Замуж в пятнадцать

После того как двери за родителями тихо закрылись, дом словно погрузился в особенную тишину. Юнги ещё пару минут стоял в холле, вслушиваясь в это новое ощущение — теперь они с Чимином остались одни. Только он и его мандаринка.

Тихо улыбнувшись своим мыслям, альфа пошёл на кухню на первом этаже и сразу же направился к плите. Хотелось, чтобы утро началось для его омеги правильно — с тепла, заботы и вкусного завтрака. На плите зашипела сковорода, воздух наполнился мягким ароматом масла и специй.

Наверху же, в спальне, Чимин сидел на кровати, закутавшись в одеяло и задумчиво глядя в окно.
— Что-то его долго нет… — пробормотал он тихо и, нахмурившись, опустил взгляд на свои ноги.

Он знал, что тело всё ещё слабое, но сидеть сложа руки казалось неправильным. Юнги ведь там один. «Я же должен помочь ему… хоть чем-то…» — подумал омега и, осторожно опустив ноги на пол, встал.

Каждый шаг давался нелегко — ноги дрожали, перила лестницы казались слишком далеко, но он упрямо шёл вперёд, сжимая губы и цепляясь за каждую опору. И вот, наконец, на последней ступеньке он заметил знакомую фигуру у плиты.

— Юнги… — тихо позвал он.

Альфа вздрогнул и мгновенно обернулся. Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел, как его малыш, цепляясь за стену, с трудом держится на ногах.

— Мандаринка… ты что творишь? — в два шага он оказался рядом. — Я же сказал, тебе нужно отдыхать.

— Хотел помочь… — виновато прошептал Чимин, опуская взгляд. — Ты так долго не приходил.

Юнги только тяжело вздохнул и, не сказав больше ни слова, аккуратно подхватил омегу на руки. Чимин тихо ойкнул и уткнулся носом ему в шею.

— Ты лёгкий, как пушинка, — мягко сказал альфа, целуя его в висок. — Но всё равно не должен был спускаться. Моё солнышко должно отдыхать.

— Прости… — прошептал Чимин, пряча смущённую улыбку в его коже.

Юнги прижал его чуть крепче и уверенно зашагал обратно вверх по лестнице. Его шаги были размеренными, как будто он нёс самое дорогое сокровище на свете.

В спальне он бережно уложил Чимина на кровать и поправил одеяло, словно боялся, что тот снова решит встать.

— Вот так, мандаринка. Теперь будешь слушаться, ясно? — его голос звучал мягко, но с оттенком заботливой строгости.

— Угу… — кивнул омега, зарываясь в подушки. — Только ты ко мне приходи быстрее… без тебя скучно.

Юнги тихо рассмеялся, склонился к нему и нежно коснулся губами его щёк, лба, губ — лёгкие, едва ощутимые поцелуи, словно ветерок.

— Я никуда не денусь, малыш, — прошептал он, задержавшись у самого уха. — Сейчас завтрак доделаю, и будем есть вместе.

— Вместе… — слабо улыбнулся Чимин и снова закрыл глаза, ощущая себя под надёжной защитой сильных рук.

Альфа ещё раз провёл пальцами по его щеке и, не отрывая взгляда от своего сокровища, тихо добавил:

— Я никогда не отпущу тебя.

И, спустившись вниз, он вновь принялся за завтрак, но теперь каждая его мысль была только о том, как скорее вернуться наверх — к своему мандариновому счастью.
---

Юнги тихо вошёл в спальню, держа в руках поднос. От подушки, прислонённой к изголовью, Чимин поднял взгляд — глаза тёплые, блестящие, губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Ты пришёл, — сказал он почти шёпотом.

— А я обещал, — ответил Юнги и поставил поднос на прикроватный столик. — Всё готово.

Он пододвинул поднос ближе и помог омеге сесть, аккуратно подложив подушку под спину.
Чимин послушно устроился, но в его движениях чувствовалось лёгкое упрямство — будто он хотел показать, что может сам.

— Не нужно, я сам… — пробормотал он, протягивая руку к чашке, но пальцы дрогнули, и Юнги тут же придержал её.

— Вот именно поэтому я и не отпускаю тебя, — мягко сказал альфа. — Дай я.

Они на секунду встретились взглядами — Чимин опустил глаза, но уголки губ предательски приподнялись, выдавая улыбку.

— Ты ведёшь себя как папа, — тихо пошутил он.

Юнги моргнул, потом фыркнул, не удержавшись от смеха.
— Если бы твой папа услышал, как ты это сказал, — он усмехнулся, подавая ложку, — он бы мной гордился.

Чимин тихо засмеялся, звук был мягкий, будто колокольчик, и Юнги почувствовал, как внутри что-то приятно защемило.

Юнги подал ему ложку с кашей, но Чимин, хитро прищурившись, отстранился.
— А если я не хочу кашу? — протянул он с притворной капризностью.

— Тогда останешься голодным, — спокойно ответил Юнги, хотя уголки его губ дрогнули.

— Не-еет, — протянул омега, вытягивая руку, — тогда я просто украду у тебя.

Он вдруг ловко потянулся к подносу и, прежде чем альфа успел отреагировать, успел стащить кусочек блинчика. Победно улыбнулся и сунул в рот.

Юнги застыл, приподняв бровь, потом медленно покачал головой.
— Вот, значит, как ты решил со мной поступить, да? — сказал он с нарочитой строгостью, но в голосе слышалась улыбка.

Чимин только хихикнул, жуя, и, чтобы скрыть смех, прикрыл рот ладонью.

— Несправедливо, — буркнул Юнги, — я старался ради тебя, а ты у меня вор.

— Зато довольный вор, — шепнул Чимин и, глядя на него снизу вверх, всё ещё улыбался.

Юнги не выдержал и рассмеялся, покачав головой.
— Невозможно злиться на тебя, мандаринка.

Чимин нахмурился, но в глазах мелькнуло весёлое возмущение.
— Почему ты всё время так меня называешь? — спросил он, складывая руки на груди.

— Потому что мне очень нравится твой запах, — спокойно ответил Юнги, глядя прямо ему в глаза. — Сладкий, тёплый… мандариновый.

Омега чуть смутился, но быстро нашёлся:
— Тогда ты мятная конфета, — заявил он с серьёзным видом, но уголки губ тут же дрогнули.

— Мятная конфета? — переспросил Юнги, фыркнув. — Значит, я сладкий и освежающий?

— Угу, — кивнул Чимин, едва удерживаясь от смеха.

Они не выдержали и рассмеялись оба — тихо, по-домашнему, будто в этом смехе растворилось всё напряжение последних дней.

Юнги аккуратно убрал поднос в сторону и притянул Чимина к себе, осторожно, чтобы не причинить дискомфорта. Омега послушно прижался, уткнувшись носом в его шею.

— Вот и правильно, — пробормотал Юнги, гладя его по спине. — Ешь ты плохо, но обнимаешь отлично.

Чимин тихо засмеялся, звук стал глуше — он уже почти зарывался лицом в его рубашку, чувствуя привычный запах мяты и тепла.

Юнги немного отстранился, чтобы посмотреть на него. Чимин уже почти не улыбался — глаза начали слипаться, ресницы дрожали от усталости.

— Всё, хватит геройствовать, — шепнул альфа и мягко провёл пальцами по его щеке. — Пора отдыхать.

— Но я не хочу спать, — пробормотал омега, хотя голос звучал сонно. — Мне с тобой так хорошо…

Юнги только улыбнулся, уложил его поудобнее и лёг рядом, не отпуская из объятий. Тёплое одеяло накрыло их обоих, а за окном всё так же мягко светило утреннее солнце.

Чимин тихо вздохнул, устроившись ближе, почти на груди у альфы.
— Мятная конфета… — прошептал он, уже полузасыпая.

— Мандаринка, — в ответ прошептал Юнги, прижимаясь губами к его волосам.

Несколько секунд они просто слушали дыхание друг друга. Всё вокруг стало тихим, спокойным, как будто дом тоже уснул вместе с ними.

И в этой тишине, под мягкое солнце, в тёплых руках того, кто стал всем миром, Чимин наконец закрыл глаза — спокойно, без тревог.
А Юнги лишь крепче прижал его к себе и позволил себе то, чего так давно хотел — просто остаться рядом.

Раньше Чимин боялся — неизвестности, новой жизни, себя самого. Всё казалось слишком хрупким, будто стоит лишь сделать шаг, и всё разрушится.
Но сейчас, в этих объятиях, под размеренное биение чужого сердца, он понял: бояться было нечего.

Тепло, что исходило от Юнги, будто стирало все тени прошлого. Здесь, в этом утре, в этой тишине — он наконец чувствовал себя дома.