Глава 7
Домой Олег возвращался в весьма плохом расположении духа. Два дня жизни прошли впустую. В месте, где он никогда не планировал оказываться. В чертовом изоляторе временного содержания. Как какой-нибудь преступник. Ну хорошо, не преступник, а подозреваемый в хранении наркотиков, раз уж употребления доказать не удалось — все анализы показали, что он «чистый». Но от этого ему легче не становилось.
Олег всегда считал себя уравновешенным человеком. Но эти дни он был просто катастрофически зол — его достало все. Личный обыск, допросы и тот самый капитан Светлов, который встретил его едва ли не как родного. Адвокат — по заверению Стаса, один из лучших, допытывающийся у Олега, откуда на самом деле в его машине взялись наркотики, да еще и в таком количестве. Дежурные с непроницаемыми лицами, для которых он был преступником. Решетки, душная камера, безвкусная еда и непонятные сокамерники, каждый из которых, по их заверениям, был невиновен. Каждому что-то подбросили, подкинули и подставили. Прямо как ему. Просто сообщество невиновных, а не изолятор в подвале здания ОВД.
Олегу постоянно хотелось вымыть руки, а лучше добыть где-нибудь антисептик. Да и спать он тоже почти не мог — забывался на час или два тревожным сном, не более.
Отвратительные условия, отвратительные мысли, отвратительный липкий страх — а что будет, если его признают виновным? Что он будет делать? Олега пугало не столько наказание, сколько потеря уважения окружающих. Потеря репутации, которой он так дорожил. Что будет, даже если ему дадут условное наказание? Разрушится все. Первым делом его попросят из университета. И его научно-преподавательская карьера потерпит крах. А как на него будут смотреть коллеги и студенты? И что он скажет семье дяди? А Татьяне?
Мысли о ней заставляли Олега испытывать такую глухую ярость, которая, казалась, прибивала его к месту, и заставляла забывать, как дышать. В тот день она была с ним. И она тоже могла пострадать — из-за него. Хорошо, что ее отец узнал обо всем и все взял в свои руки — по словам Чернова, Ведьмин-старший сделал все возможное, чтобы этот инцидент никак не отразился на его дочери. Хотя бы за нее Олег мог быть спокоен. Но каждый раз, когда он вспоминал ее глаза, полные страха, ему становилось плохо. Хотелось найти подонка, посмевшего подставить его, и сделать из него боксерскую грушу. Избить так, чтобы живого места не осталась, чтобы он захлебнулся собственной кровью. Олег с трудом успокаивался, понимая, что следственный изолятор — это не то место, в котором нужно проявлять эмоции. Здесь важны спокойствие и хладнокровие.
Он едва сдерживал себя на допросах от того, чтобы не взорваться — понимал, что должен вести себя адекватно, тем более, Чернов по телефону адвоката говорил, что делает все возможное, чтобы вытащить его из изолятора. И что ему, Олегу, нужно лишь немного потерпеть. Отоспаться, раз уж выдалась такая возможность. И вообще он должен радоваться, что он, как и другие лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, содержится не в одной камере с рецидивистами. Олега, правда, это мало успокаивало. Он просто хотел добиться правды и покинуть это место. Хотел встретить Новый год вместе с Татьяной. Хотел как следует отдохнуть. Даже на коньках хотел научиться кататься. Но все его планы были поломаны. Кто-то подставил его. А вот кто, Олег не понимал до самого последнего времени. Правду он узнал буквально за несколько часов до того, как его выпустили. За ним пришли, скомандовали: «С вещами на выход», — и отправили наверх, в кабинет к Светлову, где его ждал Чернов и адвокат. Они-то все ему и объяснили.
Двоюродный брат нанял его бывшего студента, у которого он якобы увел девушку. Просто прелестно. Олег передумал за это время много всего — строил целые схемы, пытаясь понять, кто подставил его, но к такому повороту событий явно оказался не готов. Вообще не готов. Ни разу. Но когда он услышал, что Татьяна нашла свидетеля, резко замолчал и опустил руки на колени.
Злость, взрывающая изнутри, перемешалась с нежностью. Словно солнечный свет смешался с черным дымом.
Татьяна была невероятной — с первой минуты их знакомства. Не зря он понял, что попал, как только эта сумасшедшая в маске оказалась у него на коленях в клубе. Не зря он искал ее. И не зря хотел быть с ней.
Нежности становилось все больше — солнечный свет переполнял грудь. И Олег сам не заметил, как засмеялся. На него смотрели, как на сумасшедшего все, кто был в кабине, а он не мог перестать смеяться. Он замолчал так же внезапно, как и начал, вдруг подумав, как Татьяна переживала. Ей было страшно, и наверняка она плакала, но не сидела на месте. Решила, что найдет виноватых, и нашла. В этом была вся Таня Ведьмина — делала, что хотела. Но делала это не для себя — для других.
— Она в безопасности? — первым делом спросил он, перестав смеяться.
— Конечно, — отмахнулся Стас. — Отец посадил ее на домашний арест. Кстати, я с ним дважды общался. Сначала он договор хотел порвать, потом передумал. Ладно, об этом потом.
Олег прикрыл глаза.
Денис. Его подставил Денис. Они никогда не общались, но он и подумать не мог, что брат способен на это. Хотя… лет с четырнадцати Денис постоянно попадал в разные неприятности — решил, что ему можно все. Лет в семнадцать взял машину отца и поехал кататься с друзьями по ночному городу. То ли он водил плохо, то ли был нетрезв, но спровоцировал крупную аварию. Отец сумел отмазать его. Только это не помогло. Денис продолжал жить так, как хотел. Связался с плохой компанией. Именно поэтому Валентна Анатольевна стала присматриваться к нему, Олегу, решив, видимо, что на любимого внука полагаться не стоит. А когда тот связался с наркотиками, и вовсе вычеркнула его из жизни. То, что она вычеркнула его и из завещания, Олег даже не подозревал. Он вообще об этом не думал. А вот Денис знал, и его это задело. Так задело, что он пошел на преступление. Да еще и настолько глупое. Впрочем, дефицит здравого смысла всегда наблюдался в семье Дворецких.
— Его уже допрашивают? — сквозь зубы спросил Олег. Сейчас ему хотелось найти этого выродка и не заглянуть ему в глаза, вовсе нет. Хотелось набить морду. С такими иначе нельзя — они не понимают слов.
— Было бы, кого допрашивать, — усмехнулся Светлов — единственный, кто, кажется, в этот момент был способен радоваться Новому году — об этом говорила кривобокая елка, стоящая на его столе, и мишура на горшках с куцыми цветами. — Ребятам не удалось задержать ни Дениса Дворецкого, ни Артема Глущенко. Такое чувство, что их предупредили — первого нигде нет, никто не видел, а второй спешно сбежал с подружкой прямо перед носом у нас. Сдается мне, что у твоего брата или у его папаши связи нехилые. Главное, чтобы он заграницу не дернули. А так найдем — дело времени, — был оптимистичен капитан.
— А Кириллов? Как он? — спросил Олег. Андрея он отлично помнил. Он был одним из его студентов года три или четыре назад. На первый взгляд ничем не примечательный парень. Спокойный, порою погруженный в себя, не проявляющий активность на занятиях. Но умный. Все лабораторные на высший балл. Был одним из лучших на своем потоке. Неплохо было бы увидеть его в аспирантуре, но Андрей не пошел. Видимо, устроился в хорошую компанию.
Странно, но несмотря на то, что Андрей уже несколько лет не учился и не был его студентом, но Олег все равно чувствовал за него ответственность. Злился, конечно — как такому талантливому парню в голову могла прийти подобная чушь? Но несколько остыл, когда Светлов рассказал об аварии, после которой Андрей посещал и психиатра, и клинического психолога, и невролога. На учете не стоял, но какие-то проблемы точно имел.
— Андрей Кириллов будет главным свидетелем. А по делу Дымова получит административку. Дымов — этот тот самый избитый на парковке, — любезно напомнил Светлов. — Он у меня уже в печенках сидит. Все требует наказать виновного. Наверное, разочаруется, когда узнает, что это не вы. А то он в ваше алиби не очень-то и верит.
В ответ Олег лишь пожал плечами. До этого Дымова ему не было никакого дела.
Отпустили его не сразу — снова был допрос, в котором Олег участвовал уже в качестве свидетеля, потом началась какая-то бюрократическая волокита. И только потом он, наконец, покинул отделение, которое за это время опротивело ему до тошноты.
Сославшись на важное дело, Стас моментально покинул Олега, попросив адвоката подвести его, и до дома он доехал в комфорте, больше всего на свете мечтая принять душ, съесть что-нибудь нормальное и завалиться спать. Телефон разрядился, и ни до кого дозвониться Олег не мог. Ему хотелось тишины, но почти всю поездку они разговаривали с адвокатом, который раскидывал ему всевозможные варианты дальнейшего развития событий.
Олег попросил остановиться за квартал от собственного дома — хотелось немного размяться и пройтись пешком. Он быстро шагал по многолюдной улице, на которую осторожно опускались сумерки. Всюду сияла иллюминация, где-то играла праздничная музыка, кто-то кого-то поздравлял с наступающим. Из супермаркета выходили толпы с пакетами. И в морозном воздухе витала традиционная суета. Последние часы до Нового года. А завтра улицы буквально вымрут.
Олег засмотрелся на витрину ювелирного магазина, украшенную сверкающими огоньками. Народу внутри было много — в основном мужчины. Может быть, и ему нужно было купить Татьяне золотое украшение, а не искать редкие духи? Олег вдруг вспомнил, как записывал свое признание в любви с помощью игрушки, и ему стало смешно. Жаль, поздравить свою девочку сегодня ему не удастся — только по телефону. Но он так соскучился по ней, что рад будет услышать ее голос. Только вернется в квартиру, и первым делом зарядит телефон.
Олег подошел к дому, машинально посмотрел на свои окна — они были темными, и он почему-то вздохнул. Подумал вдруг мимолетом, как бы здорово было, окажись Таня сейчас в квартире — Стас говорил, что отдал ей ключи. Но ее там не было. И правильно, что не было. Не стоит ей гулять по городу, пока не закрыто все это грязное дело.
Возле подъезда Олега вдруг окликнули по имени. Он обернулся и увидел того, кого не ожидал встретить рядом со своим домом. Под фонарным столбом стоял Денис, засунув руки в карманы пуховика с принтом в виде героев мультфильмов.
— Привет, братишка, — улыбнулся Денис. — Как тебе воздух на воле? Сладкий?
Его появление оказалось совершенно неожиданным. Олега охватила глухая ненависть, и его первой реакцией было наброситься на брата и выбить из него всю дурь. Выбивать долго, со вкусом, до кровавых соплей, забыв о том, что они родственники, о том, что он — преподаватель, ученый и просто человек, который выступает за гуманистические методы. Забыв обо всем, кроме той боли, которую Денис причинил ему из-за наследства.
Перед глазами потемнело. Олег почти представлял, как его крепко сжатый кулак врезается раз за разом в мягкую плоть, заставляя Дениса сгибаться вдвое и глотать ртом воздух. Как бьет его по лицу, стирая эту мерзкую улыбку. Как применяет болевые приемы. Подсечка. Захват. Зацеп. Бросок.
Когда Олег серьезно занимался самбо, до седьмого пота тренируясь в зале, тренер постоянно говорил, что есть ряд приемов, которые нельзя использовать: удары в позвоночник, по затылку и по теменной части, атаку на шею и горло, атаку лежащего соперника. Но сейчас Олег хотел не бой вести с честным соперником, а избить урода, причинить ему максимальную боль. Хотел так, что пересохло во рту, и дыхание стало неровным, рванным.
Денис смотрел на него и все так же широко улыбался, то ли не понимая, что сейчас происходит с его двоюродным братом, то ли понимая, но ничуть не боясь.
С усилием воли, но Олег все же взял себя в руки. В самый последний момент выдохнул и глубоко вдохнул. Дракой он ничего не решит — даже если Денису будет очень больно. Последствий потом не оберешься.
Он смотрел на Дениса исподлобья и молчал, отбросив эмоции и оценивая ситуацию.
Денис сам пришел к нему в тот момент, пока его ищут. Зачем? Что он хочет? Будет просить прощения? Или захочет напасть? Почему-то Олег ставил на второе. Каждая мышца в его теле напряглась. В любом случае он даст отпор. А еще лучше схватит его и доставит в полицию.
— Ты язык проглотил? — спросил Денис. — Все молчишь. Неужели не рад меня видеть, братишка?
— Что ты хочешь? — резко спросил Олег, не узнавая собственный голос, искаженный яростью. Остальные слова застыли на языке, и казалось, по нему словно лезвием провели.
— Поговорить хочу. Уделишь мне немного времени? — спросил Денис.
— Ты в курсе, что тебя ищет полиция? — холодно поинтересовался Олег, делая к нему небольшой шаг.
— Еще в каком, — закивал Денис. — Я вообще в курсе многих событий. Знаешь ли, очень удобно иметь среди ментов своих людей. Воу-воу, — замахал он руками, — не подходи так близко, держи дистанцию! Ты что, сам хочешь меня схватить и доставить в полицию? Было бы эпично! — И он заржал.
— Я еще раз спрашиваю — что ты хочешь? — процедил сквозь зубы Олег.
— Хочу поговорить с тобой. Желательно, в твоей квартире. Знаешь ли, я без тачки сегодня и порядком замерз. Холодно! — подышал Денис на ладони.
— Ты думаешь, я буду с тобой говорить?
— Ну о своей подружке наверняка должен!
Глаза Олега опасно сузились.
— Повтори. Что ты сказала?
— Поговорим о твоей подружке? Она очень красивая, прям в моем вкусе. Я бы и сам от такой не отказался, — засмеялся Денис. — Наверное, развлекаешься с ней целыми днями? Я бы ее от себя не отпускал, пока…
Закончить он не успел — Олег не дал ему этого сделать. Он не ударил его — просто схватил за лицо и сжал пальцы на его щеках, заставив замолчать.
— Не советую тебе говорить о моей девушке, — прошептал Олег, чуть склонившись к Денису. — Иначе я тебе мозги вышибу, братик.
Он отпустил Дениса, и тот коснулся ладонями лица — на щеках остались красные следы.
— Не советую тебе так со мной обращаться, — прошипел Денис. — Иначе мозги вышибут твоей девке. А перед этим, как следуют, развлекаться. Интересно, насколько громко она может кричать?
Олега бросило в жар, а после словно кипятком окатило. Он казался себе таким смелым, жестким, крепким, а сломался после одного лишь упоминания о Татьяне. И когда только она успела стать его Ахиллесовой пятой?
Любовь делает уязвимым. Он и забыл об этом. Забыл обо всем.
— Таня у тебя? — спросил Олег, слыша стук собственного сердца.
— Расслабься. Не у меня. Наверное, дома, готовится к Новому году. Но, может быть, однажды мы с ней и встретимся. Идем к тебе, поговорить надо, — велел Денис. — И без глупостей. Кстати, совсем забыл поздравить тебя с Наступающим. Я так рад, что ты проведешь его не в камере. — В его словах слышалось издевательство.
Олег молча открыл дверь подъезда и впустил Дениса внутрь. Они поговорят, и он выяснит, что нужно этому уроду.
Ничего не говоря друг другу, они поднялись на лифте вверх, и Олег открыл дверь собственной квартиры. Он включил свет и сразу же понял — что-то не так, вещи лежат не на своих местах. Однако почти сразу вспомнил — у него дома был обыск, ничего необычного. Только после обыска должен был остаться жуткий беспорядок, но в его квартире было прибрано — не так, как привык он, но все же. Значит, в его доме кто-то был. Наверняка это Таня — Стас, кажется, говорил, что давал ей ключи.
— А у тебя тут неплохо, — заявил Денис и, не разуваясь, решил пройти в гостиную. Олег поймал его за локоть.
— Сними обувь, — железным тоном велел он.
— Не хочу.
— В своем доме будешь ходить, как вздумается. В моем ты обувь снимаешь. Или проваливаешь туда, откуда пришел.
— Какой грозный, — хмыкнул Денис и нехотя разулся. Он прошел в гостиную, совмещенную с кухней, и сразу же рухнул в кресло, положив ноги на журнальный столик.
— Сделай-ка мне что-нибудь попить, — заявил он.
— Пить в другом месте будешь, — ответил Олег, садясь на диван и не отрывая от двоюродного брата внимательных глаз. Следил за каждым его движением. За каждым жестом.
— Не смотри на меня так, — усмехнулся Денис. — И вообще, где твое гостеприимство?
— Не испытывай мое терпение, — посоветовал ему Олег. — Говори, что хотел. И почему приплел мою девушку.
— Да что ж вы все такие резкие, а? — хмыкнул Денис. — Никакого плавного перехода от болтовни к делам. Я некомфортно себя чувствую. Да ладно-ладно, хватит прожигать меня взглядом, братишка. К делу, так к делу. Только сначала я задам пару вопросов. Это ты тогда настучал бабке?
— О чем ты? — мрачно спросил Олег. Ему хотелось взять паршивца за шкирку и выкинуть вон из своего дома, но снова приходилось сдерживаться.
— Не прикидывайся, — посерьезнел Денис. — Ты сдал меня бабке. Рассказал, что я балуюсь кое-чем.
— Боюсь спросить, чем ты балуешься, раз несешь такой бред, — ответил Олег. — А если ты о том, не я ли рассказал Валентине Анатольевне о том, что ты употребляешь наркоту, то могу ответить — нет, не я.
— Значит, не ты? — с легким разочарованием в голосе спросил Денис. — Жаль. А у меня была отличная версия: ты сдаешь меня бабке, она переписывает наследство на тебя, ты в шоколаде. А я остаюсь в дерьме.
— Ты из него и не выбирался, — заметил Олег. — Если тебя успокоит — о наследстве я понятия не имел. Никогда на него не претендовал. И не собираюсь. Мне ничего не нужно от вас.
— Тогда кто же меня подставил? Эта старуха так взъелась на меня из-за всего этого, как будто бы я кого-то убил, — пожаловался Денис. — Лишила всего, да еще и отцу на мозги накапала. Он стал подкидывать куда меньше денег.
— Еще вопросы есть? — рявкнул Олег, которому надоело слушать этот бред.
— Есть, — расплылся в широкой улыбке Денис. — Ты веришь в любовь?
Олег одарил его тяжелым взглядом. Он играет с ним или что?
— Зачем ты спрашиваешь об этом?
— Просто интересно. Знаешь, что мне говорила бывшая? Влюбленным море по ресницы. Такая тупая была, но красивая — похожая на твою подружку. Видишь, мы все-таки братья, раз нам один типаж нравится, да?
— Я вызываю полицию. Тебя с радостью примут, — потянулся к телефону Олег.
— Стоп ит! Ты так и не понял, почему я спрашиваю тебя про эту девку. Зато я понял, что любое упоминание о ней выводит тебя из себя. Ты ведь ее любишь, да? — заглянул в его глаза Денис. — И наверняка не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось. Что-нибудь очень плохое. Очень-очень плохое.
— Ты угрожаешь мне?
— Даю право выбора. Смотри, братишка, у нас интересная ситуация. Я был крайне осторожен, пока разрабатывал этот план, и был уверен, что не спалюсь. Но ты откуда-то достал этого психа Андрея, и он все испортил. Стал свидетелем по твоему делу, где ты больше не обвиняемый, а потерпевший. И дал показания против меня и старины Артема. Сделай так, чтобы он забрал свои показания назад. Исключи его из дела. Как угодно. Заставь, дай взятку, шантажируй. Меня это не касается. Просто сделай так, чтобы моего имени в твоем деле не звучало. — Голос Дениса больше не был насмешливым. Он звучал все более жестко и решительно.
— А если я не собираюсь этого делать? — спокойно поинтересовался Олег и услышал какой-то странный глухой стук, но решил, что это кошка.
— Тогда в изоляторе временного содержания окажусь я, — пожал плечами его брат. — А потом меня будут судить, но не думаю, что дадут серьезный срок. У меня и у моего отца куча связей. Только есть одна неувязочка. Я не хочу в изолятор ко всем этим грязным уродам. И еще больше не хочу, чтобы об этом узнала бабка — а она обязательно узнает. И тогда наследства мне не видать никогда. И эта мысль не просто огорчает меня, а выводит из себя. Поэтому я и предлагаю тебе убрать показания Андрея любым удобным для тебя способом.
— И какую выгоду я от этого получу?
Денис поднял вверх указательный палец.
— Именно! Выгода! Молодец, не зря ты препод в универе, просек фишку. Ты избавляешь меня от показаний этого урода, а я избавляю тебя от страха за свою красивую девушку. Говорю прямо — если я сяду, то очень расстроюсь. И сделаю все, чтобы твоя жизнь стала не такой уж и счастливой. Твоя девка — твое слабое место, верно? У меня много знакомых и друзей, которые за весьма скромную плату согласятся встретить ее однажды после университета. Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то через месяц. А если не через месяц, то через год. И все это время ты будешь жить в страхе — а вдруг с крошкой что-нибудь случится? А с ней обязательно что-нибудь случится, поверь, Олежа. Конечно, я бы мог устроить балаган с ее похищением — ну знаешь, как в кино. Чтобы она позвонила тебе и по телефону умоляла тебя о спасении. Но ты же мой брат, как-никак. Я отношусь к тебе по-человечески. Не похищаю, а предубеждаю. Даю право выбора. Окей, ты можешь вызвать ментов прямо сюда — я даже убегать не стану. Они примут меня, отправят в клетку. Потом будет суд, я получу срок. Небольшой или вовсе условный — я же говорил тебе про связи отца? Да и адвокат у меня будет хороший. Тебя оправдают по всем пунктам. Может быть, даже никто не узнает, что перед Новым годом ты побывал в изоляторе. Только вот твоя девка не будет в безопасности. Я уж постараюсь, поверь. Или мы можем пойти по другому сценарию. Вы избавляете этот мир от показаний Андрея, я остаюсь в стороне от дела. И не трогаю никого — ни тебя, ни твою девку. И оцени мое благородство — даже не стану требовать у тебя взять на себя вину. Теперь это у меня не в приоритете. Выплывешь — так выплывешь, обвинения с тебя снимут. Нет — значит, понесешь небольшое наказание. Тебе никакого урона. У тебя и Чернова свой бизнес. И я слышал, очень неплохой. Ты обо всем забудешь и станешь счастливо жить дальше. Делать деньги и развлекаться с Танюшкой — так ее зовут, да? Решай прямо сейчас — время работает против меня — закончил Денис.
От его слов у Олега голова пошла кругом. Нет, он понимал, что двоюродный брат не слишком адекватен, но чтобы настолько… Его слова звучали дико, почти бредово. По сути, он хотел, чтобы Олег выбирал между любовью и репутацией, которой так дорожил. Не будет показаний Андрея, то шанс, что его оправдают, будет минимальным. Даже условная судимость лишит его научной карьеры. Лишит всего, к чему он стремился. Лишит уважения окружающих. А если он вызовет полицию и сдаст Дениса, то под угрозой будет находиться Таня.
Олег отлично понимал, что Денис может блефовать. Что все его угрозы могут оказаться пустышкой, что он просто юлит, пытаясь выйти сухим из воды. Но с другой стороны, ввязался же он в эту историю с наркотиками. Нашел людей, нашел дурь в нужном количестве, все просчитал.
Олег глянул на брата — тот улыбнулся ему и, словно прочитав мысли, сказал:
— Слушай, ты в курсе, что есть такие виды наркотиков, что одного раза хватает, чтобы человек привык? Поставил укол и подсадил. Смешно, да?
Перед глазами Олега вновь потемнело от ярости — этот урод не просто так болтал всякую чушь. Он намекал. Намекал на то, что может произойти с Таней.
— Твой выбор — вложение в будущее твоей подружки, — подмигнул ему Денис. — А хочешь, я сейчас угадаю, о чем ты сейчас думаешь? Ты думаешь, что я блефую. Но нет, братишка. Я совершенно серьезен. Если ты все так же не веришь мне, спроси у Артема, как дела у него и его подружки? Знаешь, этот выродок заменил Андрея — мне пришлось на это пойти, потому что другого выбора не было. И стал меня шантажировать, — скривились губы Дениса. — Я заплатил ему за работу. А он потребовал еще столько же. Я сделал вид, что согласился, договорился о встрече и отправил к нему своих друзей. Чтобы они развлеклись и с ним, и с его подружкой. Думаешь, они сбегали из-за ментов? Нет, они сбегали от меня. Так что не думай, что я блефую. Это не в моем стиле. С тобой я вежлив только потому, что мы родственники. Ну, что ты решил?
— Я решил, что ты не в себе.
— И все? Что, ты настолько принципиален? — сощурился Денис. — Или в любовь не веришь.
Несколько секунд Олег смотрел в его глаза — широко посаженные, водянисто-голубого цвета, со светлыми ресницами. Он пытался разглядеть в них страх, или злость, или любые другие эмоции, однако ничего не видел — глаза Дениса были словно из пластика. Глаза куклы, без чувств и эмоций. На лице брата улыбка, а в глазах — пустота. Люди с такими глазами способны на многое.
Почему-то Олегу вдруг стало спокойно — словно все встало на свои места, несмотря на хаос, в который превратилась его жизнь.
Он должен защищать Таню до самого конца.
Наверное, это и есть последняя вершина, которую нужно взять. Иногда ради любви нужно отказаться от много. От того, что раньше казалось главным. От того, что виделось смыслом жизни. Если не доходить до конца, то зачем вообще начинать путь? Ради чего? Ради того, чтобы остановиться? Повернуть назад? Заблудиться?
Возможно Денис блефует. Но даже если это и так, Олегу не хотелось жить с оглядкой. А вдруг что-то произойдет? Вдруг случиться беда? Вдруг однажды ему позвонят и скажут, что с Таней стряслась беда? Сможет ли он пережить это? Сможет ли вообще жить с осознанием того, что из-за него пострадала любимая девушка?
Нет.
Олег всегда считал себя умным. Знал, что нужно говорить, и как поступать. На все имел свое мнение. И не всегда считался с чужим.
Раньше он бы точно сказал, что в подобной ситуации нельзя идти на поводу у шантажиста — ни за что и ни при каких обстоятельствах. Он обозвал бы дураком любого, кто поступил бы иначе. И позволил бы себе усмешку в полной уверенности, что с ним самим подобное никогда бы не произошло.
Но это раньше, до того, как в его жизни появилась Татьяна. До того, как он понял свои чувства к ней. До того, как решил защищать ее до конца.
Возможно, это решение будет самым глупым в его жизни. Возможно, он даст Денису уйти и, скажем, скрыться заграницей, чтобы не отвечать за содеянное. Возможно, потом его тысячу раз назовут дураком. Но…
…он сделает это.
Согласится.
Олегу вдруг вспомнилось, как еще совсем недавно он был зол на Таню из-за того, что решил, будто из-за ее длинного языка все в университете узнали об их отношениях. А та девушка, Мария Дементьева, написала очерняющий пост. Он ужасно бесился, потому что дорожил своей карьерой, своей репутацией, своим уважением. И тут этот пост и всеобщее порицание, которое, правда, быстро куда-то пропало после второго поста Дементьевой, в котором она извинялась. Тогда случившееся казалось почти катастрофой. А сейчас лишь вызвало улыбку.
Перед глазами появился смеющийся образ Тани, которая сидела на его кровати, завернувшись в одеяло, и Олега это окончательно добило. Едва ли не впервые в жизни он действовал нелогично, но при этом чувствовал, что поступает правильно.
Солнечного света стало больше, чем черного едкого дыма.
Братца он найдет, чем прижать. Раскопает про него все, что можно. А пока отступит. Ради безопасности Татьяны.
— Хорошо, — сказал Олег, приглушив очередную волну ярости в груди. — Без проблем. Я позвоню Чернову, и мы сделаем так, что показания Кириллова исчезнут.
Денис захохотал и даже захлопал в ладони от восторга.
— А я даже не думал, что так легко тебя дожму! Ты реально любишь ее?
— Люблю, — просто ответил Олег. Не ему. Самому себе.
— Влюбленные все не в себе, — хохотнул Денис. — Новый психический диагноз: влюбленный! Ты сделал мне крутой новогодний подарок, братишка. Дай пятюню! Не хочешь? Ну как хочешь. Звони Чернову. И быстрее. Не люблю ждать.
Олег хотел сказать, что, вообще-то, его телефон разряжен, однако не успел этого сделать. Раздался странный звук, и из-под стола, скрытого от их глаз барной стойкой, появилась Татьяна Ведьмина собственной персоной. В одной ее руке был торт, вторая лежала на поясе. Сделала она это так эффектно, что оба брата замерли. Олег просто потерял дар речи.
— Привет, мальчики, — деланно смущенно улыбнулась Таня. — Мне так неловко, но я случайно телепортировалась сюда из дома. По ошибке, разумеется.
— В смысле? — не понял Денис, который никак не мог прийти в себя после ее фурора.
— В прямом, милый. Я же ведьма, — плотоядно улыбнулась Таня. — Хочешь, нашлю на тебя проклятие вечного евнуха? Нет? Я так и подумала.
Она уверенной летящей походкой направилась к ним, все так же держа в согнутой руке шоколадный торт.
— Жрать хочешь, да? — ласково спросила Таня. — На, тварь, жри. Не обляпайся.
— Таня, — попытался остарновить ее Олег, поняв, что она задумала, но не успел. Девушка размазала торт по лицу опешившего Дениса. Торт, видимо, был безейный — размазался хорошо, попал на одежду и частично упал на диван. Денис вскочил на ноги, первые секунды не понимая, что происходит. Лицо его было в креме и шоколаде.
— Ах, мне снова как неловко! Тортик сорвался, — полным ярости голосом сказала Таня. — Прошу простить.
— Стерва! — заорал он и стал надвигаться на нее. — Ну-ка иди сюда! Я твою башку тупую сейчас о стену размажу!
Олег тотчас перегородил ему путь — допускать Дениса до Тани он не собирался.
— Стоять, — предупредил он.
— Пошел ты! — отмахнулся брат и попытался его оттолкнуть, но не вышло. Он обозлился еще сильнее. — Обмануть меня со своей девкой вздумали?! Да я вас обоих на фарш пушу! Убью!
— Это я сейчас тебя убью, — жестом фокусника достала Таня пистолет — тот самый, газовый, сделанный под настоящий. — Стой на месте, тварь и не двигайся. Иначе в твоей голове появится на одно отверстие больше, чем нужно.
Денис не знал, что оружие ненастоящее. И замер. Олег перехватил пистолет у Тани и жестом велел брату сесть на кресло, из которого он только что вскочил. Нужно было понять, что делать, но его словно заклинило — Олег смотрел на Таню, и чувствовал, что его переполняет солнечный свет. Она была слишком красивой. Ему пришлось тряхнуть головой, чтобы выкинуть ненужные мысли из головы.
— Сиди смирно, — велел он Денису, который вдруг растерял всю свою храбрость и не сводил глаз с дула пистолета.
— Что будем делать? — спросил он Таню.
— Давай избавимся от него. Навсегда, — предложила она.
— Вы меня замочить, что ли, решили?! — забеспокоился Денис. — Эй, у вас будут проблемы.
— Ты что, не понял? — с вызовом посмотрела на него Таня. — Я и есть проблемы. Твои.
— Крыса, — выдохнул Денис, и Олег тотчас велел ему замолчать. Пистолет — пусть и ненастоящий — был весомым аргументом.
— Олег, вызывай полицию. И не переживай, — нежно улыбнулась ему Таня. — Я все записала на камеру. Каждое его слово. Этот кусок навоза мне ничего не сделает.
Он нахмурился. Все еще боялся за нее, хоть и понимал, что теперь ситуация изменилась в корне.
— Вызывай, говорю! Даже если ты избавишься от показаний Андрея, от моих тебе избавиться не удастся. Олег, мы не будем бояться его всю жизнь. Что за бред? — дернула плечиком Таня. — Пусть отдохнет в камере. А потом поедет лес валить в Сибирь. Посмотрим, поможет ли ему отец, если за меня вступится мой папочка. Он только кажется добреньким, но врагов ой как не любит. Особенно тех, кто обижает его детей.
Денис дернулся и прошипел что-то злое. А Олег с усмешкой подумал, что добреньким ее папочка ему никогда не казался, но в ответ лишь кивнул. Он попросил Таню сходить на кухню и принести веревку, которой завязал Денису руки и ноги — так, на всякий случай. А то вдруг поймет, что оружие ненастоящее. А сам набрал капитана Светлова с телефона Тани — благо, запомнил его. Светлов дежурил. Он весьма удивился, но пообещал приехать в самом скором времени.
Олег смотрел на Таню, и она казалась ему самой восхитительной девушкой из всех, которые он только встречал.