в одиночестве.

---

Когда стало ясно, что Чимину действительно лучше, напряжение, державшее всех всю ночь, начало постепенно спадать. Атмосфера в комнате смягчилась, и даже на лицах взрослых впервые за долгие часы появилась усталая, но настоящая улыбка.

— Ну что, кажется, буря миновала, — вздохнул Намджун, откидываясь на спинку кресла.

— Ещё бы, — усмехнулся Чанёль, потирая глаза. — Я, наверное, впервые за последние лет десять не спал всю ночь. Стареем, дружище.

— Говори за себя, — тут же хмыкнул Сокджин, наливая всем по чашке тёплого чая. — Я, между прочим, бодр и свеж.

— Конечно, — усмехнулся Чиён. — Ты ведь всю ночь раздавал указания и командовал нами, как генерал. Кто тут будет уставать?

Все тихо засмеялись, и напряжение окончательно ушло. Даже Юнги улыбнулся краешком губ, слушая, как взрослые шутят между собой, будто это был обычный утренний разговор, а не утро после тревожной ночи.

— Главное, что всё обошлось, — сказал Сокджин уже серьёзнее, ставя чай на столик. — Наши дети справились, и теперь всё пойдёт на поправку.

— И пусть больше таких ночей не будет, — добавил Чанёль, и все согласились с ним хором.

— А если будут — теперь мы знаем, что делать, — подмигнул Чиён. — Так что пусть Юнги даже не думает паниковать в следующий раз.

Юнги смутился, но не смог сдержать улыбки:
— Обещаю… в следующий раз постараюсь не звонить папе каждые две минуты.

— Лучше звони, чем сидеть и бояться, — мягко сказал Сокджин. — Для этого мы и рядом — чтобы помогать.

Комната снова наполнилась тихим смехом и теплом. Никто не спешил расходиться — им всем хотелось побыть вместе ещё немного, разделяя это утро, которое после тревожной ночи казалось особенно тёплым и светлым.