X
Не обнаружив утром Мирана рядом, Алана села на кровати. Младший принц, как она и ожидала, сидел на своём кресле, читая книгу. Она долго смотрела на его силуэт, не в состоянии понять, приснилось ли ей всё или всё было наяву. «Если всё окажется сном, у меня разобьется сердце» - подумала она. В этот момент Миран оторвался от книги и поднял на неё глаза. Он улыбнулся, той самой обворожительной улыбкой, перед которым она не могла устоять. Она почувствовала некоторую слабость, хотя растечься обратно по кровати. Но к нему она хотела больше, и встав, подошла к нему. Другое кресло стояло слишком далеко – целых два метра. Она бы не пережила это расстояние, а потому осмотрелась по сторонам, в поисках места, где сесть. За три дня она изучила каждую мебель и положение всех подушек, но всё равно продолжала упрямо осматриваться, словно от одного её желания с воздуха возникнет ещё одно кресло. Она готова была рассесться прямо на ковре, но Миран взял её за руку и потянул к себе, сажая на свои колени. У Аланы перехватило дыхание. Ей стало так уютно и приятно, что она прильнула к нему сильнее, зарываясь в его шею.
- Я так боялась, что всё окажется сном, - сказала она в его шею.
Миран слегка напряг свою шею и коротко усмехнулся от щекотки, крепче её обнимая.
- Получается, - резко отпрянула Алана, смотря ему в лицо, – я Вам тоже понравилась с самого начала?
Неважно, что всё было и без того ясно. Ей было жизненно необходимо услышать это короткое – «да». Это было ясно по её глазам, они так блестели, нестерпимо ожидая от него ответа.
- Да, - кивнул он, потакая ей. А она так обрадовалась, словно ей наконец подарили нечто долгожданное.
- Почему не сказали раньше? – спросила она, будто они провели вместе не несколько дней, а несколько месяцев.
Миран в этот момент понял, что этим вопросам не будет конца, и что она потратит целый день, допытываясь от него ответов на все сердечные вопросы. Но это его совсем не тяготило, а наоборот, жутко забавляло. В одно мгновение Алана превратилась из спокойной и тихой спутницы, в чувствительную любопытную женщину. В ней словно открылась новая сторона – полная чувств, желания нежиться и любить. Как же всё-таки любовь преображает людей!
Миран отлично знал, что поступил опрометчиво. Особенно после того, как узнал откуда она прибыла. Для расчётливого младшего принца, все его действия были слишком импульсивны. Он даже не понимал, почему поддался. Его будоражили боязливые касания Аланы по ночам. Он готов был тут же обернуться к ней, и ответить тем же, только сдерживался. Ведь как бы она себя не вела, она считалась женой Геноты. Но правда о ней открыла не только их принадлежность разным мирам, но и полностью спустила его совестливость с поводка.
- Куда ещё раньше? – усмехнулся он. – Мы знакомы с Вами всего несколько дней.
- Нет, больше. Вы почти две недели посещали меня в темнице.
- Неужели Вы влюбились в меня ещё тогда? – приподнял он одну бровь.
- Может быть. Я ведь ждала Вас каждый день. Признаться честно, у меня возникает такое чувство, будто я ждала Вас всю жизнь, - обняла она его и замолчала. Ей вдруг стало невыносимо. Впереди оставалось меньше двух недель, перед тем как наступит очередное полнолуние. Она заранее понимала, что не стоит им обоим открывать свои чувства, ведь им неизменно придётся расстаться. Всегда сдержанная и рассудительная, в этот раз она не смогла за собой уследить. Даже сейчас, сидя на его коленях, обвив его шею и понимая бессмысленность своих действии, она никак не могла заставиться себя встать.
Миран отлично понимал, о чём она грустит. Он разделял её мысли и чувства и точно также как она, не смог собой совладать. Так они и просидели. Молча. Не находя себе оправдания, и не в силах навесить себе обвинения. «Так случилось. Ничего с этим не поделать» - думали они, словно передавая друг другу свои мысли через объятия. Вдруг Миран вспомнил кое-что и нарушили тишину.
- Вы говорили, что в Ваше время Кентрагольфа не существует? – Алана грустно кивнула. - И Вы не знаете, что произошло? - она покачала головой, скрыв, что о существовании Кентрагольфа в её времени знали лишь немногие дотошные археологи, как её отец.
Миран задумался, пальцами свободной руки постукивая по подлокотнику кресла. «Контрагольфа в будущем не существует» - эта мысль вызывала странные ощущения. Ему вдруг показалось, что все его старания напрасны. Столько непрерывной борьбы происходило до него и при нём, и всё для чего? Чтобы рано или поздно Кентрагольфа не стало. Оставался лишь один вопрос – «когда он исчезнет?». Внутренне чувство подсказывало Мирану, что это случится в недалёком будущем, а может, случится во время войны, которая случится совсем скоро. Он вдруг вздохнул. Это был вздох облечения, перед неизбежным концом. Будущее предопределено, ему ничего с этим не поделать. В голове вдруг возникло изображение матери. Бедная Нерей не знавшая покоя. Познала ли она хоть немного счастья, в бесконечной погоне за завтрашним днём. А Даннур? Он всегда страдал от своего бремени, но всегда нёс его с достоинством. Единственное, чего они хотели – знать, что будет завтра. И узнав, наконец можно вздохнуть. Ничто не вечно.
- Вы расстроены? – обеспокоенно спросила Алана. Она до сих пор вглядывалась в его лицо в надежде разгадать его мысли, каждый раз приписывая ему свои переживания. Его лицо часто ничего не выражало, застыв где-то между умиротворённостью и мечтательностью; стоило к нему обратиться, как он поворачивал голову с уже надетой лёгкой ухмылкой, красовавшейся в уголках его глаз и губ. Вот и сейчас, заслышав голос Аланы, он ухмыльнулся:
- Даже крах своей неизбежностью прекрасен.
Алана не совсем поняла, что он имел ввиду. Она не смогла бы залезть к нему в голову даже если захотела. Поэтому он для неё до сих пор оставался загадкой. Она бы охарактеризовала его как бездельного принца, праздношатающегося по разным городам. Так себе описание, но он всё равно ей жутко нравился. Видя пустую оболочку, что он пытался показать всем, она интуитивно чувствовала, что в нём есть нечто большее. Ткни это пустое облачко, а внутри окажется бездонный чёрный омут. Таким он ей казался, только она никак не могла подступиться ближе.
- Мы вернёмся в Кентрагольф через неделю. Почему бы нам за это время хорошенько не повеселиться?
- Отличная мысль, - обрадовалась Алана.
Неделя в Гронде. Одна неделя... Затем придётся вернуться в Кентрагольф. А оттуда... Алана вернётся обратно в своё время. Они отлично понимали, что эта неделя единственная. Понимали, но не говорили в слух.
Было нечто удивительное, в том, как быстро сблизились эти двое. Алана всегда избегала людей, принц же никому не доверял. А теперь они шли по улочкам Гронда переплетя пальцы, бесконечно друг другу улыбаясь и без умолку говоря обо всех пустяках. Вероятно, им обоим, истосковавшимся по любви и дружбе были необходимы эти чувства. До сих пор они были словно одинокие планеты, находящиеся в разных временах.; и встретившись, разглядели одиночества друг друга, так легко протянув друг другу руку. Они не говорили о важных вещах, никто не пытался лезть друг другу в душу. Они лишь чувствовали неизмеримый поток нежности и тонули в волнах любви, накатившие на них совершенно внезапно.
Была у них одна мысль – «если они многое успеют, им будет легче расстаться». Как оказалась, глупая мысль. Совершенно неверная. И они с каждым днём всё больше и больше понимали, как ошибались. Понедельник. Вторник. Среда. Четверг. Пятница. Дни проходили также быстро, как быстро произносишь их названия – за секунду. Слишком многое они хотели вместить в недолгие двадцать четыре часа, в итоге совершенно лишились сна, ведь он разделял их на несколько часов. И все эти дни они вели себя словно сорвавшиеся с цепи, пытаясь многое успеть - успеть наговориться, успеть наобниматься, успеть нацеловаться, успеть полюбить и успеть разлюбить.
У них не было времени стесняться, думать о приличиях и строить друг перед другом невесть что. А потому с первой минуты они полностью стали самими собой, давая волю чувствам, полностью растворяясь друг в друге. Словно чистый поток чувств, словно оголённые провода. Так молоды, так прекрасны и так влюблены...