VIII
Алана была твёрдо уверена, что младший принц влечёт собой праздный образ жизни. Она поняла это проведя с ним совершенно бездельный день. Он даже притворился больным, чтобы не утруждать себя встречей местным королём, отдавая ему должную дань уважения и как положено человеку его звания, налаживая отношения с соседней страной. Он делает что хочет, думала она. Но откуда ей было знать, что стоило ей заснуть, как он снова пробирался через окно, отправляясь на тайную встречу с тем же королём. Он делал всё, чтобы казаться безразличным и незаинтересованным в Гронде, в то время как их встречи совершались под покровом ночи.
И Гронд и Кентрагольф не были так просты. Из-за поломанных планов, всё шло к неизменной войне. И в то время, как последние Сатук плёл бесконечные интриги, Миран пытался подготовиться к войне. Он ночами встречался с Королём Гронда, чтобы склонить его на свою сторону, обсуждая выгоды союза. Откуда было знать наивной девочке из будущего, что она находилась посреди тех решающих моментов, когда прямо под её носом свершалась целая история. Она была самым слепым в этом мире зрячих. И что самое странное, она была виновником тех самых перемен, которые кардинально меняли будущее. Ведь не будь её, Миран бы отправился за помощью к Эриде.
Из-за испорченного режима, Алана уже второй раз засыпала к вечеру и просыпалась среди ночи. И уже второй раз проснувшись в Гронде, она обнаруживала рядом с собой ту самую спину, усыпанную созвездиями, - спину Мирана. Что за дурная привычка, думала она, спать без ночной рубашки. Свет от луны подал прямо на его приоткрывшуюся спину, делая ее серебряной. И у Аланы внезапно возникло сильное желание провести кончиком пальца по этим крыльям и изгибам мышц, собирая те самые звезды, что мерцали перед глазами. Но ей было страшно его разбудить, да и что бы он подумал? Вряд-ли кто-то поверил бы в безобидность её намерении. Действие выпивки испарилось окончательно. Она была слишком трезва, чтобы скинуть эту секундную слабость на коварный напиток.
«Мне ведь так неуютно от чужих касании» - подумалось ей вдруг. Если кто-то случайно её задевал, она, всегда вытирая, проводила по этому месту рукой. Будто после этого тело забудет о том, что кто-то касался. Да что там тело, одежда. - «Что это? Брезгать кого-то или слишком себя беречь?» - задавалась она вопросом, сводя свои мысли к тому, что мало к кому прикасалась, и мало кто-то касался её. Она всегда была избирательна, даже чересчур. Холодна, скучна и ни в чем не заинтересована. А теперь, вопреки её натуре, о которой она думала хорошо осведомлена, у неё случилось касательное голодание. Она не совсем давала себе отчёта, почему. Ей лишь хотелось его коснуться, а завтра, снова пройтись по улицам Гронда с ним под руку, заново танцевать и заново говорить.
Она осторожно потянула левую руку поближе к его спине и застыла за несколько миллиметров, не решаясь коснуться. Кончики пальцев ощущали тепло, исходящее от его тела. От возникшего волнения у неё вдруг перехватило дыхание и сердце застучало бешеным темпом. И словно подталкивая неизвестным ей трепетом, которое было ей в новинку, она аккуратно коснулась кончиком среднего пальца его спину, и чуть проведя вниз, сразу же отдернула обратно, словно испугавшийся зверек. Сжав руку в кулак, она вдруг резко очнулась, и не понимая, что только что совершила, задержала дыхание, словно в ожидании неизбежной беды. «Лишь бы не проснулся. Лишь бы не проснулся» - повторяла она про себя, пристально смотря на неподвижное тело. И через пару минут убедившись, что он спит, она отвернулась, разочарованно подумав - «так и не проснулся».
Когда Алана проснулась в следующий раз, уже расцвело. Миран сидел за круглым столом: нога закинута на ногу, одна рука небрежно водила вилкой по еде, а другая держала книгу, которую он внимательно читал. Алана села и лениво потянулась, давая проснуться каждой клеточке своего тела. Сейчас она была той самой Аланой, которой была всегда – молчаливой и зажатой. Тот жизненный источник, что вчера бил в ней ключом, снова иссушился. Ей было так легко говорить с Мираном, а сейчас она не знала, как начать разговор. И воспоминание вчерашней ночи, когда она чуть было не покусилась на его тело, лишний раз смущало.
- Доброе утро, - кинул Миран, даже не взглянув.
- Доброе, - ответила Алана, и начала умываться водой из таза, стоящего рядом с кроватью.
Умывшись и переодевшись за ширмой, она села напротив Мирана. На столе красовались нарезки из фруктов и овощей, свежевыжатые соки и яичница с кусочками тонкого обжаренного мяса. Ей почему-то не сильно хотелось кушать, и изредка подкидывая в рот маленькие кусочки фруктов, она всё время посматривала на Мирана, всё никак не решаясь заговорить.
- Хотите что-то спросить? – захлопнул он книгу, и придвинувшись поближе к столу, налил им обоим воды в бокалы.
- Я думала, Вы захотите совершить очередной побег до рассвета.
- Хотел. Но Вы так крепко спали, что я решил всё отложить.
- И что планируете делать сегодня? Я ведь привязана ко всем Вашим действиям.
- Отдыхать.
- То есть снова бездельничать? – нахмурилась она. «И вправду, что за принц-бездельник!».
- А что, Госпожа Алана хотела бы что-то предложить? – приподнял он одну бровь. - Вчера Вы показали себя с новой стороны. Никогда бы не подумал, что ученица Горы Рух и жена примерного Господина Геноты способна так веселиться, - закончил он ехидной ухмылкой.
От слова «жена» Алану чуть ли не передергивало. Это слово было ей настолько чуждо, что она никак не могла его с собой связать. И слыша его из уст Мирана ей становилось неприятнее вдвойне. Ей почему-то хотелось начать опровергать, что он ей не муж. Но тяжело вздохнув, она всё же погасила в себе этот порыв.
- Оставьте в покое Геноту и Гору Рух. Вы ведь знаете, что я к ним не причастна.
- Оттого мне хочется Вас дразнить. Откуда же Вы тогда взялись?
- Мне несложно рассказать, но Вам будет сложно поверить.
- Неужто выпали с луны?
- До луны, мой Господин, можно дотянуться. Но моего мира Вам никак не достать.
- Что за мир, что дальше самой луны? – ухмыльнулся он, подперев щеку, словно в ожидании её рассказа.
- Будущее, - повторила она его жест, наклоняясь поближе к столу и подперев щеку рукой.
Миран коротко засмеялся. Но увидев, что лицо Аланы спокойно, а взгляд серьёзен, он понял, что она не шутила. Он замолчал на несколько секунд, улыбка исчезла с лица. Затем он внезапно встал с места, и подойдя к шкафу, пошарил по карманам своих одежд. Достав оттуда что-то завёрнутое в ткань, она заново сел.
- Генота просил передать это Вам.
Алана взяла небольшой свёрток ткани и раскрыв его, увидела внутри свои мобильный телефон и золотые часы. Всё это время она думала, что единственные её две вещи невозвратно потеряны. Теперь, увидев их вновь, она жутко обрадовалась.
Как оказалось, Генота слишком хорошо знал младшего принца. Он боялся, что своим недоверием к окружающим, Миран может навредить Алане, но за неимением другого плана, не нашёл иного выхода как отправить её с ним. Наверняка он заранее знал, что Миран ни за что не поверит наспех придуманной легенде о Горе Рух, и передал ему доказательство её происхождения, на случай если он попытается докопаться до правды. Сам бы Миран ни за что не разобрался в этих двух вещах. Но стоит Алане показать, как ими пользоваться, ему придётся ей поверить.
- Он рассказал Вам, что это такое?
- Нет.
- Отлично. Тогда я знаю, чем мы сегодня с Вами займёмся - мы будем говорить о моём мире, - улыбнулась она. Теперь у неё были доказательства. Часы, могли не убедить принца. Но какой древний человек устоит перед мобильным телефоном? Для них это словно настоящее колдовство.
Алана чувствовала себя самым настоящим учёным, неповторимым гением, когда показывала младшему принцу как работает её мобильный телефон. Она вела себя столь торжественно и ликующе возбуждённо, будто придумала его сама. А изумление принца доставляло ей истинное удовольствие. Стоило попасть в прошлое, чтобы блеснуть тем, что обладаешь столь могущественным артефактом. Этого момента истины она ждала очень долго; Генота был не в счёт, он удивлялся, но не столь бурно, как того ожидала Алана; Кассиопея тоже отреагировала сдержанно. Миран же обладал более подвижной мимикой, и хоть он старался держать своё лицо, над глазами он был не властен – они выдавали все его чувства. Современный гаджет оснащенный, казалось бы, примитивными для её современников функциями, действительно потрясал. Чего стоила одна видеокамера, которая записывала все действия принца и через пару секунд столь точно повторяла его движения в его маленькой версии. Это никого не могло оставить равнодушным. Только принц был не из тех, кому можно было показать удивительную вещицу, он бы поразился и на этом всё. Он дотошно спрашивал о принципах работы камеры, про которую Алана, естественно, ничего не знала. В этот момент и стал рушиться её образ учёного, и она превратилась в обычного обладателя нечто удивительного. Но её это не расстроило, и она быстро переоделась в личину рассказчика, стоило открыть ей свою галерею. На помощь ей пришла привычка фотографировать всё вокруг: небоскрёбы, улицы, машины, лица людей, одежда, и всё-всё, что она собрала в крошечной иконке галереи, которая давала ей возможность познакомить Мирана с её миром. Ей даже не надо было нещадно вливать краски в каждую щель своего рассказа, её мир уже был полон грёз. И самое поразительное было то, что весь её мир вмешался в эту маленькую, тоненькую квадратную вещицу с со стеклянным экраном.
Алана говорила столько, сколько позволял ей её заряд на телефоне. Она подробно рассказывала о каждой фотографии, снимала Мирана на видео, записывала его голос, включала музыку и даже дала поиграть в несколько игр. Когда заряд снизился до десяти процентов, она отобрала у него свой телефон и решила заново отключить. Кто знает, вдруг этот её артефакт ещё понадобится, и тогда эти десять процентов окажутся спасительными. После этого она показала ему свои наручные часы, научив вычислять правильное время. Только Мирана это уже не удивило, Алана использовала на нём все свои козыри, и какие-то часы больше не казались чем-то невероятным.
Когда Алана закончила знакомить Мирана с собственным миром, время перевалило за обед. Августовское солнце, только вчера бывшее нежным и прохладным, сегодня нещадно испепеляла всех, кто оказывался под ней. Погода стояла невыносимая; даже сидя внутри комнаты, Алана и Миран покрывались мелкими испаринами пота. Судя по толстым портьерам, висящие по всей длине окна, местные жители знали, насколько суровой бывает солнце. И только когда стало совсем душно, Миран встал и плотно закрыл окна портьерами. Ярко-освященная комната за минуту потеряла весь свой свет, погружаясь в темноту. Он зажег три свечи, стоящие на канделябре, и поставил прямо посередине стола.
- Так как же Вы оказались в Кентрагольфе? – спросил Миран усаживаясь обратно.
- Это ещё одна долгая история. Вы не устали меня слушать? Вы ведь хотели сегодня отдохнуть, - сказала Алана в надежде, что Миран с ней согласится. Она говорила без умолку несколько часов к ряду, и теперь чувствовала себя измотанной.
- Я решил отдохнуть от внешнего мира, а не от Вас. Поэтому готов слушать Вас целый день, - улыбнулся он.
Его улыбка была столь мягкой и лучезарной, что Алана не смогла продолжить отстаивать своё право на отдых. «Чёрт бы его побрал» - думала она, не в силах перед ним устоять.
- Хорошо, тогда сядем в другом месте, - встала она и осмотрелась по сторонам, в поисках удобного места.
Она тут же приметила кресло возле камина, но он был слишком тесен для двоих. Тогда она собрала несколько подушек и положив одну на другую на ковре, полулежа обустроилась на них, подперев щеку правой рукой, лежащей на подушке. Мирану эта картина казалась смутно знакомой: босые ноги; свободное шёлковое платье; вальяжная, расслабленная поза. Из всех женщин, в его памяти только Королева Нерей могла точно также расположиться на ковре, ведя себя при этом естественно и изящно. И эта мысль заставила уголок его губ слегка приподняться в мимолётной улыбке.
Алана в это время никак не могла решить, рассказывать ему о Кассиопее или нет. Раз уж он знает о сестёр Сатук, смысла утаивать тайну Кассиопеи не было. В конце концов, Миран - принц, и должен быть заинтересован в спасении своих людей. Но, с другой стороны, это не её тайна, разве может она ею так просто распоряжаться? Пока она никак не могла решиться, Миран перенёс канделябр на пол, поставив на кафель, а сам, как и Алана, разлёгся на подушках на ковре в метре от неё. Свет от свечей, стоящий по середине прямо над их головами, падал на их лица, освящая их тёплым оранжевым светом. Было в их новой обстановке что-то уютное, располагающее к разговору, и Алана решила спросить его напрямую:
- Младший принц, вы любите Кентрагольф?
- Люблю? – задумчиво повторил он. – Нет. Не люблю.
Неожиданный ответ застал Алану врасплох.
- Но люблю я Кентрагольф или нет, - продолжил принц, - я ему бесконечно предан. Я предан ему, я служу ему, и я готов за него умереть. Потому что я всецело принадлежу этой стране.
Этого ответа было достаточно, чтобы Алана твёрдо решила рассказать всё, что ей известно. Почему-то она ему доверяла. Ещё с первой минуты их встречи в карете она поняла, что он отличался ото всех каким-то незримым светом. Но что ещё хуже, его мимолётная улыбка, проницательный взгляд и искренние слова обладали неизвестной властью над ней. Она словно потеряла все слои своей защиты, стоя перед ним оголённой и была восприимчива ко всему, что он говорил и делал.
- Хорошо, Господин, тогда позвольте мне рассказать Вам ещё одну историю, - начала она снова. - В Мерене я встретила женщину по имени Кассиопея...