Глава 4
Я проснулась, обнимая Олега — даже во сне не отпускала его. Не распахивая глаза, я потерлась щекой о его плечо и промурлыкала:
— Доброе утро, любимый.
Любимый подозрительно молчал.
— Любимый? А почему ты такой странный?.. — пробормотала я и все-таки распахнула глаза. Оказалось, что обнимала я не Олега, а подушку. А на соседней подушке как королева возлежала Прелесть. Она с презрением разглядывала меня.
— Вот блин, — пробормотала я и сладко потянулась. Тело приятно ныло после бурной ночи. Олег был невероятным. Воспоминания о том, что было между нами минувшей ночью, кружили голову.
Я покинула теплую кровать и, обмотавшись одеялом, вышла из спальни. В квартире было светло — зимнее солнце заливало комнаты. Опьяняюще пахло свежесваренным кофе. И было так уютно, что я невольно улыбалась.
Олега я нашла на кухне. Он что-то увлеченно готовил, включив одну из серий «Ведьмака».
— Доброе утро, любимый, — сказала я и обняла его.
— Доброе. Выспалась? — спросил Олег, легко прижимая меня к себе одной рукой и целуя в висок.
— Не очень. Кое-что не давал мне этого сделать, — ответила я лукаво и с любопытством стала осматриваться. — Что готовишь?
— Завтрак для тебя. Ты проснулась намного раньше, чем я думал. Кофе?
— Да, пожалуйста. — Я опустилась на стул, и мой взгляд упал на деревянный столик на ножках, который стоял на полу.
— А это что? — спросила я с удивлением.
— Это? — проследил за моим взглядом Олег и невозмутимо ответил, стоя у плиты: — Это мини столик для тебя. Чтобы ты могла есть на полу, под обычным столом.
— Че-го? — по слогам произнесла я. — Ты офигел, Владыко?
Он по-мальчишески задорно усмехнулся.
— Тебе же не впервой сидеть под столом. Вот я и подумал…
— Я тебе сейчас думало сломаю, — пригрозила я.
— … решил создать тебе комфортные условия.
Олег не выдержал и рассмеялся, да так задорно, что я сама чуть не засмеялась, но опомнилась и надулась.
— На самом деле это столик Прелести, — продолжил Олег.
— Она что, ест за столом? — не поверила я.
— Да, Прелесть часто сидит за ним и обедает, — не моргнув глазом, подтвердил Олег.
Я представила Прелесть, растянувшуюся в игрушечном бархатном кресле за столом, попивающую кофе с умным видом, и едва не подавилась.
— Ты надо мной издеваешься, да? — уточнила я.
— Я всего лишь шучу, — хмыкнул Олег.
Надо же, оказывается, весело шутить он тоже умеет. Но я сдержала смех. Буду рядом с ним капризной принцессой.
— Вот это шутка, — покачала я головой. — Я сейчас от этой шутки на атомы и молекулы распадусь.
— Не злись, — примирительно улыбнулся Олег. — Это поднос для завтраков в постель. Хотел сделать тебе сюрприз, но ты встала слишком рано.
Я тотчас оттаяла.
— Правда? Мне никто никогда не делал завтраков в постель. Кроме бабушки, когда я болела, — счастливо заулыбалась я.
— Не слишком хочется соперничать с твоей бабушкой, но придется, — вздохнул Олег.
— Ты такой милый. — Я встала в порыве снова обнять его, и одеяло чуть не свалилось с меня. Я тотчас натянула его на себя — совершенно машинально.
— Можно подумать, вчера я ничего не видел, — философски заметил Олег.
— Вчера было темно…
— Я хорошо вижу в темноте.
Я все-таки обняла его, прижимаясь грудью к спине и чувствуя себя совершенно счастливой. Окруженной заботой. Защищённой.
— Пойду приму душ, — нехотя отпустила я Олега.
— Отлично, я пока доделаю завтрак, — кивнул тот. — Да, я приготовил для тебя полотенце и зубную щетку.
— Спасибо, ты такой заботливый, — искренне обрадовалась я. — Сама себе завидую, что ты у меня есть. А можно я возьму твой свитер вместо рубашки?
— Бери, — разрешил Олег.
— Какой?
— Какой захочешь.
Я поцеловала его в щеку и, подхватив одеяло, как подол пышного платья, направилась в душ. Там я с удивлением обнаружила, что мужской шампунь лучше многих женских. И что гель для душа с мятой приятно холодит кожу, которая вчера буквально горела от прикосновений Олега. И что принимать душ в квартире любимого мужчины — особое удовольствие. Пробраться в ванную своего мужчины — почти то же самое, что пробраться в его сердце. И, кажется, я успешно сделала это.
Единственное, в чем я просчиталась, так это в том, что фена у Олега не оказалось, поэтому я просто обернула волосы полотенцем.
Я переоделась в светло-серую свободную толстовку Олега и снова появилась на кухне. Пила вкусный кофе и не могла оторвать взгляда от своего парня. Никогда не думала, что мужчина на кухне может быть таким привлекательным. Я хотела помочь ему, но Олег не разрешил. Строго сказал, что сам все сделает. Единственное, что он попросил меня сделать этим утром, так это ответить на звонок телефона, ибо его руки были заняты. И я послушно прижала айфон к уху, но ничего не успела сказать.
— Здравствуй, — услышала я глухой мужской голос. — Ни о чем не спрашивай. Просто слушай. Тебя подставят, понял?
— Кто это? — настороженно спросила я.
— А ты кто?
— Мне предоставить вам свои полные паспортные данные?
— Извините, я не туда попал. — Трубку кинули, и я растерянно передала Олегу разговор.
— Какой номер? — только и спросил он, внимательно выслушав меня.
— А он был скрыт, — отозвалась я. — Олег, кто это?
— Без понятия. Иногда у меня бывают странные звонки. В последнее время кто-то звонит и молчит. В прошлом году у моего коллеги было нечто похожее — спасибо идиоту со второго курса, который не мог сдать зачет. Так что подозреваю, снова студенты развлекаются. Не бери в голову, Таня.
— Идиотизм, — покачала я головой. Почему-то меня вдруг охватило плохое предчувствие, будто в скором времени должно случиться что-то плохое, однако Олег поцеловал меня, и я забыла обо всем на свете.
Кажется, я не знала, что можно быть такой беззаботно-счастливой. И это было моей ошибкой. Счастье нужно оберегать. Иначе оно рухнет, сломается и превратится в звездную пыль.
* * *
Телефон, лежащий на столике в шумном многолюдном кафе, расположенном в центре города, завибрировал.
«Ты понял, что нужно сделать?» — высветилось на экране.
«Понял, не дурак», — ответил молодой человек, отложив в сторону кальян. Вкус дыма уже начал портиться.
«А впечатление производишь именно такое», — мгновенно пришло новое сообщение.
«Не кипишуй. Сделаю все в лучшем виде».
«Надеюсь. Устрани этого урода. Бабки тебе заплачены не маленькие».
— Ты мне потом еще заплатишь, — тихо усмехнулся молодой человек и открыл фотографию, на котором был изображен молодой темноволосый мужчина в черном распахнутом пальто, под которым был строгий костюм. Олег Владимирович Владыко. Тот, с кем совсем скоро ему предстояло пообщаться.
Будет весело.
Молодой человек подозвал официантку, взял кофе на вынос, расплатился и вышел из кафе на заснеженную улицу. Настроение у него было самое прекрасное. Он неспешно направился к своей машине, припаркованной неподалеку. Минут двадцать — и он встретится с девушкой. Проведет с ней несколько приятных часов. И будет готовиться к делу. Завтра он сделает то, за что ему заплатили.
* * *
Кто звонил Олегу, я так и не поняла. Он, впрочем, тоже. Выслушал меня, чуть хмуря брови, и сказал, что мне не стоит беспокоиться.
Весь день до вечера я провела с Олегом и сама не заметила, как пролетело время. После завтрака мы, закутавшись в теплый плед, сидели на расправленном диване, смотрели фильмы, ни один из которых я не запомнила, потому что все время отвлекалась на Олега. А, в конце концов, и вовсе заснула, пригревшись возле него — ночью-то мы и не спали толком. Я чувствовала себя рядом с ним хорошо и тепло, и его квартира казалась мне родной. Я даже к Прелести привыкла! И почти не орала, когда она вдруг прыгнула мне на плечо.
— Мне так нравится, как елка вписалась в интерьер, — сказала я Олегу, лежа рядом с ним. Моя голова покоилась на его предплечье. — Так уютно, да? И эти гирлянды на шторах — здорово смотрятся? Я старалась.
— Вынужден признать, что создавать уют ты умеешь, — отозвался Олег.
— Это умеет делать любая женщина, даже если она утверждает обратное, — хмыкнула я. — В твоем доме появилось сердце, любимый.
— Это еще как? — рассмеялся он.
— Сердце дома каждого мужчины — женщина. До меня у тебя не было сердца, — убежденно ответила я. — И не смотри на меня так. Это не цитата из ванильного паблика. Это я сама генерирую. Так сказать сама себе ванильный паблик.
— Дурочка, — потрепал меня по щеке Олег. Он умел становиться таким ласковым, что я только диву давалась — куда делась вся эта университетская строгость?
Я поцеловал его, и он окончательно расстаял.
— А давай ты будешь называть меня как-нибудь ласково? — продолжала я.
— Как? — лениво поинтересовался Олег, играя с прядью моих волос.
— Рыбка? — тотчас придумала я.
— Не люблю рыбу, — поморщился он.
— Малышка?
— Отдает вульгарщиной.
— Звездочка?
— Как мазь?
— Может быть, прелесть? А, блин, у тебя уже есть одна прелесть, — вздохнула я. Кошка, лежащая на подоконнике, тотчас открыла один глаз. Я была убеждена, что она следит за нами и только притворяется, что спит.
— Солнышко? — не сдавалась я.
— Не поверишь, но так звали ручную крысу моей сестры, — весело отозвался Олег. — Ты же не хочешь ассоциироваться в моей голове с крысой Раи?
— Твоя сестра давала своим животным странные клички. Хотя, если учесть, что она Владыко Рая, я все начинаю понимать, — хихикнула я. — А может быть, принцесса?
— Ты скорее ведьма, а не принцесса, — рассмеялся Олег. Я тотчас принялась возмущаться, а он добавил. — Но восхитительная ведьма.
— Ой, как приятно, — сделал я вид, словно польщена. — А я буду называть тебя владыко моего сердца. Повелитель моей души.
— Можешь просто — повелитель, — заявил Олег. Я попыталась в шутку оттолкнуть его. Между нами завязалась коротка борьба, в которой я проиграла. Вновь оказалась прижата спиной к дивану. Впрочем, проигрывать этому человеку мне нравилось.
Я забыла о существовании собственного дома, но вечером мне позвонил папа и требовательно спросил, где я нахожусь, и когда собираюсь вернуться.
— Скоро, па, — вздохнула я.
— Ты с Анатолием? Помирились? — догадался он. Я промолчала. — Нет, я, конечно, все понимаю, но и совесть иметь нужно, дочь! Немедленно приезжай! У нас гости сегодня будут, а тебя нет.
— Хорошо, — снова вздохнула я.
— Возьми с собой Анатолия, — сказал папа. — Познакомимся с ним, так сказать, поближе.
Я покосилась на сидящего рядом Олега.
— Он не может, папочка. У него дела, — ответила я, и Олег выразительно на меня посмотрел.
— Ну, дела, так дела, — не стал настаивать он. — Передай ему от меня привет. Надеюсь, на новогодние праздники он к нам приедет? Мать и бабушка очень хотят познакомиться.
Я прикусила губу — надоело обманывать папу, который заботился обо мне. Но как привести домой Олега, я понятия не имела. Бабушка и мама ничего не будут иметь против него, а вот папа… Папа явно начнет возмущаться. Помню я, как он отзывался о дочери своего партнера, которая забеременела от преподавателя в университете! Нужно будет очень аккуратно подвести папу к тому, что мы с Олегом встречаемся.
Я нехотя стала собираться.
— Может быть, останешься? — со вздохом спросил Олег.
— Не могу, — ответила я печально. — Мне нужно появиться дома. Хочешь, я приеду к тебе завтра? И покажу свои истинные кулинарные способности. Испеку настоящий торт, а не то недоразумение, то у нас было.
— Хочу, — тотчас ответил он, обнимая меня. Чувствовать его горячие руки на своей спине было волшебно. А понимать, что этот человек — мой, так и вовсе бесценно. Сердце плавилось от любви. И мне казалось, что я самая счастливая на свете.
— Тогда я приеду за тобой, — решил Олег, прижимая меня к себе.
— Я сама приеду, — улыбнулась я. — не переживай.
Он отвез меня домой, и мы переписывались как подростки до самой ночи.
Без него в постели было как-то пусто, и я снова обняла подушку, вспоминая все то, что происходил между нами прошлой ночью. Кажется, на щеках у меня появился румянец — я и не думала, что могу быть такой. Горячей, чувственной и, самое главное, открытой и ничего не боящейся. Влюбленной.
Я заснул с мыслями об Олеге, но разбудил меня не будильник, который я поставила на девять часов утра, а звонок телефона часа в три ночи.
— Слушаю, — хрипло сказала я, с закрытыми глазами прижимая телефон к уху и услышала женский визгливый хохот. Это мигом разбудило меня, и я села в кровати, свесив ноги.
— Кто это? — настороженно спросила я.
— Это я, милая Танюша, — раздался голос Эльвиры. Странный голос. Такой бывает у пьяных. — Узнала?
— Узнала, — процедила сквозь зубы я. — Что нужно?
— Предупредить тебя. — заплетающимся языком продолжила Эльвира. — Он все равно будет моим.
— Твоим-твоим, — зевнула я. — Иди, проспись.
— Как ты со мной разговариваешь?! — взвизгнула Эльвира. — Я вам обоим отомщу! Так и знай!
— Я знаю одно — ты не в себе, — ничуть не испугалась я. — Гуляй, детка.
Разговаривать с этой ненормальной я не стала и просто сбросила вызов. И снова провалилась в сон. Мне снилось, что я, облачившись в старинное изумрудное платье, бегу по лесу, окутанному предрассветным туманом, и мое сердце отчаянно колотится от страха. За мной никто не бежал, как часто это бывает во снах — это я преследовала человека. Я бежала за Олегом. Хотела найти его и спрятать, потому что знала — он ранен. Но ничего не получалось. Он был слишком далеко. Он не видел меня и не слышал. Но я, выбиваясь из последних сил, бежала и бежала, слыша где-то в глубине леса зловещий хохот. В какой-то момент мне показалось, что я вижу окровавленную спину Олега между деревьев, бросилась к нему и… упала в пропасть.
Глаза я открыла, лежа на полу — умудрилась свалиться во сне. Я смутно помнила, что мне снилось, но на душе остался неприятный осадок. Как будто должно было произойти что-то плохое. Я пыталась избавиться от этого ужасного ощущения, однако едва я вспомнила окровавленную спину Олега во сне, как по коже пополз мороз.
Сначала все шло хорошо. С утра я готовила свой фирменный бисквитный торт для Олега. Ну и для семьи конечно же. Мне помогала Ксю, которая то и дело с кем-то переписывалась, загадочно улыбаясь. Я поругалась с Арчи, поспорила с папой, который решил взять себе небольшой отпуск, посплетничала с бабушкой о новых соседях. Только с мамой не поболтала — она с утра была в театре. А потом решила поехать к Олегу. Он все-таки решил приехать за мной, хоть я этого и не хотела. Однако спорить с ним не стала. Дождалась его, села к нему в машину, и мы помчались по пустой трассе под звуки громкой задорной музыки.
Нас остановили при въезде в город. И с этого момента начался ад.
Все началось обыденно — инспектор ГИБДД попросил нас остановиться взмахом жезла, и Олег послушно припарковался рядом с патрульной машиной. Он спокойно открыл окошко и протянул документы мужчине, который сухо представился капитаном Васильевым. Я отвечала на сообщение Женьки, когда полицейский заявил, что машина Олега проходит по какой-то ориентировке. Поэтому он «намерен произвести досмотр транспортного средства». Олег удивленно на него взглянул, но согласился — все с тем же спокойствием. Он ничего не боялся. Знал, что не совершал ничего противоправного. И, повернувшись ко мне, улыбнулся, словно давая знать, что все хорошо.
Нас попросили выйти из машины, подвели двух каких-то мужчин — как оказалось, понятых, и, снимая все происходящее на камеру, начали этот самый досмотр. Олег держался уверенно и помогал инспекторам — сам открывал багажник, капот и бардачок, и я, глядя на него, не волновалась. Я была уверена, что еще несколько минут, и мы поедем дальше. Окажемся у него в квартире, я похвастаюсь своим тортиком, обниму Олега и буду целовать его до тех пор, пока губы не начнут гореть. И этот день станет прекрасным и светлым. Полным страсти и нежности. Ожидания новогоднего чуда. Любви.
Но этого не произошло.
Под задним сидением машины Олега нашли странный пакетик, скрученный в несколько раз, и я сразу поняла, что в нем может быть. Олег — тоже. Наркотики. Я ошарашенно смотрела на Олега и впервые за все время нашего общения увидела страх. Правда, страх тотчас сменился показным каменным равнодушием.
Я смотрела на этот пакетик как на бомбу замедленного действия, зная, что она рванет. И она рванула. Олега стали подозревать в хранении и продаже наркотиков. Моего Олега! В таком откровенном дерьме! Мне даже дышать стало сложно, и пульс стучался в висках так громко, что в какие-то моменты я слышала только его, а не голос полицейских и Олега.
Дальнейшее я помнила плохо — все было словно в тумане. Приехали еще какие-то люди. Нас обыскивали, задавали вопросы, составили протокол. Заставили подписать кучу бумаг, каждую из которых Олег внимательно читал. Все это длилось безумно долго и мучительно, и в какой-то момент мне начало казаться, что я наблюдаю за происходящим откуда-то сверху, снимая все на камеру телефона — это единственное, что я смогла придумать.
Торт, который я пекла для Олега с такой любовью, тоже был досмотрен — его вытащили из коробки, помяли, а после и вовсе уронили на асфальт.
Когда нам обоим делали смывы с рук, мне хотелось смеяться в голос — столь абсурдной казалась ситуация, в которую мы попали. Как это вообще возможно? Что происходит? Наверное, на моем лице было написано такое злое отчаяние, что Олег обнял меня и сказал на ухо:
— Все будет хорошо, Таня.
Мне хотелось верить в это, но я лишь закусила губу, чувствуя собственное бессилие перед происходящим. Откуда у Олега в машине наркотики? Он точно их не употребляет. И абсолютно точно не продает. Я попыталась донести это до полицейских, которые делали свою работу с равнодушными лицами, но Олег мягко остановил меня.
Олег потребовал адвоката, а еще — прохождения медицинского освидетельствования. Полицейские переглянулись, но согласились. Попросили нас сесть в разные машины и повезли в отделение. Для них все происходящее было обыденным, а мне казалось, что моя счастливая жизнь рушится по кусочкам.
— Ты же веришь мне? — тихо спросил Олег, прежде, чем мы расселись по разным машинам. — Это не мое. Веришь?
— Верю, — твердо ответила я. Разве я могла иначе? — Конечно, верю. Это не твое.
— Так все говорят, — насмешливо сказал кто-то из полицейских. — То подбросили, то случайно нашел, то друг попросил подержать у себя.
Олег одарил его ледяным взглядом, от которого тому стало не по себе.
— Позвони Чернову, Таня, — продолжал Олег. — У тебя ведь есть его телефон? Он поможет.
— А ты? — хрипло спросила я, чувствуя в глазах слезы.
— За меня не беспокойся. И помни — хоть ты пойдешь как свидетель, ничего не подписывай. Поняла?
Полицейский хмыкнул.
Олег первым сел в машину с мигалкой. Как преступник. Я последовала его примеру — тоже оказалась в салоне второго автомобиля.
Меня трясло от ужаса, злости и унижения. И в какой-то момент ко мне вдруг пришло осознание, что детские игры закончились — наступила жесткая взрослая жизнь. Настоящая. Та жизнь, за счастье в которой нужно бороться до последнего. Мне хотелось кричать и плакать, доказывать, что эти проклятые наркотики в заботливо свернутом пакетике подбросили, угрожать властью и деньгами собственного отца, чего я не делала никогда в жизни. Однако я молчала. Пыталась успокоиться и найти выход. Я должна была быть сильной.
В отделении я позвонила папе — звонок разрешили сделать только при одном из полицейских, и он примчался в течение получаса вместе со своим адвокатом, злой, как волк. Первым делом он удостоверился, что со мной все хорошо и пошел разговаривать с кем-то из начальства. Ибо еще через полчаса меня отпустили вместе с ним. В коридоре с синими стенами мы встретили Олега, которого сопровождал полицейский, и папа, уже видимо находясь в курсе дела, не нашел ничего лучше, как набросится на него и схватить за ворот пальто. Если бы не адвокат и полицейский, папа бы точно ударил Олега по лицу, а так лишь тихо сказал ему что-то такое, от чего на его скулах заходили желваки. Я попыталась вмешаться, но папа отпустил Олега, схватил меня за локоть и потащил за собой. Довел до машины и велел садиться внутрь. Он был так зол, что мне стало не по себе. Я никогда не видела папу в такой ярости. И я не хотела, чтобы он вот так узнал о наших с Олегом отношениях.
Я оказалась на переднем сидении, зная, что сейчас грянет буря. Хотелось съежиться в крохотный комочек, но я не могла позволить себе такую роскошь. Как говорится, если бороться, то до конца.
— Пап, я все объясню, — устало сказала я.
— А мне уже все объяснили, — хрипло ответил он, явно пытаясь прийти в себя. — Дочь связалась со взрослым мужиком, который употребляет наркоту. Красота.
— Олег не употребляет. Ему подбросили! — с жаром возразила я, чувствуя, как кровь прилипает к щекам.
— Да ты что, — посмотрел на меня как на дуру папа. — Подбросили? Ах он бедный-несчастный. Подбросили ему целый пакет травы! Я думал Ксюша ни черта в жизни не смыслит да в людях, но нет. Ты ее перещеголяла. Задушил бы подонка! — стукнул кулаком по панели приборов папа. — Как ты вообще с ним связалась, с этим Владыко? Познакомилась, когда этот урод к нам домой пришел?
Я отвела глаза, и папа, заметив это, поднял брови.
— Что, еще раньше? — сердито спросил он, вдруг все поняв. — Выходит, вы меня оба за идиота держали, что ли? Татьяна, ты смотри — узнаю, что балуешься этой дрянью, положу на лечение! Поняла меня? Поняла, спрашиваю, или нет?!
Папа так кричал на меня в салоне машины, что я едва не оглохла. Он грозился перестать давать мне денег и запереть дома, обещал способствовать тому, чтобы Олега посадили, сетовал на судьбу. А я не знала, что отвечать ему — просто сидела, уставившись в одну точку за стеклом. Мне было безумно плохо. И в какой-то момент я просто закрыла лицо ладонями.
— Ох, Танька, дура ты у меня, — резко успокоившись, вдруг устало сказал папа и погладил по волосам.
— Что теперь будет, пап? — не отнимая ладони от лица, спросила я шепотом.
— Виновные получат по заслугам, — жестко ответил он. — Не бойся, тебе ничего не будет. А вот Владыко…
— Он не виноват, — резко сказала я.
Это были последние слова, которые я сказала вслух в этот день.
Дома меня ждал скандал. Ругались все: родители, бабушка, даже брат, которые заявил мне, что я тупая, за что огреб. Только Ксю молчала — смотрела на меня большими испуганными глазами и молчала. Я понимала, что родные волновались за меня, но все равно ужасно злилась. Неужели они не понимают, что мне плохо? Неужели не видят, что я на грани?
Я сидела перед ними в кресле и сжимала руки в кулаки.
Папа превзошел всех.
— Я этого чертового придурка придушу! — кричал он с такой яростью, что даже собакам стало не по себе — Ронни спрятался под столом, а Эльф гавкал. Он всегда нервничал, когда разговаривали на повышенных тонах. — Пусть только выйдет! Каков поганец, а! Положил глаз на мою дочь! Как будто ровесниц нет, студентку ему подавай! Как ты с ним познакомилась? Таня, отвечай немедленно!
Я молчала.
— Совсем обалдел! Сам наркотой балуется, еще и дочь мою решил пристрастить! Говори, он предлагал тебе что-нибудь? Татьяна!
Я молчала.
— Зачем я только с ним связался, а?! Разорву с его проклятой компанией договор! А ты больше не смей с ним общаться. Поняла?
Я все равно молчала. Смотрела на него и сжимала губы.
— Да ты мне хоть слово скажешь?! — взорвался папа. Арчи вздрогнул, бабушка вздохнула и обняла его.
— Перестань, — встала вдруг с дивана мама, подошла ко мне и положила руку на плечо, давая понять, что поддерживает меня. — Володя, хватит кричать.
— А что я должен делать? — спросил папа, тяжело дыша от ярости.
— Для начала успокоиться. Посмотри на Таню. Ты вообще видишь, что ей плохо?
— Я о ней беспокоюсь!
— Мы все о ней беспокоимся, — отрезала мама. — Но сейчас не время для разборок. Девочке и без того тяжело. Ты вообще понимаешь, что ей пришлось сейчас пережить?
— А меня никто не хочет спросить, что пережил я? — сквозь зубы спросил папа. — Когда она мне позвонила во время совещания и сказала, что ее задержали. Когда я стал пробивать по своим каналам информацию и понял, что из-за наркотиков. Когда как идиот унижался перед полковником, чтобы забрать ее. Конечно, наплевать. У меня-то чувств нет, я железный человек. Это вы тут все творческие и одухотворенные. Я один мизантроп и тиран.
— Володя, прошу тебя, успокойся, — попросила мама.
— Да-да, успокойся, — встряла бабушка.
— Да как я могу успокоиться? Ну как? Этот Владыко явно что-то хочет от нашей дочери! Поэтому и крутится вокруг!
— Не думаю, что он плохой человек, — нахмурилась мама. — Он еще на фото показался мне неплохим.
— На каком еще фото? — почти прорычал папа. И сощурился. — Ты что, знала, что они встречаются?
— Я подозревала, — спокойно ответила мама.
Папа покраснел от ярости и треснул кулаком по столу.
— Ты издеваешься?
Они стали ругаться. К ним подключилась бабушка. Залаял Эльф.
Чтобы не слышать их всех, я убежала в свою комнату и заперлась там. Хотелось реветь в голос, бить кулаками по подушке и кричать весь мир, и если сначала я пыталась держаться, то потом позорно заплакала, зажимая рот ладонью.
«Плачь. Но завтра ты встанешь утром другим человеком», — решила я, вздрагивая от слез.
Иногда нужно разрешить себе побыть слабой, чтобы наполниться силой.
Через минут тридцать, когда я вдоволь нарыдалась, в комнату опасливо постучали — пришла Ксю и принесла мне чай с молоком и печенье.
— Они успокоились, — тихо сказала она. — Папа куда-то ушел, мама с бабушкой разговаривают на кухне. Тань, ты же не совершала никаких глупостей?
Я устало покачала головой. И Кюс обняла меня.
— Все будет хорошо, — прошептала она, гладя меня по спине. А я не могла найти в себе сил, чтобы что-то ответить ей.
Она ушла, а я, выпив чай, попыталась дозвониться до Чернова. К сожалению, он не отвечал. Я на мгновение прилегла на кровать, держа телефон у уха, и сама не заметила, как провалилась в сон, тягучий как патока. Кажется, в мою комнату, которую я забыла запереть, несколько раз кто-то заглядывал, и даже укрывал меня одеялом, но я не смогла открыть глаза.