Глава 4. Клетка без выхода
Прошло три дня. Всего три дня, но для Чимина они тянулись как бесконечность. Он почти не выходил из своей комнаты, отказывался от еды и избегал взглядов родителей. Слёзы давно высохли, оставив после себя лишь усталость и пустоту. Он всё ещё надеялся, что это кошмар, из которого он проснётся.
Но утро четвёртого дня принесло не пробуждение, а новую реальность.
— Чимин, спустись, пожалуйста, — позвал снизу Чанёль. Голос был непривычно мягким, но это не обмануло омегу — в нём чувствовалась тревога.
— Не хочу, — тихо ответил он, вжимаясь в подушку.
— Это важно. Родители Мин пришли.
Эти слова пронзили его, как холодный нож. Родители того самого альфы. Того, кого он не хотел видеть. Того, из-за кого рухнула его жизнь.
Чимин сжал одеяло и замер. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не выходить туда, где решают его судьбу.
— Сынок, пожалуйста, — снова позвал Чиён. — Всё равно придётся поговорить.
Но Чимин не ответил. Вместо этого он встал, подошёл к окну и посмотрел вниз. Двор был пуст — только старые липы качались под лёгким ветром. Мысль мелькнула внезапно, как вспышка: «Я могу уйти. Прямо сейчас».
Он не раздумывал. Надел куртку, натянул капюшон и тихо приоткрыл окно. Сердце бешено колотилось — не от страха, а от надежды. Надежды вырваться. Пусть на несколько часов. Пусть просто почувствовать, что его жизнь принадлежит ему.
Осторожно спрыгнув на мягкую землю клумбы, Чимин побежал. Сквозь сад, через калитку — туда, где улицы казались бесконечными и чужими.
Он не знал, куда идти. Главное — прочь.
---
В это время в гостиной стояла напряжённая тишина. Мин Намджун и Сокджин сидели на диване, рядом — Юнги. Он выглядел так же устало, как и три дня назад.
— Спасибо, что приняли нас, — вежливо сказал Намджун. — Нам стоит обсудить детали церемонии.
— Конечно, — кивнул Чанёль, но его взгляд то и дело метался к лестнице. — Только… Чимин что-то задерживается.
— Он спустится? — осторожно спросил Сокджин.
— Да, конечно… — начал Чиён, но в этот момент раздался громкий звук захлопнувшейся калитки.
Он побледнел.
— Что это было? — Юнги вскочил первым.
Не тратя времени, все кинулись на улицу. И только тогда заметили: окно в комнате Чимина распахнуто настежь, а его самого нигде нет.
— Он сбежал, — выдохнул Чиён, хватаясь за голову. — Боже, он сбежал…
---
Чимин бежал, не разбирая дороги. Камни под ногами били по подошвам, дыхание сбивалось, сердце вырывалось из груди. Но он не останавливался.
«Только бы подальше… Только бы не нашли…»
Но мир оказался не таким большим. Уже через десять минут мимо притормозила машина, и знакомый голос позвал:
— Чимин! — крикнул альфа, стараясь говорить спокойно. — Подожди, пожалуйста!
— Не подходи! — сорвалось с губ омеги. Голос дрожал. — Оставь меня в покое!
Он резко свернул в переулок, надеясь скрыться, но шаги за спиной становились всё ближе. Юнги бежал быстрее — сильнее, выносливее, и вскоре оказался на расстоянии вытянутой руки.
— Чимин, пожалуйста, выслушай меня! — попытался он снова, протягивая руку. — Я не хочу тебе зла!
— Уходи! — выкрикнул омега, в панике отступая. — Не трогай меня!
Слёзы застилали глаза. Его охватывал настоящий животный страх. Альфа казался огромным, чужим и опасным — воплощением всего, чего он боялся.
Юнги шагнул ближе, но Чимин бросился в сторону, пытаясь вырваться из этого кошмара. Он рванулся к дороге — и вдруг почувствовал, как сильные руки схватили его за талию.
— Пожалуйста, не сопротивляйся… — тихо сказал Юнги, но Чимин закричал:
— Пустите! Пустите меня! — он бил его кулаками, вырывался, но альфа держал крепко.
— Прости… — только и прошептал Юнги, прежде чем аккуратно, но решительно поднял омегу и закинул его себе на плечо.
— Нет! Нет! Отпусти меня! — рыдал Чимин, ударяя его в спину, но сил у него почти не осталось. Он захлёбывался слезами, его тело дрожало от ужаса и отчаяния.
Юнги молча шёл к машине, не реагируя на слабые удары и крики. Его лицо оставалось напряжённым, в глазах застыл мучительный конфликт: он ненавидел то, что делает, но другого выхода не видел.
Он открыл заднюю дверь, аккуратно усадил Чимина на сиденье и пристегнул ремень, несмотря на то что омега продолжал вырываться и плакать.
— Пожалуйста, успокойся… Я не причиню тебе вреда, — сказал Юнги почти шёпотом, но Чимин лишь качал головой, зажмурив глаза.
— Я хочу домой… я хочу уйти… — всхлипывал он, уткнувшись лицом в колени.
— Мы и едем домой, — тихо ответил альфа и закрыл дверь.
Машина тронулась. Чимин не поднимал головы и не смотрел в его сторону. Слёзы текли по его щекам непрерывно, словно отражая всё то, что он не мог высказать словами: страх, боль, обиду и отчаяние.
А Юнги, сжимая руль, молчал. Он ненавидел каждый метр этой дороги, потому что понимал — сейчас он был не спасителем, а тем, кто отнял у мальчика последнюю надежду на свободу.
———
Когда они вернулись, Чимина встретили встревоженные родители. Никто не ругал его, не кричал — только крепко обняли, словно боялись снова потерять.
— Прости нас, малыш… — прошептал Чиён. — Мы не хотели довести тебя до этого.
Но Чимин не ответил. Он просто стоял, дрожа и чувствуя себя птицей в клетке. Побег не удался. Выхода больше не было.
А за столом их уже ждали Мин Намджун и Сокджин. Впереди был разговор о свадьбе — разговор, от которого не сбежать.
И пока взрослые обсуждали даты и традиции, Чимин сидел молча, уставившись в одну точку. Его сердце твердило одно:
«Я не готов. Я не хочу. Но никто не слышит…»