урок страсти
Глава 3
Театральное Наследство
Семь лет назад, когда Майкл погиб, Беатрис было шестнадцать. Сейчас ей двадцать лет, и она на третьем курсе университета. Иронично, но она выбрала театральный факультет. Место, где можно было скрывать свои настоящие эмоции за маской, было единственным, где она чувствовала себя в безопасности.
На ещё большее удивление, Люцифер тоже заканчивал театральный, хотя и специализировался на режиссуре, используя свою фамилию и деньги для организации громких, экспериментальных постановок. Он выбрал сцену не для того, чтобы прятаться, а чтобы контролировать чужие эмоции.
Утро. Беатрис, задумчивая и погруженная в свои мысли о вине, зашла в аудиторию, не глядя под ноги.
Она столкнулась с Люцифером. Удар был сильным. Она пошатнулась, её книги упали на пол.
Она подняла глаза. В отличие от Майкла, чьи глаза были изумрудно-зелеными, Люцифер унаследовал карие глаза Элеоноры — глубокие, но в его случае, тёмные и почти черные от злости.
— Куда прешь, припадочная! — голос Люцифера был низким, резким и полным презрения. — Не в телефон смотри, а прямо!
Первый Акт
Беатрис, чьё сердце сжималось от смеси одержимости и унижения, поднялась. Горечь и вина на мгновение уступили место ярости, которую она унаследовала от своего погибшего отца.
Она дала ему пощечину. Звук был громким и отчетливым.
Люцифер замер. Его карие глаза расширились, а затем в них вспыхнуло нечто дикое, хищное. Это была не просто злость, это было признание. Она осмелилась нарушить его власть, и он был в восторге.
— Ах ты так! Ну, ты ответишь за это!
Он схватил её за руку, развернул и, используя своё превосходство в силе, уложил её на парте, прижимая к холодной поверхности. Он навис над ней так близко, что чуть было не поцеловал.
Он смотрел на неё с пристрастием и признанием. Его бедро прижималось к её талии. Он слегка придушивал её запястье, не давая вырваться.
— Дурак! — крикнула она, задыхаясь от ярости и внезапного прилива возбуждения.
Вместо ответа он резко наклонился и укусил её за шею — не больно, но властно, оставляя на её коже красный след.
— Кто я? — прорычал он ей в губы. — Я не расслышал, повтори!
В этот момент, когда Беатрис должна была либо задохнуться, либо ответить на поцелуй, дверь аудитории снова открылась.
Зашла Джейт. Увидев эту картину, она не стала кричать или плакать. Она увидела, что Люцифер, её абьюзер, её зависимость, вот-вот ускользнет к её бывшей подруге.
Джейт, как и её мать Элеонора, действовала немедленно. Она налетела на Беатрис, пытаясь оттолкнуть её от парты и Люцифера.
Сцена, которая должна была стать любовной, превратилась в жестокую, темную драму, достойную их факультета. Любовь, ненависть, боль и одержимость — всё это снова сошлось на расстоянии трех метров.