Замуж в пятнадцать

Прошло всего несколько часов после того, как в их доме воцарилась тёплая тишина. Ночь была спокойной, лунный свет мягко ложился на постель, и казалось, будто всё вокруг наконец нашло своё место. Юнги, сидевший на краю кровати, наблюдал, как Чимин тихо дышит рядом. Омега выглядел усталым, но спокойным, и альфа позволил себе немного расслабиться, впервые за день чувствуя настоящую тишину в душе.

Но спокойствие оказалось обманчивым. Почти внезапно Чимин зашевелился, его дыхание стало прерывистым, будто он пытался подавить всхлип. Юнги нахмурился, склонился ближе.
— Чимин? — осторожно позвал он, коснувшись его плеча.

Ответа не последовало — только дрожь. Омега сжал простыню пальцами, его тело будто сковало напряжение, и из его груди вырвался тихий, болезненный всхлип. Когда Юнги коснулся его лба, сердце у него ухнуло вниз — кожа Чимина обжигала жаром.

— Эй… ты горишь, — голос сорвался, и паника подступила к горлу. — Что с тобой? Скажи что-нибудь.

Чимин только сильнее сжался, из его глаз потекли слёзы — крупные, бессильные, будто он сам не понимал, что с ним происходит. Тело его мелко тряслось, а дыхание становилось всё более неровным.

Юнги почувствовал, как его собственные руки задрожали. Паника накрыла с головой — он не знал, что делать. Всё, что он знал о том, как заботиться об омеге, казалось, вылетело из головы.

— Чимин… пожалуйста, посмотри на меня, — прошептал он, но омега лишь тихо застонал и снова зажмурился от боли.

Сердце бешено колотилось. Не раздумывая, Юнги схватил телефон и дрожащими пальцами набрал номер. В трубке почти сразу послышался спокойный голос:
— Юнги? Уже поздно, всё хорошо?

— Папа… — голос предательски дрогнул, — с Чимином что-то не так… у него жар, он дрожит и плачет… я не знаю, что делать…

На том конце послышалось движение, будто Сокджин тут же поднялся с места. Его голос оставался спокойным, мягким, как всегда, когда Юнги был в панике:
— Сынок, спокойно. Это нормально. Такое часто бывает у омег после первой близости. Организм реагирует на новые ощущения, может подняться температура, может быть слабость. Это пройдёт.

— Но он… он плачет, папа, — Юнги провёл рукой по волосам, чувствуя, как горло сжимает страх. — Ему больно… я не могу смотреть на это!

— Мы сейчас приедем, — уверенно сказал Сокджин. — Сиди рядом с ним, держи его за руку, говори с ним, чтобы он не чувствовал себя один. Мы будем через десять минут.

— Хорошо… — прошептал Юнги, чувствуя, как в груди чуть полегчало.

Он отключил звонок и сразу вернулся к кровати. Чимин всё так же дрожал, лицо его покраснело, а по щекам катились слёзы. Юнги опустился на колени рядом с кроватью и аккуратно взял его за руку.

— Я рядом… слышишь? Ты не один. Папа едет. Всё будет хорошо… — говорил он, хоть сам с трудом верил собственным словам.

---

Прошло не больше десяти минут, но для Юнги это была вечность. Каждая секунда, пока он смотрел на дрожащее тело Чимина, казалась пыткой. Он то и дело проверял его лоб — жар только рос, и омега выглядел таким беззащитным, что у Юнги сжималось сердце.

Наконец, где-то внизу послышался звук открывающейся двери и торопливые шаги. Через мгновение в комнату вошёл Сокджин, за ним — Намджун. Папа тут же подошёл к кровати, не тратя ни секунды.

— Малыш, можно я посмотрю? — мягко обратился он к Чимину и осторожно коснулся его щеки. Омега вздрогнул, но не отстранился.

— Температура высокая, но не опасная, — тихо сказал Сокджин, проверяя пульс. — Всё так, как я и думал. Организм реагирует. Это пройдёт к утру.

Он повернулся к Юнги, и его взгляд был мягким, но твёрдым:
— Ты всё правильно сделал, позвонив сразу. Сейчас самое главное — покой, тепло и забота.

— Что мне делать? — спросил Юнги, чувствуя себя беспомощным.

— Принеси тёплую воду и мягкое полотенце, — сказал Сокджин. — Мы сделаем компресс, это облегчит жар. А потом я приготовлю травяной настой.

Пока Юнги метался по дому, Намджун помогал Сокджину усадить Чимина чуть выше и укутал его потеплее. Альфа успокаивающе поглаживал его по плечу, шепча что-то тихое и поддерживающее.

— Всё хорошо, малыш, — говорил Сокджин, прикладывая влажное полотенце к лбу Чимина. — Это скоро пройдёт. Ты не один, мы все рядом.

Юнги стоял рядом, сжимая в руках чашку с водой и стараясь не показывать, как сильно он боится. В голове всё ещё звенела мысль: «Я не должен был причинять ему боль…»

— Папа… — тихо выдохнул он, — а если это из-за меня? Если я сделал что-то не так?

Сокджин посмотрел на него строго, но с теплотой:
— Юнги, нет. Это естественная реакция тела, а не твоя вина. Ты был рядом, ты заботишься — и это главное.

---

Прошло около получаса. Температура Чимина чуть снизилась, но он всё ещё дрожал, а глаза оставались полузакрытыми — будто каждая секунда давалась ему с трудом. Сокджин не отходил от него ни на шаг, меняя компрессы и шепча что-то успокаивающее. Юнги сидел рядом, держа его руку и стараясь быть сильным, но внутри всё клокотало от страха и бессилия.

И вдруг тишину ночи нарушил звук дверного звонка. Намджун вышел в холл, и через минуту в спальне появились Пак Чиён и Пак Чанёль. На их лицах читалась тревога, которую не могла скрыть даже старая привычка держаться сдержанно.

— Сыночек… — тихо выдохнул Чиён, сразу подойдя к кровати. Его пальцы дрожали, когда он коснулся горячего лба Чимина. — Боже, какой же ты горячий…

— Это нормально, — мягко сказал Сокджин, уступая ему место. — У некоторых омег после первой близости так реагирует организм. Температура и ломота проходят обычно к утру.

— Ты уверен? — спросил Чанёль, и в его голосе слышалась плохо скрытая тревога.

— Да, — кивнул Сокджин. — Мы контролируем состояние. Если что-то изменится, сразу вызовем врача.

Чиён присел на край кровати, наклоняясь ближе к сыну.
— Чимин… ты слышишь меня, малыш? Это я, папа, — его голос дрожал, но оставался ласковым.

Омега слабо пошевелил пальцами, будто хотел что-то сказать, но сил не хватило. Слёзы вновь скатились по его щекам, и Чиён тут же вытер их, прижимая его руку к своей груди.

— Всё хорошо, всё хорошо, — повторял он, словно заклинание. — Мы рядом. Никто тебя не оставит.

Юнги наблюдал за этой сценой, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком. Он не знал, куда деть руки, как правильно дышать, что сказать — только смотрел на Чимина и молился про себя, чтобы ему стало легче.

«Если бы я мог забрать всю эту боль себе… хоть немного…» — думал он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Сокджин положил руку ему на плечо:
— Сынок, ты тоже можешь быть рядом. Просто держи его за руку. Для него это сейчас самое важное.

Юнги кивнул и вернулся к кровати. Он осторожно взял руку Чимина в свою и тихо произнёс:
— Я здесь. Слышу тебя. Не отпущу.