лож и одержимость
Глава 2
Беатрис была не просто влюблена в Люцифера; она была одержима им. Это чувство было и наказанием, и смыслом. После гибели отца, вина заставила её искать не исцеления, а той же самой, мучительной, невозможной любви, которую её мать искала у Майкла много лет назад. Только в этой боли Беатрис чувствовала себя живой и искупающей свою вину.
Она готова была на всё, чтобы быть с ним. Но Люцифер, как и Майкл в юности, был недосягаем, хотя и по другой причине.
Им мешала Джейт. Яркая, беспринципная Джейт свободно общалась с ним, легко смеялась над его циничными шутками, не требуя ничего, кроме его внимания. Люцифер держал её на коротком поводке. Он был абьюзером, который давал Джейт ложные надежды, притягивал её взглядом, а потом резко отдалялся, чтобы проверить её преданность. И Джейт, дочь Элеоноры, была счастлива в этой зависимости.
Полуночный Диалог
Беатрис стояла у окна своей комнаты, надевая кожаный пиджак поверх своего черного платья. Город спал, но где-то там, в его недрах, Люцифер ждал её. Не ждал её, а ждал кого-то, кто посмеет нарушить его покой.
Дверь приоткрылась. На пороге стояла Викса. Ее глаза, уставшие, но проницательные, сразу нашли дочь.
— Дочь, что ты делаешь? — голос Виксы был тихим, но в нем звучала стальная нота тревоги. — Куда ты собираешься в час ночи?
— Мам, я не надолго, — Беатрис избегала её взгляда, натягивая перчатки.
Викса вошла в комнату и закрыла дверь.
— Беатрис, сядь. Нам нужно поговорить о Люцифере.
— Мама! Я же просила не говорить о нём! — Беатрис взорвалась, её нервы были на пределе. Разговор о нем — это разговор о её вине.
— Беатрис! — Викса взяла её за плечи, заставляя смотреть на себя. — Ты же не хочешь, чтобы с тобой было так же, как и со мной? Чтобы ты двадцать лет жила на расстоянии, чтобы тебя любили, но при этом лгали и прятались?
Отчаяние матери только подтолкнуло Беатрис к той самой, невыносимой правде.
— Мама! Если бы я не сбежала, то этого бы не случилось! — Беатрис вырвалась и закрыла лицо руками. Она заплакала. Все её страдания сводились к одному: она спровоцировала цепь событий, которая привела к смерти Майкла.
Викса подошла, обняла её. Ее тело, сломленное, но сильное, прижалось к дочери.
— Дочь, я понимаю, как тебе тяжело. Мне тоже нелегко...
Она отстранилась и посмотрела на Беатрис с той же нежностью, с которой Майкл называл её Лисеной.
— Тебе уже 20 лет, милая. Завтра твой день рождения. Тебе исполнится двадцать 1 год . Ты взрослая. Ты должна выбирать не из вины, а из любви. Мы должны держаться, но не разрушать себя...
— Ты не понимаешь, — прошептала Беатрис. — Если он меня отвергнет, это будет больно, но если он меня примет... тогда я получу то, что заслужила.
Она знала, что Люцифер несет в себе отголоски отца, но она искала в нем не Майкла-спасителя, а Майкла-мучителя, чтобы завершить свой собственный, темный цикл.
Беатрис вытерла слезы. Она была не просто дочерью Виксы. Она была наследницей одержимости.
— Я иду, мам. И я получу его. Любой ценой.
И Викса, глядя в эти решительные, травмированные глаза, поняла: она не смогла спасти Майкла, и, похоже, она не сможет спасти и свою дочь от ее собственного, темного пути.