Глава 5. Решения без права голоса
Дом был непривычно тихим. Даже после того, как Чимина вернули домой, никто не произнёс ни слова. Лишь сухие всхлипы омеги нарушали тишину, пока Чиён осторожно обнимал сына, словно боялся, что тот снова выскользнет и исчезнет навсегда.
Но слёзы всё равно катились по его щекам — от страха, от усталости, от чувства полной беспомощности.
Через час Чанёль мягко постучал в дверь:
— Чимин… Нам пора спуститься. Все уже ждут.
Омега не хотел. Он не хотел их видеть, не хотел слушать, как взрослые решают его жизнь. Но выбора не было — как и во всём остальном. С тяжёлым сердцем он спустился вниз и вошёл в гостиную.
За столом уже сидели Мин Намджун и Мин Сокджин. Рядом с ними — Юнги. Альфа поднял взгляд, когда Чимин вошёл, но омега тут же отвёл глаза. Сердце снова сжалось — страх вернулся мгновенно.
Он сел в самый угол дивана, подальше от всех, обхватив колени руками. Никто не заставлял его говорить, но все знали, что он слышит каждое слово.
— Прежде всего, — начал Намджун официальным тоном, — свадьба должна состояться через четыре дня. По традиции это лучший срок, чтобы союз считался благословлённым.
— Мы согласны, — кивнул Чанёль. — Всё нужно подготовить заранее.
— Конечно, — мягко добавил Сокджин. — Мы уже связались с домом церемоний. Всё будет по нашим обычаям: традиционные ханбоки, благословение семьи, обряд чая…
Чимин слушал и чувствовал, как каждая фраза прибивает его к полу, как гвоздь к доске. Его жизнь превращалась в расписание, которое писали не он.
— А после церемонии, — продолжил Намджун, будто говоря о чём-то совершенно будничном, — молодые отправятся в дом Юнги. Это обязательная часть. Омега должен переехать в дом альфы сразу после свадьбы.
Чимин сжал колени сильнее. Дом альфы… чужой дом… навсегда…
Он едва заметно дрожал. Никто не замечал — или делал вид, что не замечает.
— И, конечно, — добавил Сокджин чуть тише, — в первую же ночь после свадьбы они должны… исполнить свой союз.
Чимин моргнул, не сразу поняв.
— Исполнить?.. Что это значит? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от пола.
Комната на миг замолчала. Родители переглянулись. Первым заговорил Чиён:
— Сынок… это значит, что вы с Юнги… станете по-настоящему парой. Как муж и жена. — Его голос дрожал. — Это… близость. Та, что бывает только между альфой и омегой.
— Это часть брака, — твёрдо добавил Намджун. — Без этого союз не считается завершённым.
Сначала Чимин просто сидел в тишине. Слова будто не доходили до сознания. А потом вдруг дошли. Близость. С ним. В ту же ночь.
Ему стало страшно так, как не было даже тогда, когда он убегал.
— Н-нет… — выдохнул он едва слышно. — Я не хочу…
— Чимин… — начал Чанёль, но омега резко встал.
— Я не хочу этого! — выкрикнул он. — Это отвратительно! Я не хочу его! Не хочу ничего из этого! Мне страшно!
Слёзы брызнули сами собой. Он закрыл лицо руками, словно это могло защитить от слов, от взглядов, от будущего. Его маленькое тело дрожало так сильно, будто от холода.
Юнги поднялся тоже. Он выглядел растерянным, виноватым, как будто ему самому было не по себе.
— Я… не позволю никому заставить тебя, — тихо сказал он, подходя ближе, но останавливаясь на расстоянии. — Я не причиню тебе боль. Никогда.
— Но вы все хотите этого! — Чимин всхлипнул громче. — Все говорите об этом, будто это что-то нормальное! А я не понимаю, я не готов, я не хочу!
— Малыш… — Чиён встал и обнял его, несмотря на то, что тот пытался вырваться. — Прости… я знаю, это тяжело. Но закон требует этого. Мы не можем пойти против него.
— Закон… закон… — сквозь слёзы прошептал Чимин. — А обо мне кто-нибудь подумал?
Никто не ответил.
Тишина стала ещё тяжелее, чем его рыдания. Даже Намджун, до этого звучавший так уверенно, отвёл взгляд. А Юнги стоял неподвижно, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
Он не хотел этого. Но и он был пленником того же закона.
---
Вечер закончился молчанием. Взрослые всё равно продолжили обсуждать дату, список гостей, обряды. Но Чимин больше не слушал. Он сидел у себя в комнате, обняв колени, и тихо плакал в темноте.
Теперь он знал: через четыре дня его жизнь изменится навсегда.
Не по его воле. Не по его решению.
А где-то в другой комнате Юнги сидел так же один, глядя в пол и чувствуя себя чудовищем. Ведь он видел страх в глазах омеги — и не знал, как сделать так, чтобы тот перестал его бояться.