XIII
Был ли то целый день или одна секунда, Алана не знала. Какое коварство, - думала она, не в силах поверить в происходящее. Наступила ночь полнолуния. Ей хотелось всё успеть: наговориться и вобрать в себя побольше от него, чтобы это тепло грело её долгие месяцы. Но почему-то ничего не выходило. Каждое сказанное слово непременно прерывалось слезами. Ей было тяжело дышать не вздыхая, смотреть на него, не плача.
- Отдай мне что-нибудь, - потребовала она.
- Что ты хочешь? – спросил он.
- Не знаю, хоть что-то, что будет напоминать о тебе.
Недолго думая, Миран снял с себя серебряную толстую цепь с кулоном, которую всегда носил. Алана тут же надела её на себя и посмотрела на кулон, на ней было что-то написано, но она не смогла ничего прочесть из-за размытого зрения. Бросив эту затею, она сняла свои часы и одела на него.
- Помни обо мне, хорошо?
- Твоё имя выжжено в моём сердце. Я не смогу тебя забыть, - поцеловал он её.
В объятиях Мирана Алана становилась словно воск, тая от его жара. У неё подкашивались ноги, а голова кружилась от удовольствия. Времени больше не оставалось, и ей стоило большого труда от него заново отлипнуть. Наконец отойдя от него на шаг, она внимательно всмотрелась в его лицо – ей хотелось запомнить каждую извилину.
- Давай выпьем, - налил Миран вина в бокалы.
Алана взяла свой бокал, и до неё дошёл еле уловимый запах трав. Она уже наслышалась истории про отравления, и легко догадалась, что Миран, должно быть подсыпал снотворного в её вино. Алана могла натворить чего угодно: заново сбежать, или не заснуть у камня времени. Поэтому он не мог поступить иначе. Над Кентрагольфом сгущались зловещие тучи, он не знал, смогут ли они дожить до следующего полнолуния. Дворцовые ворота и ворота золотого квадрата могли задержать врагов, пока не прибудут войска из Гронда, но склон Омир находился за воротами золотого Квадрата, и он не мог так рисковать.
Алана так долго смотрела на содержимое своего бокала, что Миран понял, что она догадалась. Но Алана вдруг резко подняла свою голову и посмотрела на Мирана лучезарной улыбкой.
- Пью за тебя, младший принц, - сказала она, и выпила всё залпом.
Иссушив бокал, Алана заново усмехнулась. Но в этот раз в её ухмылке было столько горечи, столько обречённой безысходности, что она была похуже любого искажённого болью лица. Глаза постепенно мутились от поступивших слёз, а горло готово надорваться от дерущей боли. Но она сдерживалась как могла, не давая запеленать слезам взор, иначе она перестала бы видеть Мирана. Она боялась, что стоит надолго закрыть глаза, они больше не откроются. И перебарывая накатывающую сонливость, она продолжала на него смотреть. Она смотрела на него, а у самой разрывалась грудь, и сердце будто пронзили невидимым ножом. Ей было настолько невыносимо, что хотелось смеяться. И лицо её застревала между полуулыбкой и искажённым выражением лица. Не выдержав её взгляда, Миран отвёл глаза. Он был хмур, его брови напряжённо сходились на переносице, ползя наверх, а губы тесно сжались. Не узнай она его поближе, она бы решила, что он не так уж и огорчён. Но она изучила каждую извилину на его лице, каждую мимику и выражение, отчего отчётливо видела боль в его глазах.
- Скажи мне, что мы ещё встретимся, - сказала она. Ей казалось, если Миран ей пообещает, значит их встреча станет возможным, он обязательно сдержит своё слово. Ведь ему под силу всё на свете.
Собравшись с силами, и погасив огромную ноющую дыру в своём сердце, Миран улыбнулся. Той самой улыбкой, перед которой Алана не могла устоять. Такая лучезарная, такая яркая. От его улыбки мгновенно становилось светло на душе. И, казалось, не существует никаких проблем, что всё на свете решаемо.
- Когда-нибудь, мы обязательно встретимся, - сказал он, и прильнув к ней ближе, поцеловал в губы. Он знал, насколько лживы его слова. Точно также, как и знал, как они смертельно необходимы Алане.
На склоне Омир они оказались спустя полчаса. Всю дорогу они не разжимали пальцев. У Аланы всё время катились слёзы по глазам, но на этот раз от зевания. Зелье дало о себе дать, и она еле держалась, чтобы не заснуть. Усилием воли, она противостояла сну, чтобы как можно дольше быть в сознании с Мираном. Единственной мыслью было не заснуть, она настолько зациклилась на этом, что совсем не вникала, какой дорогой Миран её вёл, лишь чувствовала тепло его объятии, и не понимала, как дальше жить.
Оказавшись на самом верху, Миран постелил на земле свою накидку и посадил на неё Алану, облокотив о камень. Времени совсем не оставалось, а Алана сдерживалась из последних сил, вот-вот собираясь заснуть. Миран приподнял её за подбородок, обращая её лицо к нему.
– Ты то самое чудо, что мне удалось встретить. Я буду помнить о тебе всю жизнь, - поцеловал он её.
Алана сглотнула. Ничего в ответ она сказать не смогла. Ей и не нужно было, всё было написано на её лице красноречивее всех слов. Напоследок он её обнял особенно крепко, чуть ли не до хруста. Затем отпустил её, и отошёл. В этот момент Алане показалось, что её будто покинули все силы.
Миран простоял пару секунд молча на неё взирая. Ожидая, что она что-то скажет ему в ответ. Но Алана молчала. Она положила голову на камень, и глаза её медленно начали слипаться. Ей столько всего хотелось сказать, но она не знала, с чего начать. Да и стоит ли? Ей вдруг стало жутко обидно. Чёрт бы побрал этот Дернес! Не стоило ей ехать с отцом на раскопки. Надо было остаться дома во что бы то ни стало. Не стоило притворяться невестой, не стоило встречать Кассиопею.
Столько всего произошло за эти два месяца. Стольких людей она встретила на своём пути, и все они крепко отпечатались в её сердце: Гофаур стал ей словно отцом, Кассиопея словно матерью, Генота стал надёжным другом, а Миран любовью. И как ей теперь вернуться назад? Куда? К кому? Зачем?
Задаваясь многими вопросами, Алана так ничего и не смогла сказать Мирану. Слова прощанья застряли у неё в горле, образуя огромный ком. «Чёрт бы их всех побрал! Безумное место! Безумный мир! Безумный Кентрагольф!» - злилась она про себя. Она злилась на всех, даже на Мирана. Хотя ему, должно быть тяжелее вдвойне. Остающимся всегда тяжелее. Ещё и начинающаяся война...
- Какой же ты идиот, - вздохнула она, и глаза её окончательно закрылись.
Миран усмехнулся.
- Пожалуй, так и есть, - сказал он. - Будь счастлива, мой Ангел, - двинул он в сторону леса.
Пару мгновении, и Миран окончательно скрылся в темноте...