Глава 3
Олег выскочил на площадку и гипнотизировал взглядом лифт, волнуясь перед встречей, как школьник. А она в очередной раз удивила его — появилась со стороны лестницы. Таня бежала — ее волосы растрепались, щеки раскраснелись, а глаза сверкали. Она выглядела так трогательно, что его сердце сжалось. Никакой косметики, никакой фальши — естественная красота, от которой у него захватывало дух.
Олег зачарованно смотрел на Таню, словно оглушенный. В ее зеленых, широко открытых глазах можно было утонуть. Когда она улыбнулась, его сердце окончательно оттаяло — в этой улыбке было столько света, что ему хотелось улыбаться в ответ. А когда в ее глазах появились слезы, он вдруг понял, что не хочет, чтобы Таня плакала — ни из-за него, ни из-за других. И он сделает все, чтобы в ее глазах больше не было слез.
Олег раскинул руки в объятиях, хотя никогда раньше не делал ничего подобно, да и вообще не любил проявлять свои чувства. А Таня побежала к нему и буквально запрыгнула — ему оставалось лишь подхватить эту девчонку и крепко прижать к себе.
Едва только она оказалась в его руках, Олег почувствовал спокойствие, которого не было с ним все эти три дня. Он обнимал ее, чувствуя, как быстро бьется сердце, и наслаждаясь знакомым запахом, что ассоциировался у него с запахом звездной августовской ночи. А потом отнес в квартиру, усадил на диван и как мог успокаивал. И ему казалось, что в квартире стало светлее — словно в ней появилось маленькое солнце.
Он усадил Таню к себе на колени, и они разговаривали. Долго, спокойно, не повышая голоса. Олег гладил ее по волосам, а она терлась щекой об его плечо как кошка. И они оба не могли отпустить друг друга. Соскучились.
— У тебя точно с ней ничего не было? — спросила Таня ревниво.
— Точно, — усмехнулся Олег.
— А хотелось? — не отставала она.
— Чего хотелось?
— Это я у тебя спрашиваю, чего тебе с ней хотелось, — хитро сощурившись, спросила девушка.
— Мне хотелось, чтобы она оставила меня в покое, — признался Олег.
— Не переживай, котик. Если я ее встречу, познакомлю ее личико с асфальтом, — кровожадно пообещала Таня. — Замуж она за тебя захотела, посмотрите-ка! Не зря эта курица с первого взгляда мне не понравилась! А ты с ней так мило болтал. Не верь женщинам, Олежка. Каким бы умным ты себя не считал, они найдут способ обвести тебя вокруг пальца на раз-два.
— А тебе я могу верить? — с улыбкой спросил Олег.
— Конечно, можешь, — кивнула Таня.
— Но ты ведь тоже женщина.
— Я — исключение, — надулась девушка.
— Мое исключение, — поправил ее Олег.
— Только твое? — лукаво взглянула на него девушка.
Ничего не говоря, он убрал с ее лица прядь волос и, наконец, поцеловал в губы. Медленно, словно давая ей возможность отстраниться, пока не поздно, но Таня не хотела этого. Она положила руку ему на плечо и, прикрыв длинные ресницы, отвечала на поцелуй — сначала робко, но затем все более и более уверенно. Ее губы были податливыми, горячими и сухими, со слабым привкусом карамели, и Олегу нравилось ловить ее дыхание своими губами, понимая, что постепенно оно становится все тяжелее и жарче. Он запускал пальцы в ее распущенные волосы, гладил по спине и плечам, осторожно целовал линию подбородка. Олег сдерживал себя, понимая, что может испугать Таню, и хотя это давалось ему нелегко, он старался быть неспешным и нежным. Он не может зайти с ней слишком далеко. Не сейчас. Она испугается, не поймет. А он… Он столько ждал, что может подождать еще.
— Ты такой уютный, — прошептала Таня, уткнувшись носом в его щеку. — Такой домашний.
— Тебе не нравится это? — спросил Олег, играя с ее волосами.
— Нравится. Мне нравится в тебе все, — призналась девушка, чуть отстранилась и коснулась кончиками пальцев его губ — ей нравилось гладить их, а Олег, не сдержавшись, перехватил ее ладонь и стал целовать запястье, от которого едва уловимо, но приятно пахло духами. Таня со смехом вырвала руку и потянулась к нему за новой порцией поцелуев, однако не успела — на телефон пришло новое сообщение, и она потянулась за ним. Прочитала что-то и победно заулыбалась.
— Она сделала это, Олег! Сделала! — сказала весело девушка.
— Кто и что сделал? — удивленно спросил Олег.
— Дементьева написала пост с извинениями! Теперь твоей репутации ничего не грозит, — захихикала Таня и в порыве чувств укусила Олега за шею — не больно, аккуратно и так игриво, что ему понадобились все внутренние силы, чтобы сохранить спокойствие.
— Серьезно?
— Да! Я так рада, — призналась Таня. — Я действительно боялась, что тот пост навредит тебе. Очень.
— Не переживай об этом, — тихо сказал Олег. — Это не то, о чем ты должна беспокоиться. Лучше скажи, почему ты сразу не сказала мне о Савельеве. О том, что он специально завалил тебя.
Таня пожала плечами.
— А я ведь и не думал о тебе тогда, — продолжил он, не сводя с девушки взгляда. — Не думал, что у тебя тоже могут быть проблемы и с преподавателями, и со студентами. Думал только о себе. Это было необдуманно и эгоистично с моей стороны.
— Все хорошо, Олег. Я большая девочка и сама могу решать свои проблемы. Стоп, а откуда ты знаешь про то, что у меня были проблемы с однокурсниками? — удивилась Таня.
— Об этом мне намекнул твой друг, — улыбнулся Олег. — На пересдаче.
— Илья? — ушам своим не поверила девушка.
— Он самый. Решил высказать мне, что я неправильно поступил.
— И после всего этого ушел от тебя живой и с зачетом? — хмыкнула Таня, явно удивленная поступком друга.
— Пришлось отпустить, хотя, надо признаться, хотелось его встряхнуть и в грубой форме посоветовать не лезть в чужую жизнь, — беззлобно ответил Олег. — Жаль, что я преподаватель. Не могу общаться со студентами подобным образом.
— Кстати, я больше не твоя студентка, — ослепительно улыбнулась Таня.
— Это не может не радовать. Ты слишком сильно отвлекала меня на лекциях, — в порыве откровенности признался Олег.
— Но ты ведь даже не смотрел на меня! — возмутилась девушка. — Как будто бы мы даже не были знакомы!
— Не хотел забыть о материале, — весело отозвался он. Это была правда — присутствие в аудитории девушки, от которой сносило голову, было для него своего рода пыткой.
Таня обняла его за шею, а его руки оказались у нее на талии — и без того короткая белая футболка задралась, обнажив светлую кожу. Они сидели так какое-то время, не в силах отпустить друг друга. Где-то за окном падал снег, слышался шум моторов машин, сияли огни вечернего города — жизнь шла своим чередом, а Олег и Таня сидели, обнявшись, и согревали друг друга своим теплом. Он гладил ее по волосам, все сильнее осознавая, что не сможет отпустить. И что эта хрупкая девчонка с умопомрачительными зелеными глазами — только его. Он не оставит ее, защитит, сделает счастливой.
«Я люблю тебя, моя хорошая девочка», — с каким-то отчаянием, нахлынувшим вдруг, подумал Олег и поцеловал ее в висок.
— Олег, — вдруг позвала его по имени Таня.
— Да? — прошептал он.
— Я тоже люблю тебя.
Это звучало так просто и так обыденно, что Олег сначала даже и не понял, что Татьяна призналась ему в любви. А когда понял и осознал, вдоль его позвоночника поползли мурашки.
— Тоже? — удивленно переспросил он.
Она звонко рассмеялась.
— Только не говори, что ты уже забыл, как только что признался мне в любви.
— Я не… Да, признался, — выдохнул Олег. Неужели он сказал это вслух?
— Олег, говорить «люблю» — это не значит признать свою слабость, — как-то по-взрослому рассудительно сказала Таня, положив ладонь на его щеку. — Это значит доказать свою силу. Я говорю тебе это только потому, что знаю — тебе нелегко признаваться в своих чувствах.
— И откуда ты знаешь? — как можно более равнодушно спросил он.
— Я не такая умная как ты. Не всегда поступаю логично и не умею подвергать все, что происходит, критическому анализу. Но, Олег, я умею чувствовать, — серьезно ответила Таня. — Не спрашивай меня, как. Это чутье, интуиция. Понимаешь? Я знаю, что тебе сложно выражать свои истинные эмоции, и я тебя понимаю. Но мы не можем всегда быть закрытыми. Я хочу, чтобы со мной ты был таким, какой ты на самом деле. Ничего не боясь.
— Это смешно и грустно, — с нервным смехом отозвался Олег. — Я впервые признался в любви женщине по чистой случайности. Не думал, что скажу это вслух.
— Не переживай, — махнула рукой Таня. — Вот я поняла, что люблю тебя, когда была в туалете. Мы стоим друг друга.
— Я боюсь спросить, что ты там делала, — стало еще веселее Олегу. Отчего-то внутри стало легко.
— Собирала цветы, — отозвалась она. — А ты сильно меня любишь?
— Очень.
— И я тебя очень. Так, что хочется плакать. — Ее голос дрогнул.
— Нет, только не плачь больше, — испугался Олег.
— Тогда поцелуй меня…
Таня потянулась к нему за новым поцелуем. Однако на этот раз их прервал звонок в дверь.
Не знаю, что это была за скотина, которая помешала нашей идиллии, но, по всей видимости, самая последняя. Я успела проклясть ее про себя на трех языках.
Олег звонку тоже не обрадовался. Он едва слышно выругался и отпустил меня.
— Ты ведь доцент! Откуда ты слова тоже знаешь? — всплеснула я руками, но вместо ответа он потрепал меня за щеку, как маленькую, и пошел открывать. Вид у него был при этом такой рассерженный, что мне стало понятно — незваный гость будет выпровожен. Может быть, это снова его замечательная бабушка? Поняла, что у них с Эльвирой ничего не получилось, и пришла выяснять отношения с непослушным внучком.
Я направилась следом за Олегом, но в прихожую заходить не стала, а притаилась за углом. Если это не Валентина Анатольевна, а, скажем, Эльвира, я появлюсь в самый неподходящий момент и устрою ревизию ее волос. Вырву все, к чертям собачьим. Настрой у меня был воинственный. Отдавать своего парня я никому не собиралась.
Олег посмотрел в глазок и рывком распахнул дверь.
— Здравствуйте, — лучезарно улыбнулся ему стоящий за порогом проректор. Однако сказать больше ничего не успел, хоть и хотел. Олег не дал ему этого сделать.
— Я, конечно, понимаю, что вы — руководство университета, но это не дает вам право вмешиваться в мое личное время и пространство, — жестко сказал он.
— Олег Владимирович, — тяжело вздохнул проректор, — вы в себе или недавно вышли покурить? Я зашел к вам не как ваше руководство, а по-соседски. Кое-что принес.
— Благодарю, но мне ничего не нужно, — отрезал Олег.
— А пакет?
— Я же сказал — ничего.
— То есть, вы его не теряли? — уточнил проректор.
— Единственное, что я теряю — терпение, — сообщил ему Олег.
— Не ваш, что ли? У нас Олегов на этаже больше нет, — пробормотал мужчина.
— С чего вы вообще взяли, что это мой пакет?
— Так написано же в записке: «Моему сладкому медвежонку Олежке», — с явным удовольствием процитировал проректор.
И тут до меня дошло — это же мой пакет! Я оставила его на площадке. Бедный Дарт Вейдер, наверняка он заскучал один!
— Это мое! — моментально появилась я в прихожей, запнулась о некстати выскочившую Прелесть и едва не рухнула под ноги гостю — Олег успел вовремя меня поймать. И я буквально вырвала пакет из рук проректора. — Спасибо, что занесли!
— Да, собственно, не за что, — улыбнулся он.
— Только зачем вы там стали лазить?! — бережно прижала я пакет к себе, искренне надеясь, что ничего не разбилось.
— А как бы я узнал, чье это?
— У вас что, интуиции нет?
— Татьяна, помните, с кем вы разговариваете, — предостерегающе сказал мне Олег, а проректор расхохотался.
— Боевая у тебя подруга, Олег Владимирович, — заговорщицки прошептал он Олегу, но я все равно расслышала и не смогла не улыбнуться. Проректор похлопал Олега по плечу, зачем-то сказал, что мы здорово смотримся вместе и, наконец, удалился. А мы остались втроем: я, Олег и пакет.
— Ну, и что там? — спросил Владыко, сложив руки на груди. Он пытался казаться суровым, как раньше, но его глаза смеялись.
— Твой друг, — объявила я.
— Ты сложила в пакет Чернова?
— Твой новый друг. Идем! — я взяла Олега за руку и потянула в гостиную. Он снова хотел начать целовать меня, прижав к стене, однако я не далась — торжественно распаковала подарок и вручила его Олегу.
— С днем рождения, любимый! — объявила я. — Я ведь могу тебя так называть, да?
— Можешь, — улыбнулся он, с интересом рассматривая коробку. Я думала, Олег полюбуется ею и поставит на книжную полку, но нет — миниатюрный Дарт Вейдер так ему приглянулся, что он не отпускал его — рассматривал, тестировал звуковые эффекты. Судя по блеску в глазах, мой подарок ему понравился, и Олег не хотел выпускать его из рук.
— Ну как тебе? — спросила я, сидя в кресле и, подперев щеку, наблюдая за ним.
— Великолепно. Образ полностью аутентичный. Ты только посмотри, какая детализация. И подвижность отличная — бронь и одежда ее не ограничивают. Снаряжение снимается, Таня! — в голосе Олега была такая искренняя радость, что я умилилась. Правду говорят — первые сорок лет для мальчика самые сложные.
— Видели бы тебя твои студенты, — хихикнула я. — Строгий и суровый Владыко тает при виде игрушки.
— Это коллекционная фигурка, — поправили меня. Световой меч стал изменять цвет, и это вызвало в Олеге бурю восхищения. Вдоволь наигравшись, он установил Дарта Вейдера на специальную подставку и поставил рядом со штурмовиком. А потом сел рядом со мной, обнял и с благодарностью поцеловал в щеку.
— Спасибо, это действительно один из лучших подарков в моей жизни, — признался он, переплетая свои пальцы с моими. Наши ладони оказались на его колене.
— А самый лучший твой подарочек — это я! — пропела я строчку из любимого детского мультфильма. Олег так счастливо улыбался — как мальчишка, которому подарили долгожданный подарок на Новый год, что я сама хотела улыбаться. Улыбаться, смеяться, кричать от радости. Чтобы весь мир знал, что я чувствую! И внутри распускались словно цветы прекрасные звезды.
— Скажи мне только одно — сколько это стоило? — спросил Олег.
Я подняла голову с его плеча.
— Ты действительно думаешь, что я так возьму и скажу? Серьезно?
— Коллекционные фигурки дорогие. Я не хочу, чтобы ты тратила на это свои деньги. Возмещу.
— Возмести себе что-нибудь другое, — нахмурилась я. — Олег, это подарок. От души! Давай уясним с тобой одну вещь. Как-то я уже говорила тебе, что наша семья обеспечена. И так вышло, что денег у меня больше, чем у моих ровесниц. Но я не хочу делать вид, что это не так. Не хочу стыдиться своих денег! Это неправильно. Знаешь, за эти три дня, которые мы не виделись, я много всего обдумала. И поняла одну вещь — мы с Костей не дошли до вершины только потому, что он с самого начала не смог понять меня. Сам придумал что-то и сам же верил в свои фантазии. Для него я была дорогой куклой, и он считал, что на уход за этой куклой нужно тратить большие деньги — у него все упиралось в деньги. Он искренне был уверен, что если у него не будет этих самых денег, я не смогу быть с ним счастлива — я ведь привыкла к другой жизни. Только это не так. Наш отец воспитал нас иначе. На самом деле это проекция Кости. Это он не сможет жить без привычной суммы денег, дорогой машины, фирменных шмоток. Он, не я. Даже если рядом будет любимый человек. Только ему сложно было признаться в этом самому себе. Ему не хотелось считать себя плохим. Поэтому плохой стала я. «Это она не сможет вынести обычной жизни, не я. Это она ставит комфорт выше человека, не я. Это она причина нашего расставания, не я». Понимаешь? — посмотрела я в глаза Олега.
— Забавно, — сказал он медленно. — В этом есть смысл. А он ведь искренне считал… Впрочем, не важно.
— Договаривай, — попросила я. — Что он считал? И вообще, вы что, встречались?
— Около твоего дома в тот день, когда мы поссорились, — нехотя признался Олег. — Он тоже тебя искал. Приехал с цветами.
— И? — прожигала я его взглядом.
— Он говорил вещи, которые на тот момент показались мне разумными.
— Какие? Олег! Говори! — воскликнула я, думая о том, что увидь я сейчас Костю, я бы открутила ему шею.
— Что я не смогу дать тебе всего того, к чему ты привыкла, — медленно ответил Олег. — Он ведь считал меня просто преподавателем. Не знал о бизнесе. И был уверен, что я для тебя своего рода игрушка. Тебе интересно поиграть в отношения с преподом. Сейчас я понимаю, что это абсолютная чушь. Но тогда это меня задело. Я и так был зол, а после его слов разозлился еще сильнее.
Его взгляд скользнул на костяшки правой руки, на которых виднелась царапина.
— Ты его ударил? — выдохнула я.
— Проучил, — поправил меня Олег. — А поцарапался о забор.
Я взяла его ладонь в свои пальцы и подула на царапину.
— Олег, иногда ты меня удивляешь… Не делай так больше, хорошо?
В ответ он лишь кивнул. На его лице мелькнула ласковая полуулыбка. В этот же момент на диван с самым независимым видом запрыгнула Прелесть, гордо прошествовала по мне и легла Олегу на колени. Словно мысли прочитала! Это я хотела положить голову ему на колени! Пушистая зараза.
— Костя неплохой человек, правда, но он трус, — вздохнула я. — Трусы всегда лгут. Я хочу, чтобы с этого момента ты уяснил одну вещь — если я люблю человека, я буду делать ради него все. Я буду принимать его таким, какой он есть. И уж тем более не буду требовать у него обеспечить себя шикарной жизнью. Костя и сам согласился со мной.
— Согласился? — приподнял бровь Олег, а Прелесть навострила уши.
— Мы разговаривали с ним, — нехотя призналась я.
— Встретились? — В глазах Олега вспыхнула ревность. А мне, надо признаться, нравилось, что он ревновал меня.
— Нет, по телефону. Встречаться с ним у меня не было сил. Мы долго разговаривали. И, наверное, впервые говорили так откровенно. И сейчас я говорю с тобой откровенно. Я люблю тебя и принимаю таким, какой ты есть. И ты, пожалуйста, тоже прими меня такой, какая я есть. С моими достоинствами, недостатками и деньгами, — сказала я. — Я больше не хочу слышать о том, что ты оплатишь мой подарок тебе. Это обидно.
— Извини, — кивнул Олег, принимая к сведению мои слова. Ему нужно было разложить все по полочкам, прежде чем он понял это. Типичная мужская логика, никакой эмпатии! — Я действительно не подумал об этом.
— В качестве извинений позволь мне сделать еще один подарок тебе, — весело объявила я.
— И какой же?
— Угадай…
Задумчивый взгляд Олега почему-то устремился к спальне, и я рассмеялась, закрыв лицо ладонями.
— Ты такой дурак, — с трудом выговорила я сквозь смех, а он, покачав головой, картинно откинулся на спинку дивана.
— Я хочу отпраздновать твой день рождения! Сколько времени? — я посмотрела на настенные часы. Почти девять. Так, у нас есть три часа. Идем в магазин!
— Может быть, просто закажем что-нибудь?
— Нет, ты что, Олег! Это ведь твой день рождения! Так нельзя. Собирайся!
Я встала с дивана, полная решимости сделать все красиво.
— Таня, — позвал меня Олег. Я обернулась, а он схватил меня за руку и заставил наклониться к себе для поцелуя — чувственного и нежного. Наверное, думал, что это заставит меня забыть о своем плане, но я не поддалась. Чуть прикусила его за нижнюю губу и убежала в прихожую, снова чуть не запнувшись о Прелесть, которая успела спрыгнуть с колен Олега. В прихожей она уселась рядом с моими ботинками и стала задумчиво их рассматривать.
— Даже не смей, подруга, — предупредила я ее. — Или от тебя останутся одни усы и хвост. Поняла?
Прелесть мяукнула и, гордо вздернув хвост, ушла. И я поняла, что просто так с ней не подружиться.
Олег оделся быстро, и уже спустя несколько минут мы ехали в лифте, трогательно держась за руки. Гипермаркет находился буквально в пяти минутах от его дома, и мы минут двадцать кружили по нему. Я действовала по принципу «что вижу, то беру», а Олег скрупулёзно высматривал срок годности. Я могла кинуть в тележку овощи, особо их не рассматривая, а Олег менял их, если ему казалось, что они испорченные. Я хватала в первую очередь то, что было красиво запаковано, а Олег читал состав, прежде чем сделать выбор. И если честно, это было смешно. Мы были абсолютно разными, но это не мешало нам быть вместе. Видимо, самые важные мысли приходят в мою голову в необычных местах, поэтому я осознала это тогда, когда мы стояли в шумной очереди.
Олег рассчитывался за покупки, а я складывала купленное в пакет, и это было так обыденно и одновременно мило, что в какой-то момент я просто замерла и внимательно посмотрела на него. Звуки супермаркета стали глухими — растворились в моем собственном сердцебиении. А все люди — за исключением Олега — стали казаться размытыми пятнами.
Я смотрела на него, будто видела впервые, и улыбалась, чувствуя, как вдоль позвоночника поднимается теплая волна. Нежность, доверие, радость — все это переплеталось во мне воедино. Ко мне пришло внезапное понимание — он и есть тот самый человек, которого я смело могу назвать единственным. Любимым. Моим.
Раньше мне казалось, что мой возлюбленный будет супергероем. Идеальным парнем без изъянов. Ожившей мечтой. Но я никогда не задумывалась, что совершенство — самая большая иллюзия. И что тот, кого я полюблю всею душой, будет обычным человеком, со своими достоинствами и недостатками. Он будет спорить со мной и смеяться, держать за руку и не давать упасть, доставать с высокой полки нужную баночку и катить тележку с продуктами вместо меня. Он будет живым человеком.
Мой затуманенный взгляд упал на молочный шоколад с цельным орехом. Ничего особенного — просто шоколадка, однако ее взяла не я, а Олег. Он помнил, что я люблю именно такой шоколад и молча положил в тележку. Говорят, дьявол в мелочах. Но в мелочах не только он, но и любовь.
Не сдержавшись, я потянулась к Олегу, который терпеливо ждал чек, и поцеловала его в щеку. Кассир и добрая половина очереди уставилась на нас — кто удивленно, кто с умилением. Олег чуть приподнял бровь, явно не поняв моего порыва, однако отчитывать не стал — просто приобнял одной рукой, и я снова почувствовала тепло внутри. Оно разливалось по телу словно волшебство, словно солнечный свет, словно дыхание звезд, и я почувствовала себя самой счастливой.
— Почему ты на меня так смотришь? — спросил Олег, когда мы вышли из гипермаркета под руку. Он нес тяжелый пакет, а я размахивала своей сумочкой.
— Ты прошел проверку, — лукаво объявила я.
— Какую еще проверку?
— Проверку супермаркетом.
— Впервые о такой слышу, — усмехнулся он.
— Конечно. Ее ведь придумала я, — рассмеялась я. — Чтобы узнать, как парень относится к тебе, своди его в супермаркет. — Если он будет терпеливым, значит, ты действительно ему нравишься. А если оплатит твои покупки — настроен серьезно.
— С ума сойти, — явно издеваясь, ответил Олег.
— Это работает! — возмутилась я. — Проверено на всех подругах!
— Конечно работает, Татьяна. Это ведь такая достоверная проверка, настоящее исследование. Куда там какому-нибудь двойному слепому рандомизированному методу, — весело продолжал Олег.
— Это только первый этап, котик, — ответила я. — Будешь умничать, в следующий раз мы пойдем в «Икею».
Олег разом поскучнел и предпочел больше со мной не спорить. Даже разрешил поцеловать себя, когда мы остановились на светофоре. И так увлекся, что вместе со мной пропустил зеленый свет. Я точно знала, что свожу его с ума, и мне нравилось делать это.
— Торт! — как вкопанная остановилась я, когда мы оказались почти у его дома. Мы его не купили! И как только так получилось?
— Что? — не понял Олег.
— Мы забыли про торт, — закусила я губу. — Какой день рождения без торта? Почему ты мне не сказал?
— Я не люблю торты, — честно признался он.
— Без него нельзя, — воспротивилась я. — Свечи пропадут.
— Какие еще свечи?
— Праздничные. Так, жди меня здесь, — увидела я небольшой продуктовый магазинчик в соседнем доме. Папа с детства внушил мне простую истину: «Лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал». И я была уверена, что нет ничего хуже бездействия, а проигрывает не тот, у кого что-то не получается, а тот, кто опускает руки. Поэтому я помчалась в магазинчик в надежде купить тортик там. Тортиков там, правда, не оказалось, разве что вафельные, зато я увидела смесь для выпечки шоколадных маффинов и решила, что они вполне сгодятся. Купив их и взбитые сливки, я помчалась к Олегу, надеясь, что мы успеем. Мне хотелось устроить Олегу настоящий праздник.
Мы вернулись в его квартиру, где нас ждала недовольная Прелесть. Правда, она сменила гнев на милость, когда я угостила ее кошачьим лакомством, которое купила специально для этой вредины. Сначала Прелесть смотрела на меня с подозрением, однако лакомство съела, утащив куда-то под стол.
— Подлизываешься? — спросил Олег со смехом, открывая бутылку с водой.
— Немного, — невинным тоном ответила я. — Нужно успеть с ней подружиться до того момента, как я перееду.
От этих слов Олег подавился и закашлялся, а я со смехом стала стучать его по спине.
— У нас мало времени. Я готовлю праздничный ужин, а ты собирай елку, — скомандовала я.
— Окей, шеф, — подозрительно легко согласился Олег. Кажется, ему было любопытно, что будет дальше.
— Справишься? — деланно строго уточнила я. — У нас совсем мало времени.
— Я кандидат технических наук, — отозвался он. — Думаешь, я не справлюсь с какой-то жалкой елкой?
— Ну посмотрим-посмотрим, — хмыкнула я, почему-то вспомнив, как папа всегда долго сражался с елкой, прежде чем ее установить. Он ругался, обещал купить новую елку вместо старой, топал ногой, и мы с Ксю неизменно шли ему помогать. Это был наш своеобразный семейный новогодний ритуал.
Я схватила строгий черный кухонный фартук, который надевал хозяин квартиры, но никак не могла завязать его сзади. И вздрогнула, когда до моей талии дотронулся Олег, который неслышно подошел сзади.
— Спасибо, — тихо ответила я, а Олег крепко обнял меня сзади, прижимая меня к своей груди и уткнувшись носом в мою плечо. По моей спине побежали мурашки. Я хотела, чтобы он больше не отпускал меня. Никогда.
— Ты такая уютная, — прошептал он. — И такая красивая.
— Я не красилась, у меня нет прически, и я одета в спортивный костюм, — отозвалась я, тая от его прикосновений. — Ты уверен, что я действительно красивая?
— Еще красивее, чем раньше, Таня, — мягко сказал Олег и поцеловал меня в шею. Его дыхание было таким горячим, что я едва не потеряла голову. Мне хотелось чего-то большего, чем просто поцелуи, но я сдерживала себя. Подарки следует дарить по очереди. Главный подарок будет ждать его впереди.
От собственных мыслей запылали щеки, но я постаралась сохранить спокойствие.
— Стоп, Олег, — развернулась я к нему, и знал бы он, каких сил мне этого стоило! — Сначала ужин.
— А потом? — блеснули его глаза.
— А потом… Все зависит от того, как ты будешь себя вести, — улыбнулась я и коснулась указательным пальцем кончика его носа. — Будь хорошим мальчиком.
— Постараюсь, — хмыкнул он.
— Тогда скажи, что любишь меня, — потребовала я.
— Я уже говорил.
— И что? — сощурилась я. — Ты будешь говорить мне это раз в день по расписанию? Или раз в неделю?
— Будь хорошей девочкой, и узнаешь, как часто я буду говорить тебе это, — сказал Олег с улыбкой и погладил меня по щеке. Он так красиво и светло улыбался — словно по его губам скользили солнечные лучи, что я засмотрелась на него. Почему, почему, почему я не замечала этого раньше?
Олег подмигнул мне и, наконец, отошел от меня. Включив новогоднюю музыку, он принялся за сборку елки, а я занялась ужином — решила приготовить своему мужчине мясо по-французски, легкий салат и брускетты. Не то чтобы я хорошо готовила, но эти блюда, спасибо бабушке, делать умела хорошо. Да и маффины должны были испечься быстро.
Хозяйничать на кухне Олега мне понравилось — я быстро освоилась и поняла, что где лежит, к тому же душу грело осознание того, что готовлю я не себе, а своему мужчине, с которым только что помирилась. И это безумно вдохновляло.
— Ну что, как там елка? — спросила я весело минут через двадцать.
— Относительно хорошо, — сердито отозвался Олег, сидя на полу в окружении еловых лап, которые совершенно не казались пластиковыми.
— Относительно чего?
— Относительно меня.
— А ты, значит, плохо? — поинтересовалась я весело. Так и знала — не сможет он нормального собрать несчастную елку. А ведь у нас времени в обрез!
— Это какая-то бракованная елка, — отозвался Олег и раздраженно провел ладонью по волосам.
— А по инструкции ты собирать не додумался? — поинтересовалась я, садясь на диван.
— Зачем она мне? — фыркнул Олег. — Я что, так не соберу?
Я хмыкнула в кулак. Один в один папа. Тот тоже считал ниже своего достоинства смотреть в инструкцию. Мол, и так соберет, без каких-то там подсказок. В детстве бабушка говорила нам с Ксю, что папа хочет выглядеть перед мамой умным. «Только получается плохо, от себя не убежишь», — добавляла она и, качая головой, уходила.
— Давай попробуем собрать по инструкции? — предложила я. — Я понимаю, что ты кандидат наук, умный мужчина и все такое, но так будет быстрее.
— Давай сюда инструкцию, — вздохнул Олег. С инструкцией дело пошло веселее, и вскоре в углу стояла прекрасная высокая ель с пушистыми лапами. Настоящая лесная красавица.
— Олег, в пакете гирлянды и игрушки! Доставай все, сейчас я закончу, и будем вместе наряжать елку! — крикнула я Олегу, открывая духовку. Меня охватил предвкушение, сравнимое разве что с предвкушением Нового года.
— А это обязательно? — поинтересовался он, стоя рядом с ней и задумчиво разглядывая. — И так неплохо.
— Я сейчас в тебя половником кину, — пообещала я, и он, почему-то рассмеявшись, пошел за многострадальным пакетом.
Наряжать елку вместе было весело. Олег неожиданно проникся этим занятием и удивил меня вкусом и чувством меры. Прежде чем повесить очередную игрушку, он некоторое время задумчиво разглядывал дерево, и только потом украшал его. В какой-то момент на его губах заиграла улыбка.
— Мне нравится, что у нас получается, — сказал он, включая гирлянду, которая тотчас засияла серебром. — Красиво.
— Если ты будешь слушать меня, получится еще красивее, — ответила я. Олег все время спорил со мной, куда и что повесить! Меня это, правда совершено, не злило — я была рада, что Олегу нравится наряжать новогоднюю елку. Я делала вид, что возмущаюсь, спорила с ним в ответ, и его это почему-то веселило. И я в который раз поймала себя на мысли, что Олег в такие моменты из уверенного серьезного мужчины с непроницаемым взглядом становится мальчишкой со счастливой улыбкой. Видя это, я чувствовала себя счастливее.
Я хотела ответить ему, но не успела сделать этого — Олег коротко поцеловал меня, а потом все слова куда-то пропали. Он точно знал, как сделать так, чтобы я замолчала.
Олег отстранился от меня, а я все еще не могла прийти в себя. И все еще чувствовала жар его губ на своих губах. Неужели этот человек действительно мой?
— А это что? — вытащил он большую коробку. — Зеркальный шар?
Я кивнула, пытаясь выровнять дыхание.
— Да, в комплекте с моторчиком и светодиодным прожектором.
— Интересно.
— Так говорят тогда, когда что-то не нравится, — хмыкнула я.
— Я говорю: «Интересно», — когда мне действительно интересно. Когда мне что-то не нравится, я говорю, что мне не нравится, — спокойно ответил Олег. — Тебе пора понять, что я прямой человек. Иногда — излишне прямой.
— Такой прямой, что даже не смог нормально признаться мне в любви, — возмутилась я в шутку и ткнула его локтем в бок. Он рассмеялся.
— Рядом с тобой я даю сбой.
— Звучит так, словно ты робот, — улыбнулась я.
— Роботы не умеют любить, — парировал Олег, устанавливая на столе проектор — он был компактным и имел специальную подпорку.
— А ты умеешь? — спросила я, внимательно наблюдая за каждым его действием. С техникой Олег обращался куда лучше, чем с елкой.
— Это я должен спросить у тебя, — отозвался он. — Дай, пожалуйста, мотор.
— За поцелуй! — весело объявила я. Олег смазано коснулся губами моей щеки и забрал моторчик, установил на него шар и выключил верхний свет. По темным стенам и потолку тотчас закружились разноцветные огоньки, создавая атмосферу праздника. Я залюбовалась ими — мне казалось, будто в моей душе точно так же сияют чувства. Я даже хотела сказать об этом Олегу, однако не успела — почувствовала легкий запах гари.
— Маффины! — воскликнула я и помчалась на кухню. Прелесть, словно специально, кинулась мне наперерез, и я снова лишь чудом не запнулась об нее. Несколько маффинов действительно подгорело, при этом некоторые другие оставались еще не до конца пропеченными внутри. Видимо, я неправильно выбрала температурный режим. Было обидно.
— Да, хозяюшка, — заглянул мне через плечо Олег. — Десерты явно не твое коронное блюдо.
— Весело тебе? — сердито спросила я.
— Немного.
— Тебе весело, что я расстроилась? — стало обидно мне.
— Мне весело наблюдать на своей кухне свою девушку. Это так мило, — положил голову мне на плечо Олег. Дома он становился мягким и милым — совсем не тот жесткий препод из университета, которого бояться студенты. — Не переживай, Таня. Ничего страшного не произошло.
Он снова поставил непропеченные маффины в духовку, поменяв температуру. Мне нравилось его уверенное спокойствие — оно уравновешивало огонь в моей душе.
— Мне не нравится, как твоя кошка смотрит на елку, — задумчиво сказала я, стоя у столешницы.
— Брось, — махнул рукой Олег. — Не настолько она глупая.
— Я бы поспорила, — вздохнула я. — Интересно, что будет, если твою Прелесть познакомить с нашими собаками?
— Она их построит, — ответил Олег. — Собаки ее побаиваются.
— Я тоже, — призналась я и пошла сервировать стол — до полуночи оставалось совсем немного. Высокие искрящиеся в полутьме бокалы, тонкие алые свечи, бумажные салфетки в тон им, белоснежная посуда — сервировка получилась чудесной. Правда, я едва не просмотрела мясо, но Олег был начеку. А потом пролила на себя соус, и Олег, с трудом сдерживая смех, принес мне свою рубашку. Во второй раз. Правда, не клетчатую, а светло-голубую, идеально выглаженную. Мне хотелось зарыться в нее носом, но я знала, что Олег решит, будто бы я совсем сошла с ума.
— У меня дежавю, — сказал он, почему-то не отрывая от меня пристального взгляда.
— У меня тоже, — хмыкнула я и наполовину сняла с себя грязную футболку, оголив живот, однако замерла. — Отвернуться не хочешь?
— Нет, — ответил он.
— Олег Владимирович, вы что, собрались подгадывать за девушкой? — с коварством в голосе спросила я.
— Подглядывать — значит, прятаться. А я просто смотрю, Татьяна, — отозвался он. Это что еще за игры он со мной устроил? Впрочем, его вызов я принимала — любила играть.
Я приблизилась к Олегу и взяла его за подбородок двумя пальцами.
— Вам очень повезло, Олег Владимирович. Я не из стеснительных.
Думаю, он не ожидал, что я отступлю на шаг и медленно начну снимать с себя футболку, не отрывая от его лица взгляда.
— Помогите мне расстегнуть крючки, — повернулась я к нему обнаженной спиной, с трудом скрывая победную улыбку. — Вы наверняка умеете делать это одной рукой.
Я думала, он отступит, но нет. Олег оказался у меня за спиной.
— А что мне за это будет, Татьяна? — поинтересовался он. Его пальцы коснулись моей спины, и я вздрогнула.
— Вкусный ужин. Или вам мало? — спросила я.
— Мне…
Договорить Олег не успел. Позади нас что-то рухнуло. Мы синхронно обернулись и увидели упавшую елку, из-под которой вынырнула Прелесть и с бешенными глазами помчалась вон из комнаты.
— Поздравляю, — хихикнула я. — Ты прошел боевое крещение елкой.
— Вот зараза, — мрачно сказал Олег и пошел поднимать елку. Разбитых игрушек оказалось всего три, а Прелесть затаилась где-то в глубине квартиры и больше не появлялась. Пока Олег занимался елкой, я переоделась. В его рубашке было безумно уютно, и я вдруг почувствовала себя как дома.
В воздухе витал обалденный запах, сверкал зеркальный шар и негромко играла умиротворяющая новогодняя музыка. Несмотря ни на что, в квартире стояла чудесная атмосфера. Даже оставшиеся маффины в итоге получились нормальными. За пару минут до полуночи я быстро украсила их сливками и воткнула праздничные свечи в виде цифр.
— Совсем скоро станешь совсем большим мальчиком, — весело сказала я Олегу, который уже сидел напротив меня за столиком. И зажгла их.
— Я должен их задуть? — со смехом спросил Олег.
— Да, только сначала загадай желание, — ответила я и запела: — С днем рождения тебя!
Задуть свечи у Олега получилось с первого раза. Я зааплодировала и в порыве чувств обняла его.
— Будь счастлив, — ласково сказала я ему и добавила: — Желательно рядом со мной.
В ответ он лишь улыбнулся. И в этой улыбке было столько беззащитной искренности, что я вздохнула.
Поздний праздничный ужин прошел замечательно. Тепло, непринужденно и весело. Мне казалось, будто я знаю Олега уже тысячу лет. Мы находились за столом вдвоем, не считая Прелести, которая принялась выпрашивать еду, но так хорошо мне уже давным-давно не было. Ощущение того, что я все делаю правильно, не покидало.
Так все и должно было быть. Он и я. И никак иначе.
Олегу понравилось все, что я для него сделала, кроме несчастных маффинов, которые я попыталась скормить ему с рук, но лишь вымазала сливками его лицо. Впрочем, нас обоих это не расстроило. Атмосфера вокруг была самая что ни на есть романтическая. Горели алые свечи, мерцали гирлянды на елке, по стенам разноцветными солнечными зайчиками скользили отблески крутящегося зеркального шара, негромко играла музыка — уже не новогодняя, а легкий британский рок. Часы показывали два часа ночи, но нам обоим не хотелось спасть — мы были поглощены друг другом. Разговаривали, шутили, смеялись. Он рассказывал смешные истории из своей преподавательской практики, я — о своем студенчестве. И на душе было тепло и уютно. Я не желала, что пришла. Излишняя гордость не приведет ни к чему хорошему.
— Спасибо за этот вечер, — сказал Олег, протянув руку через весь стол и взяв мои пальцы в свою ладонь. — Останешься у меня?
— Как я могу уйти? — с улыбкой спросила я.
— Если бы сказала, что уйдешь, я бы не отпустил.
— А посуду помыть отпустишь? — подмигнула я ему и встала. Его рубашка чуть задралась, обнажая бедра, и Олег немигающим взглядом уставился на меня, но потом словно пришел в себя и мотнул головой. Я лишь лукаво подмигнула ему, прекрасно понимая его состояние. Он был большим мальчиком, и просто поцелуев и объятий ему было мало. Мне, впрочем, тоже.
Я сложила в раковину грязную посуду и включила воду. Спустя пару минут рубашка задралась во второй раз — когда я встала на носочки, чтобы поставить тарелку в сушилку для посуды, которая находилась слишком высоко. Задралась прилично — я и сама этого не ожидала.
— Дразнишь меня? — хрипло спросил Олег, подходя сзади и прижимая к себе за талию.
— Нет, что ты, — честно ответила я, едва не разбив тарелку, — ласковый поцелуй в шею заставил меня вздрогнуть.
— То есть, ты хорошая девочка? — продолжал Олег бархатным шепотом и зарылся в мои распущенные волосы. Не знаю, как у него это получалось, но от его простых чувственных прикосновений у меня стали подкашиваться коленки.
— А ты плохой мальчик, — ответила я, включив воду. Больше всего на свете мне хотелось бросить губку и тарелку в раковину, развернуться к Олегу и жадно впиться в его губы своими губами, но меня что-то сдерживало. Может быть, это были осколки страха перед новыми отношениями и новой близостью, но я собиралась избавиться от этого раз и навсегда.
— Иди ко мне, Таня, — сказал Олег, разворачивая меня к себе.
— Но я…
— Никаких но.
Настроен он был решительно и отпускать меня не собирался. А я и не сопротивлялась. Правда, не могла обнять его — была в перчатках. Так и стояла, приподняв руки вверх, словно сдаваясь. И разрешала ему делать все, что он хочет.
Мы целовались долго — непростительно долго, растворяясь друг в друге. Однако романтический настрой был прерван бытовыми проблемами.
Я первой почувствовала неладное.
— Сейчас вода выльется! — выкрикнула я, краем глаза заметив, что раковина переполнена — слив закрывали тарелки, поэтому воды становилось все больше и больше.
— Черт, — тотчас отпустил меня Олег. — Отдыхай, я сам все сделаю. Давай-давай.
Я пожала плечами, в который раз пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Он был таким заботливым, что я вдруг подумала, что мне повезло с ним. Очень повезло.
Пока Олег мыл посуду, я, стянув перчатки, пошла в туалет, и уже в ванной ополаскивала горящее лицо прохладной водой, пытаясь прийти в себя. Этот день был праздником не только для него, но и для меня.
День-испытание.
День-предвкушение.
День-сумасшествие.
День, в который я впервые призналась в своих чувствах и сама услышала заветное «люблю».
Наш день.
Я счастливо улыбалась, глядя в зеркало на собственное отражение. Когда-то я так хотела быть красивой для Олега, потому что хотела завоевать его ради мести Василине. А сейчас, находясь в его доме, я была естественной — такой, какой становилась дома, без косметики, прически, брендовых шмоток. Я была сама собой, и я была счастлива от того, что Олег принимал меня такой. Настоящей. Наверное, это было самым ценным в наших отношениях — принятие. Принятие и вера.
Я вытерла лицо полотенцем и стала поправлять волосы. Одна прядь зацепилась за серьгу и каким-то неведомым образом та выпала из уха, звонко звякнув о черный кафель где-то под шкафчиком. Пришлось наклониться, чтобы отыскать эту дурацкую серьгу. Рубашка задралась так неприлично высоко, что я про себя подумала — хорошо, что Олег не видит, иначе бы точно сошел с ума. И только я об этом подумала, как дверь неожиданно распахнулась. В ванной комнате появился Олег.
— Где ты пропа… — Он оборвал сам себя на полуслове, а я моментально выпрямилась, чувствуя, что на щеках играет румянец. Как же мне стало неловко! Даже когда я случайно заломилась к нему в ванную, мне не было так неловко. А сейчас…Ужас-ужас.
— У меня серьга упала под шкафчик, — жалобно сказала я, пытаясь натянуть злополучную рубашку на колени. Сердце при этом колотилось как бешенное.
— Достать? — не сводил с меня темных глаз Олег.
— Нет, дать ей шанс убежать, — фыркнула я.
Он усмехнулся и достал серьгу. Вымыл ее, вдел мне в ухо и аккуратно застегнул. Погладил по волосам, играя с длинными прядями. Сказал, что я чертовски красивая, а после, склонившись, стал неспешно меня целовать, заставляя медленно отступать к стене — шаг за шагом. Губы Олега были безупречно нежными, но при этом его ладонь властно накрыла мой затылок, и пальцы слегка сжали волосы, будто Олег боялся, что я могу отвернуться. Но разве я могла позволить себе такую роскошь? Нет. Я так же нежно отвечала на поцелуй, обвив его шею руками.
— Здесь все и началось, — прошептал он, прикусывая мне мочку. — Помнишь?
Я помнила, но ответить не смогла — он снова накрыл мои губы своими. Моя спина коснулась спины, и Олег углубил поцелуй — из сладкого и воздушного тот стал терпким и страстным. Умопомрачительным. Поцелуем со вкусом желания.
Этот контраст был необычным и притягательным: спиной я прижималась к прохладному кафелю, а грудью — к горячему мужскому торсу. И в какой-то момент, будто обезумев от его прикосновений, я потерялась в пространстве — мне казалось, будто я не стою, а лечу. Я крепко-крепко вцепилась в сильные плечи Олега, не понимая, как с моих губ сорвалось его имя. И он, услышав его, словно с цепи сорвался. Больше не мог сдерживать себя.
Я стянула с него свитер, от которого мечтала избавиться все это время, пока мы пробыли вместе, и гладила по коже, под которой перекатывались стальные мышцы. А он расстегнул половину пуговиц на моей рубашке, то и дело сминая ее или задирая — так, что в какой-то момент его сухие жесткие ладони оказались на моей спине, крепко сжимая. А после и вовсе расстегнул остальные пуговицы, и рубашка вообще перестала что-либо скрывать, но мне было все равно. Я хотела, чтобы он видел меня. И сама хотела видеть его. Изучить — каждый миллиметр его кожи. Он ведь мой, только мой, и я никому ни за что его не отдам.
Поцелуй и объятия становились откровенными, дыхание — отрывистым, ласки — дразнящими, а мысли… Мысли и вовсе растворились в чувствах. Тело было напряжено — до самых кончиков пальцев, и, казалось, нервы оголились до предела. Прикосновения Олега сводили с ума. Мне было хорошо с Костей, но я не чувствовала рядом с ним ничего подобного. Я даже не знала, что так можно. Что так бывает! Что рядом с любимым человеком есть возможность испытывать такие ощущения.
Когда Олег отпустил меня, я удивленно распахнула глаза. Что случилось? Почему он остановился? Как вообще посмел?
— Почему?.. — одними губами прошептала я, влюбленно глядя в его красивое лицо, в котором легко читала вместе с желанием отчаяние.
А он взял меня обеими руками за предплечья и тихо сказал:
— Я больше не могу.
— Что?..
Олег склонился ко мне — но не для поцелуя, а чтобы, касаясь щекой моего лица, прошептать:
— Да или нет? Если нет, я просто уйду в спальню. Иначе сойду с ума рядом с тобой. Я действительно не могу, Таня. Еще мгновение — перестану себя контролировать.
Его грудь тяжело вздымалась, а на шее часто-часто билась жилка. Мне хотелось поиграть с Олегом, но я не могла сделать этого. Он на грани, и я тоже. Мы оба ходим по самому тонкому льду.
— Иди ко мне, Олег, — просто сказала я, бережно гладя его по щеке. — Я хочу быть с тобой. Я хочу тебя.
— Уверена?
— Уверена. Пришло время для главного подарка, — нашла в себе силы я, чтобы улыбнуться.
— Малышка, — рассмеялся он, обнимая меня. — Моя малышка. Только моя. Поняла?
Кажется, он и сам не понимал, что говорит в порыве чувств, а я слышала, и таяла под его ладонями.
— Поняла или нет? — проговорил мне на ухо Олег, сильнее прижимая к стене.
— Поняла, — прошептала я.
Я твоя, любимый. Только твоя. Он прочитал это в моих глазах и на мгновение уткнулся лбом в мое плечо.
Мои слова стали для него полным карт-бланшем над моими душой и телом. Последние границы между нами рухнули, растворились в ставшем горячем воздухе. И в каждом его прикосновении чудились нежность и нетерпение.
Олег медленно стянул с меня рубашку, и она упала на кафель. Не обращая на это внимания, он завел мои руки над головой, лишая возможности касаться его. И внимательно оглядел. Странно, но теперь мне не было неловко — напротив, казалось, что это правильно, что он должен был так сделать. И я чуть изогнула спину, невольно подаваясь навстречу его телу.
— Ты безумно красивая, — хрипло сказал Олег и мягко коснулся свободной ладонью моей щеки, чтобы, согрев ее своим жаром, начать вести ею вниз, по шее, плечам, груди — до самого живота. Я закусила губу от неожиданности. А он продолжал гладить меня — откровенно и нежно. Касался каждого изгиба, изучал, ласкал, но не давал делать мне этого в ответ.
— Ты издеваешься? — спросила я, а он коротко рассмеялся. Господи, почему он такой сильный? Почему так легко удерживает мои запястья одной рукой?
— Как же? — удивился он, а его глаза хитро блестели.
— Отпусти меня, Олег, — потребовала я.
— Зачем? — продолжал он.
— Олег!
— Почему я должен тебя отпустить?
— Потому что… Потому что я так не могу. Я хочу обнять тебя. Олег. — В моем голосе было столько жалобности, что он, наконец, отпустил мои заведенные над головой руки, и я тотчас обняла за шею, вдыхая его ставший родным запах. Его пальцы сомкнулись на моей талии.
Мне было этого мало, и Олег знал это. Он вдруг подхватил меня на руки и понес в гостиную, на диван. Опустил на спину и сам оказался сверху, опираясь на кулаки. Он больше не говорил мне ничего — все время целовал, и мне не хватало дыхания. В те короткие мгновения, пока я хватала ртом воздух, он покрывал горячими поцелуями мое тело, будто зная, что доставит мне удовольствие. И я была уверена, что завтра на моей шее и ключицах останутся следы его требовательных губ, а на бедрах — следы от пальцев. Но останавливаться я не собиралась. Эта ночь будет особенной для нас обоих.
— Скажи, если что-то будет не так, — прошептал Олег, и я кивнула, хотя была уверена, что все будет так, как нужно. Правильно. Естественно. Невероятно.
Он приник ко мне, и я вскрикнула, цепляясь за его широкую спину и не замечая, как царапаю его. И Олег, кажется, тоже этого не замечал.
Россыпь поцелуев, пламя на губах, тяжелое дыхание. Сдавленный стон. Нежность.
В каждом движении — трепет.
Я попыталась завладеть инициативой — положила Олега на лопатки и сама оказалась сверху, щекоча кончиками волос его грудь. Но продлилось это недолго — он снова взял надо мной вверх, оказался сверху, и нас обоих это устраивало.
Все было остро — на грани. Так, что сводило от напряжения мышцы. Так, что хотелось кричать — казалось, так будет проще, и одновременно молчать — сохранить в тайне то, что происходило между нами двоими.
Все было дерзко и между тем нежно. Запредельно нежно. Непозволительно откровенно.
И все было по любви.
Где-то далеко, в другой Вселенной, продолжали играть музыка, сиять хрустальный шар и падать за окном снег. А в нашей Вселенной были только мы — я и Олег.
— Смотри на меня так всегда, — прошептал он и замер. — Поняла?
— Да, Олег, — едва слышно выдохнула я, не отпуская его.
На какое-то мгновение воцарилась хрустальная тишина — такая бывает перед грозой. А потом меня словно накрыло взрывной волной. Вышибло воздух из легких и обдало жаром.
Кажется, я без остановки говорила ему, что люблю, а он гладил меня по волосам, как заклинание, повторяя мое имя.
«Таня, Танечка, Танюша».
Звездами. Все закончилось ими.
С этими мыслями я уснула, прижимаясь щекой к груди Олега. Мне снилась бесконечность. И у бесконечности было его имя.
Мой Олег.