Тени Нортсайда

Глава 7

Айви сидела у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Внизу, под школьным крыльцом, медленно тянулись домой ученики — обычные, как и каждый день. Но внутри всё было иначе. И день был уже не обычным.

Конфирмация.

Она не до конца понимала, что это значит. Блеск, сцена, платья, фотографы, одобрительный взгляд Хайрама с балкона. Но в приглашении от Вероники было что-то… неофициальное. Почти дружеское. Почти доверительное. Как будто она признала в Айви кого-то, кто тоже умеет держать удар. Кто не сдается. Кто был там, когда остальные делали вид, что ничего не происходит.

Но это пугало. Вечер под софитами и объектива́ми — это не улица, не плакаты, не шепот за спиной. Там нельзя просто заклеить рот и молчать. Там смотрят в глаза. Там ждут, как ты поведёшь себя.

— Думаешь, стоит идти? — Айви обернулась. Рядом на подоконнике сидела Тони, уже привычно жующая жвачку.

— Думаю, — кивнула Тони. — Если уж зовут — нужно быть. Вероника не глупая. Она знает, что делает. Она не из тех, кто кидает слова в воздух.

— Просто… я не из их мира.

— А я — из их? — Тони фыркнула. — Мы все теперь где-то посередине. Так что бери платье, Айви. Это тоже форма сопротивления. Только другая.

---

Вечером она перерыла почти весь шкаф. Чёрные джинсы, худи, куртки — всё привычное и удобное, но не для вечера с прессой и чиновниками. Айви вздохнула и полезла глубже, в самый дальний угол — туда, где хранила особенные вещи. Рука нащупала тонкую ткань, и она вытянула на свет платье.

Светлое, мягкое, с тонкими бретелями и лёгкой складкой по подолу. Простое, но изящное. Её любимое — пусть и надевала его всего пару раз.

Она провела ладонью по ткани, затем посмотрела на себя в зеркало. Совсем другой образ. Чуть уязвимый, чуть ярче обычного. Но не чужой. Ей нравилось, как это выглядело.

— Пойдёт, — сказала она вслух, чуть улыбнувшись. — Пусть знают, что мы умеем быть разными.

---

Вечер был прохладным, но воздух стоял густой, как перед грозой. Рядом с церковью, где всё должно было состояться, уже собрались гости. У входа стояли два швейцара, репортёры, камеры — всё, как на настоящем приёме. Внутри звучала органная музыка. Свет приглушённый, мягкий.

Айви почувствовала, как в груди стучит тревога. Но стоило ей сделать шаг — и позади раздался голос:

— Не бойся. Ты не одна.

Она обернулась. Свит Пи. В строгой тёмной рубашке, без куртки, но с привычным серьёзным взглядом. Он выглядел… непривычно. Как человек, умеющий быть опасным и, одновременно, уязвимым.

— Ты тоже пришёл?

— Джаг притащил, — буркнул он. — Ну и… захотелось увидеть, как ты будешь смотреться в платье.

Айви усмехнулась:

— Осторожно. Звучит как комплимент.

— Может, и он, — пожал плечами Свит Пи. — Не привык я к таким штукам. Но ты хорошо выглядишь. Честно.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на него. — Ты тоже. Строгий. Почти законопослушный.

— Только снаружи.

Они оба чуть улыбнулись. А потом вошли.

---

Зал был украшен сдержанно, но со вкусом: белые ленты, свечи, хрустальные подвески на окнах. В центре — алтарь, перед ним — Вероника. Она стояла в белом платье, изящно уложенные волосы сияли в мягком свете, лицо серьёзное. Её отец рядом, словно статуя. По бокам сидели почётные гости, в первых рядах — мэр, члены школьного совета, репортёры.

И чуть дальше — они. Айви, Джаг, Тони, Бетти, Арчи, Свит Пи. Одетые по случаю, но всё равно другие. Не из того мира. И, тем не менее, признанные.

Обряд шёл спокойно. Слова священника звучали торжественно, Вероника кивала, говорила нужные фразы, держала прямую осанку. Всё было как надо. Как хотели её родители.

Но в один момент, когда священник замолчал, Вероника шагнула вперёд. Посмотрела в зал.

— Я благодарна своей семье за это, — сказала она. — За возможность быть частью традиции. Но ещё больше — я благодарна тем, кто рядом со мной сейчас. Кто помогал не только носить платья, но и держать удар, когда казалось, что справедливости больше нет.

Она смотрела прямо на них.

— Сегодня я подтверждаю свою веру. Но не только в церковь или символы. А в людей. И если вы — моя опора, значит, всё было не зря.

Айви почувствовала, как по спине прошёл холодок. Эта речь не была частью сценария. И никто в зале не аплодировал — пока.

А потом кто-то медленно начал хлопать. Один. Второй. Потом весь зал. Сдержанно, но с пониманием.

Свит Пи склонился к ней:

— Ну… она умеет.

Айви кивнула.

— И ты был прав. Я не одна.

Он не ответил. Просто легко коснулся её руки — почти незаметно. И этого было достаточно.

---

Когда вечер подошёл к концу, и зал начал пустеть, Айви вышла на улицу, ощущая, как прохлада ночи успокаивает кожу. Пальто мягко ложилось на плечи, волосы чуть трепал ветер. У церкви всё стихало, люди расходились.

Свит Пи стоял неподалёку, вертел в руках шлем, будто не решаясь подойти. Потом, всё-таки, сделал шаг:

— Эм... — он замялся, — не хочешь... пройтись немного? Не домой сразу. Просто... ну, не знаю... проветриться.

Он посмотрел на неё, стараясь выглядеть безразличным, но в глазах явно светилась неловкость.

Айви кивнула, улыбнувшись чуть теплее, чем собиралась:

— Конечно. Мне тоже как-то... не хочется сразу прощаться с этим вечером.

Они пошли в сторону от церкви — по тихой аллее, где жёлтые фонари рисовали вытянутые тени на асфальте. Оба молчали несколько шагов, пока Свит не заговорил снова:

— Ты сегодня… выглядела очень по-другому. В хорошем смысле.

— Платье, — усмехнулась она. — Оно у меня с выпускного. Почти не ношу, но иногда хочется напомнить себе, что я умею быть мягкой. Даже если редко.

Он кивнул, будто не сразу нашёл, что сказать:

— Это не просто платье. Просто ты. Немного с другой стороны.

Она чуть опустила голову, поймав лёгкое покалывание в груди.

— Ты тоже был не как всегда, — тихо сказала она. — Спокойный. Сдержанный. Как будто… всё держишь в себе.

Он хмыкнул:

— А что делать, если кричать бесполезно?

Они прошли ещё немного, и вдруг Айви заметила — по соседней дороге ехала машина. Чёрная. За рулём — Джаг. Рядом — Бетти. Свет фар на миг ослепил, и потом снова тишина.

— Это были они? — спросила она, остановившись.

Свит Пи кивнул. Помолчал. Потом выдохнул:

— Да. Джаг и Бетти. Только я не знаю, куда именно они едут. Но, думаю… что-то важное.

— Что происходит?

Он остановился, задумался, потом сказал:

— Ты слышала о Пенни Пибоди?

Айви кивнула:

— Немного. Что-то о ней говорили, когда я только появилась.

— Она снова всплыла. Из-за неё начались проблемы. Но это не всё.

Он помолчал, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— Мы узнали, что нас… выселяют. С тех мест. Саутсайд. Земля, дома, трейлеры. Всё.

Айви резко остановилась, будто удар по ногам получила:

— Что?

— Да, — кивнул он. — Джаг узнал это раньше, но, кажется… не хотел, чтобы ты знала. Наверное, не хотел, чтобы ты переживала.

Она открыла рот, но ничего не сказала. Просто стояла, глядя на него, как будто весь воздух вышел из груди.

— Прости, — добавил он. — Не хотел тебе так говорить. Но уже смысла нет молчать.

Они помолчали. Только ветер шелестел в листве, и где-то вдали захлопнула дверь.

— Почему он не сказал?.. — прошептала она.

— Он бережёт тебя. Всегда. Это в его характере — взять всё на себя.

Они прошли ещё немного, когда Свит Пи внезапно спросил:

— Ну… а домой поедешь со мной? Или… платье не позволяет?

Айви засмеялась, слегка смущённо:

— Платье, да... Но, знаешь, почему бы и нет?

— Отлично, — он улыбнулся, — тогда садись, поедем.

Они подошли к байку. Свит протянул ей шлем, и она надела его, чувствуя лёгкое волнение и одновременно спокойствие.

В дороге было тихо, пока телефон Свита не завибрировал. Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Джаг. Говорит, срочно едем в «Белого Змея». Там… голосование, что-то важное.

— Что за голосование? — спросила Айви, нервно прижимаясь ближе.

— Пока не знаю, — ответил он, — но это серьёзно. Нужно быть там.

Через несколько минут они подъехали к клубу «Белый Змей». Вход был открыт, но внутри ещё было пусто и тихо.

Айви ощутила, как сердце забилось быстрее — новая сцена, новый уровень игры.

В «Белом Змее» было душно не от дыма, а от напряжения. Айви стояла чуть позади, рядом со Свитом Пи, и не могла избавиться от чувства, будто всё сейчас разлетится на осколки.

— Что вообще происходит? — прошептала она.

Свит Пи ответил, не поворачивая головы:

— Голосование. Кто останется — Джаг или Пэнни.

— Это же бред! — выдохнула она.

— Это «Змеи». Иногда — по-звериному, — усмехнулся он криво.

В этот момент в зал вошёл ФП Джонс — в кожаной куртке, мрачный и уверенный. Его голос тут же заполнил всё помещение:

— Всем заткнуться!

Все стихли моментально. Даже Талл Бой убрал руки в карманы, а Тони приподняла брови.

— Вы вообще соображаете, что делаете? — ФП шагнул вперёд. — Джагхед — мой сын. И вы готовы поверить каждой лжи Пэнни, лишь бы выместить злость?

— Она утверждает, что это он снес статую, — подал голос кто-то из толпы.

— Это ложь. И он докажет это, — сказал ФП, как будто знал наперёд, что будет дальше.

Как в ответ, дверь распахнулась — в зал вошли Джагхед и Бетти. Уставшие, пыльные, но с какой-то решимостью в глазах. Джаг нёс свёрток. Он шагнул вперёд, молча положил его на стол, развернул ткань.

Медная голова генерала Пикенса легла в свете ламп.

— Вы серьёзно думали, что я бы это сделал? — его голос дрожал, но не от страха. — Мы нашли того, кто сдал её. Нашли пункт приёма, нашли доказательства.

Бетти достала листок и подняла его:

— Вот квитанция. Сдал Здоровяк. Его узнали, у нас есть видео. Он сделал это ночью, после Пикенс-дэй.

Гул прошёл по залу. Все повернулись к Здоровяку.

ФП Джонс, уже в помещении, скрестив руки на груди, внимательно рассматривал находку. Его челюсть была сжата, в глазах читалась ярость — но сдержанная, почти ледяная.

Айви стояла рядом с Тони и Свит Пи, пытаясь уловить каждое слово. Всё происходящее будто несло в себе что-то большее, чем просто проделку.

— Это ты… — пробормотал ФП, повернувшись к Здоровяку, которого только что втолкнули в помещение двое Змеев. — Ты сдал голову на металлолом?

Здоровяк нервно засопел, почесал затылок.

— Ага. Я… я просто сделал, что сказали.

— Кто тебе сказал? — спросил Джаг, только что вошедший в бар. Он не смотрел на отца, глаза сразу упёрлись в Здоровяка.

Тот заёрзал. Пауза затянулась.

— Сначала пришла Пенни. Сказала, что нужно "убрать одну проблему". Заплатила вперёд.

ФП прищурился.

— Пенни? Но ты не из тех, кто делает что-то только за деньги. Кто стоял за ней?

Айви подалась вперёд. Её сердце колотилось, словно предчувствуя, что за этой правдой скрывается нечто большее.

— Сказала, что это по заказу одного важного человека. Я не знал, кто… Пока не увидел, как она передаёт деньги какому-то мужику в костюме возле лимузина…

Он замялся. Джаг подошёл ближе.

— Кто это был?

Здоровяк сглотнул.

—  Хайрам Лодж.
В зале воцарилась ледяная тишина.

Айви почувствовала, как в груди сжалось — не от страха, а от ярости.

Повисла тишина. Лицо ФП стало каменным. Айви обернулась и увидела, как Свит Пи сжал кулаки.

— Значит, это он хотел избавиться от истории Змеев, — тихо произнёс Джаг. — Просто уничтожить её, чтобы никто не вспоминал.

— И подставить нас, — добавила Тони. — Он знал, что все подумают на нас. И Пенни была идеальной пешкой.

ФП шагнул вперёд, его голос звучал глухо, но мощно:

— Тогда у нас есть выбор: либо мы молчим и позволяем, чтобы нас втоптали в грязь, либо собираем доказательства и бросаем это им в лицо. На свету.

— У нас уже есть голова, — хмыкнул Свит Пи. — Осталось достать всё остальное.

— Голосование отменяется, — твёрдо сказал ФП. — Мы не будем голосовать против своих. Пенни выгнали, и это было правильно. А теперь — пора вспомнить, кто мы.

Свит Пи наклонился к Айви и прошептал:

— Вот теперь можно дышать.

Айви не ответила. Она смотрела на Джагхеда — уставшего, но настоящего. Того, кого было не стыдно называть братом по духу.