VII
Миран долго обдумывал произошедшее. В мире, где его окружали отчаянные женщины, шагающие по головам ради власти, поступок Аланы не выглядел чем-то поразительным. Но этот поступок, несомненно, его тронул. В глубине души он пытался убить в себе то неизвестное чувство, похожее на радость, когда он принял её клятву, и мысленно пытался заново собраться, чтобы вновь вернуть себе настороженность. Только ничего не выходило. Что-то в нём упрямо хотело довериться Алане, словно шептав долгожданное – «наконец можно расслабиться». Ноша принца была тяжела. А ноша принца, знающего, что его хотят убить, тяжела вдвойне. И «тени» ничуть не облегчали ситуацию. Благодаря ним он лишь больше осознавал, как много у него врагов. В минуты слабости, когда он был не в силах притворяться несведущим, он искренне желал стать тем самым глупым принцем, который бы умер от отравления сам того не поняв. Ему же, вместе Даннуром, выпала участь бесконечной борьбы. Бог знает сколько им двоим пришлось пережить, сколько раз их действительно пытались убить и сколько раз почти успешно. Нерей не была ласковой матерью, в знак своей любви она выращивали из них непоколебимых воинов. И всё своё детство братья проводили в нескончаемых интригах. Со временем они потеряли веру в людей и больше не могли никому доверять. Но они так отчаянно нуждались в друге. Наверное, поэтому Даннур был так привязан к Геноте, и верил ему во что бы то ни стало. Потому что ему нужно было хоть кому-то верить. Хоть кому-то, кто бы не был его матерью, братом или тенью.
«Клятву легко нарушить. Ладонь заживёт. Кровь заново восстановится. А слова пусты» - твердил себе Миран, идя с Аланой по очередной улочке Гронда, украдкой на неё посматривая. Состояние аффекта прошло, и теперь Алана ощущала боль сполна. Она придерживала левой рукой правое запястье, слегка побледнела, и по её напряженному взгляду можно было понять о чём она думает. Наверняка она не понимала, зачем совершила подобное и мысленно корила себя за произошедшее. Ещё на пляже, Миран, оторвав подол своей рубашки, тщательно перевязал её ладонь. И бывшая недавно светлой, ткань, давно превратилась в красный. Продолжая идти, Алана временами выжимала из ткани кровь, и перевязывала руку снова. Ей прошлось пролить немало крови, прежде чем рана перестала кровоточить.
- Какой у Вас ужасный нож! – пожаловалась она, очередной раз выжимая ткань и всматриваясь в свою ладонь. Порез прошёлся по всей ладони, оставив жутко ноющую глубокую рану. – Кто так тщательно точит ножи? Ещё и шататься весь день по городу... - продолжала Алана бубнить себе под нос – то раздражённо, то жалобно, чуть ли не плача.
- Ай-ай, молодая Госпожа, что же Вас так расстроило? – послышался глубокий женский голос.
Алана подняла голову и встретилась глазами с женщиной средних лет, с сильно подведёнными чёрным карандашом глазами и одетую в ярко-красное тюлевое платье. Она стояла, облокотившись о дверной проём, в одном из длинных домов Гронда с несколькими дверьми.
- Вы такая бледная! – притворно удивилась та. – Что случилось?
- Поранила руку, - протянула Алана руку, словно обиженный ребёнок.
- Нц-нц, - поцокала женщина, и подойдя поближе, аккуратно взяла её руку. – Какая жалость! Такие красивые ручки, и такая рана!
Алана активно закивала. Ей как раз не хватало материнского сочувствия.
- Зайдёмте внутрь. Мы перевяжем Вашу повязку.
Алана сделала было шаг, но тут же опомнилась.
- А что там, внутри?
- Внутри сауна. Вы любите купаться? – ухмыльнулась женщина. Алана кивнула. При слове сауна она так и просияла. Вспомнив сауну, куда водил её Гофаур, на её лице появилась радостная улыбка. Теплота, пар и мойщицы были как нельзя кстати.
- Нам пора, - прервал Миран.
Алана тут же обернулась к нему, и уставилась непонятливым взглядом, словно он сказал какую-то глупость.
- Нам ведь всё равно нечего делать до вечера. Почему бы не зайти?
Миран смотрел на неё несколько секунд, словно пытаясь понять, серьёзно ли она говорит. Но увидев в её глазах былую решимость, приподнял одну бровь в изумлении.
- У молодой Госпожи имеются деньги? – спросила женщина.
Алана снова взглянула на Мирана, но на этот раз нетерпимым взглядом, словно говорила – «ну давай же, покажи ей мешочек». Миран нехотя достал из кармана мешочек с монетами и подкинул в руке.
- Отлично! – загорелась женщина. - А Вы, молодой Господин, зайдёте внутрь?
Миран глядел на неё отрешённым взглядом. Она ему явно не нравилась, но не желая терять своё лицо, он скрывал свою враждебность под пустым взглядом.
- Вы уверены? – обратился он к Алане.
- Ну конечно!
Миран слегка усмехнулся, и всё же решил пойти за Аланой. Двоих провели по длинному коридору и завели в одну из комнат. Если снаружи было светло, то внутри царила ночь. Все окна были тщательно закрыты плотной тканью, не пропускающей ни единого лучика света. Освящением служили многочисленные свечи, расставленные повсюду. Прямо посередине комнаты стоял джакузи, наполненный водой; вдоль стен стояли софы и кресла; по земле разбросаны подушки и небольшие коврики. Миран свойственной ему манерой сразу же уселся на широком кресле. А Алана, недоумевая, где они оказались, до сих пор осматривалась по сторонам. Сауна в её воспоминании была совсем не такой. Эта же комната со своей мрачной темнотой, освященной лишь свечами, походила на место с сомнительной репутацией. К тому же она ожидала, что их с Мираном отведут в разные комнаты, а их завели в одну, словно они должны мыться вместе.
Вдруг дверь отворилась и в комнату вошли несколько молодых женщин, неся на плече кувшины с водой, которые они придерживали обоими руками. Стоило им начать заходить, как Алана потеряла дар речи - женщины были абсолютно нагие! И только сейчас она поняла, где они оказались. Она медленно перевела ошарашенный взгляд на Мирана, и по его ехидному, слегка изогнутым в насмешке глазам, она поняла, что он всё заранее знал. Алана густо покраснела и тут же прикрыла лицо руками. Смотря сквозь пальцы, она, чуть ли не ударяясь об женщин, выбежала сперва из комнаты, а оттуда на улицу.
- Прошу не утруждаться, - обратился он к растерянным женщинам, вынул из кармана пару золотых монет, поставил их на край подлокотника и вышел вслед за Аланой.
Он обнаружил Алану на улице с до сих пор прикрытым лицом. Заметив появление Мирана, она убрала руки с лица.
- Почему Вы не сказали? – бросила она на него обиженный взгляд. В темноте Миран не заметил, но сейчас, при свете дня, он отчётливо видел, как Алана стала пунцовой до самых ушей.
От её растерянного, смущенного вида он не смог сдержаться и рассмеялся. Алана сперва не поняла почему ему так весело. Но продолжая слышать его звонкий смех, тут же перестала дуться, и сама того не заметив, начала посмеиваться над собой. На улицу вдруг выскочила недавняя женщина. И завидев её силуэт, Алана с Мираном непонятно почему, пустились бежать. Они смеялись и бежали. Ситуация, в которую они попали казалась настолько странной, что Алана не могла остановить свой смех. Она начала успокаиваться только несколько поворотов спустя, когда их точно не нагнала бы та женщина. Задыхаясь от нехватки воздуха, она резко согнулась, придерживаясь руками о колени.
- Это... было... подло... - говорила она запыхаясь.
- Я был удивлён, что Вы не знаете о существовании борделей, - ответил Миран, не переставая улыбаться. – Видели бы своё лицо.
Миран всё понял с одного взгляда на сомнительный вид женщины. Даже если они были одеты в обычную мещанскую одежду, по ним двоим было сразу понятно, что они не из простых. Слуги не обладают подобной белизной, и особенно выделялся Миран – своей величественной лёгкой походкой и надменным взглядом. Та женщина, как опытная зазывальщица, моментально усекла, что к Мирану ей не подступиться и начала с Аланы. Обычно в их планы входило напоить гостей до полусмерти низкосортным вином, пока те отвлекались на прелести женского тела, после чего обкрадывали их до нитки и выкидывали как ненужный мусор. Конечно, Миран бы ни за что не позволил такому случится, но ему было интересно взглянуть на выражение лица Аланы. И его забава вполне оправдалась. Кто же знал, что Алана окажется настолько наивна, что не будет знать о существовании борделей.
- Ну раз Вы так сильно хотите в сауну, что готовы влезть в непристойную историю, разрешите проводить Вас в настоящую сауну.
- Принцу стоило предупредить, в какую историю я чуть не влезла, - хмыкнула она.
- Вы были так настойчивы, что я не смел возразить.
- Вот он какой Вы настоящий.
- Подружиться предложили Вы, - ответил он, и заложив руки назад, весело зашагал вперёд.
Миран повёл её в одну из лучших саун Гронда. На этот раз, как и положено приличиям, их повели в разные места – мужчин отдельно, женщин отдельно. Он велел ей не спешить и вдоволь насладиться, что она и сделала. Она подолгу задерживалась на каждом из мраморных комнат, нагретые паром в разных степенях. Лежа на мраморных лежаках, вдыхала ароматные эфирные масла, смешанные с горячим паром и ей даже казалось, что они её пьянят. Когда ей становилось слишком жарко, она шла в комнату прохладнее. Когда становилась холодно, возвращалась в обитель горячего пара. Её несколько раз омывали и обмазывали тело ароматными маслами, попутно делая массаж. Это был настоящий рай! Она даже умудрилась пару раз случайно задремать и совсем не спешила расставаться со своим раем в бережных руках прекрасных мойщиц, в тоненьких туниках пропитанные влагой. Ей даже несколько раз обрабатывали рану, прикладывая лечебные травы и сменяя повязку. А под конец её одели в чистую одежду и вывели в прихожею залу, где её ожидал Миран, сидя на длинном диване, обитой мягкой голубой тканью. Она устало развалилась рядом с ним.
- Вижу, Вам понравилось?
- О, это было прекрасно, - вздохнула она. Её глаза были нешироко раскрыты от лёгкой блаженной усталости. И по её расслабленной позе, слегка розоватым щекам можно было отчётливо увидеть, насколько хорошо за ней ухаживали. – А Вы? Как провели время Вы?
- Отлично.
- Долго ждали?
- Ничуть.
«Врун», - подумала Алана. Он был совершенно сухим, на его длинных слегка вьющихся волосах не были ни намека на влажность. Должно быть он просидел не менее двух часов, чтобы полностью высохнуть. А если учитывать, что Алана ещё и вздремнула несколько раз, она наверняка пробыла в сауне около четырех часов. Ну и ну!
- Куда бы Вы ещё хотели сходить?
- Покушать. Я жутко проголодалась.
Миран кивнул и протянул ей мантию тёмно-красного цвета:
- Наденьте. Я ведь обещал Вас кормить и держать в тепле.
- Благодарю.
Они надели свои мантии, спросили у мойщиц дорогу до ближайшей таверны и вышли. До таверны они добрались за минут двадцать. Внутри она оказалась небольшой, тесно обставленной многочисленными деревянными столиками и скамейками. И хоть дело только-только шло к вечеру, она была уже наполовину заполненной. Мирана с Аланой по их просьбе посадили за самый дальний столик, стоящий в углу.
- Что у Вас есть покушать? – спросил Миран подошедшую девушку.
Та быстро перечислила названия блюд. И пока Миран заказывал еду, Алана была занята изучением таверны. Она раньше никогда не была в подобных заведениях – ни в своём мире, ни в этом. Оттого её забавили полупьяные мужчины, стукающиеся огромными деревянными кружками, громко обсуждая что-то своё, и некоторые женщины, жеманно бросающие на них взгляды. Ей вдруг показалось, что люди не менялись во все времена.
- Что будете пить? – спросил Миран.
- А? – оторвалась Алана от мыслей, и заметила две пары глаз ожидающие её ответа. – Пить... - повторила она, затем вдруг бросив взгляд на соседний столик и подсмотрев что пьют они, твёрдо заявила – Пива.
- Как скажете, - удалилась девушка.
Алана радостно покачала ножками, попутно удобнее усаживаясь на стуле. Но заметив странный взгляд Мирана, спросила:
- Что-то не так?
- Вы собираетесь пить это низкосортное пойло?
- Вы про пиво? Да, - качнула она головой. – Никогда в жизни его не пробовала. А Вы?
- Никогда не пил и не собираюсь.
- Я видела, как Вы вчера пили вино.
- Вино – напиток богов.
Алана закатила глаза.
- Что то, что это – алкоголь. А любой алкоголь вреден, и ни один Ваш бог Вас на спасёт. Так какая разница, что пить?
- И это то, чему Вас учили на Горе Рух? – съехидничал он.
- Именно. Нас там учили бродить пиво и вино. А затем мы с монахами пили до полусмерти, - ответила она также ехидно.
Миран усмехнулся, но отвечать не стал. Еду и питьё принесли на удивление быстро. Им принесли обжаренное мясо с деревенской картошкой, затем Мирану – вино, а Алане – пиво. Деревянная кружка в руке Аланы казалась слишком огромной, что ей пришлось придерживать обоими руками.
- Ну, - подняла она кружку и потянула в сторону Мирана.
- Что?
- Чокнемся?
- Зачем?
- Те мужчины делают так. Давайте и мы.
Миран совсем не понимал, почему Алане хотелось повторять всё, что она видела за соседним столом, и почему все эти мелочи приносили ей столько радости. Она буквально вся светилась, будто впервые совершала нечто волнующее. И чтобы не портить ей настроение, Миран поднял свой бокал, и они чокнулись. Алана тут же поднесла свою кружку ко рту и испила всю пену сверху и сделала пару глотков. От ярко-выраженного солодкового вкуса с некоторой горечью она сразу зажмурилась, пропуская через себя весь спектр вкусовых ощущении. Только после этого она перешла на еду. Она ела с таким завидным аппетитом, запивая мясо пивом, что Миран невольно засматривался, задаваясь вопросом – «как такая маленькая, хрупкая девушка могла кушать как работящий мужчина?». А она попросту забыла о Миране и наслаждалась едой. Досыта наевшись, она откинулась на спинку стула, придерживая свой живот.
- О, это было прекрасно, - произнесла она всё также блаженно вздыхая.
Миран словно и не притронулся к еде, и даже не испил вина. Он сидел, смотря на неё, и словно наедался от одного взгляда. Её естественная простота и незамысловатость в действиях его забавляли, что он снова и снова задавался вопросом – «и откуда же она взялась?». Однако они оба условились хранить свои секреты, и он никак не мог её спросить.
- Вы совсем ничего не съели. Не понравилось?
- Я наелся от одного вида на Вас. У Вас хороший аппетит.
- Знали бы Вы как мне тяжело пришлось в темнице. Тогда я каждый день вспоминала еду Номар. Ох, и чудесная же она женщина. А что с вином? Тоже не понравилось? Нужно было тоже заказать пиво, оно вкусное. Хотите? – протянула она.
- Кажется, Вы начали пьянеть, - учтиво улыбнулся Миран.
- Что Вы? От пива люди не пьянеют, - ответила она. А у самой покраснели щёки и глаза чересчур блестели, приобретая стеклянный оттенок. – Ну, не хотите, как хотите, - выпила она всё залпом. Затем со стуком поставила кружку на стол и вытерла уголки губ тыльной стороной ладони. – И что будем делать дальше?
- До заката осталось недолго. Не хотите прогуляться по городу?
- Снова Вы за своё! – нахмурилась она. – Тогда решено – посидим здесь. Девушка! – подняла она руку, и она тут же подошла, - Можно мне повторить?
- Сейчас, - скрылась та и не прошло и минуты, как вернулась с наполненной кружкой.
- Благодарю.
- Я и не знал, что Вы любительница выпить.
- Честно сказать, - положила Алана руку на грудь, - я и сама не знала. Кенрагольф меня портит, - негодующе покачала она головой. – Но, с другой стороны, почему бы и нет? – пожала она плечами и стала заново пить. - Ну же, младший пр...
- Тс-с! – успел он её прервать. – Не называйте меня так на людях.
- Хорошо. Тогда Господин Ариан, попробуйте тоже, - протянула она кружку. – Мы ведь друзья, не так ли? А друзья пьют вместе, - улыбнулась она.
Миран взял кружку и задумчиво вгляделся во внутрь. Для него это было словно пить помои - и пахло сомнительно, и выглядело словно моча. Но Алана продолжала смотреть на него с выжидающим взглядом, словно щеночек. Он смотрел то на неё, то на содержание кружки, и внутри него происходила настоящая борьба. Алана заметив его нерешительность, подняла правую руку и указала на свою ладонь.
- Друзья, м?
В итоге ему пришлось переступить через себя, сделать несколько глотков. «Ну и мерзость» - подумал он про себя, но произносить вслух не стал.
- Ну как, нравится?
- Терпимо.
- Тогда закажем и Вам, - подняла она руку.
Не успел он возразить, как она успела прокричать обсуживающей их девушке – «ещё одно пиво!». И она, словно обладала магической скоростью тут же принесла ещё одну кружку.
- Ну вот, угощайтесь. Не уйдём пока не допьёте.
Поняв, что они засели здесь надолго, Миран облокотился о стену, растянув ноги на скамейке и положил руку на спинку скамейки. Он недоумевал во что его втягивают, и самое странное – почему он на всё соглашается? Стоило ему дать одну слабину, приняв её клятву, как она позволяла себе всё большие вольности. Но признаться честно, её поведение его забавляло. Никогда и никто рядом с ним не вёл себя так раскрепощённо, позволяя себе подобные выходки. Всё его окружение было выстругано из первоклассных воинов и прилежных женщин. А Алана за один день успела не раз его удивить. «И что же ещё таится за этими невинными глазами?» - думал он, словно втягиваясь в какую-то игру.
Миран испивал из кружки через силу, нехотя и по чуть-чуть. Но к моменту как он опустошил треть, он с удивлением заметил, что начал привыкать ко вкусу, и оно больше не казалось столь тошнотворным. И как только он это понял, дальше всё пошло легче. Он даже слегка расслабился, поддаваясь воздействию брожения.
- Выпивая обычно говорят.
- О чём бы хотели поговорить?
- Почему всегда должна начинать я?
- Все мои вопросы сведутся к одному – чего мы обещали не касаться.
- Неужели Вам больше нечего спросить? Не о моих секретах, а обо мне?
- Ваши секреты и есть Вы.
- Мои секреты — это часть меня, но не я. Вы могли бы спросить какие цвета мне нравятся, какое время года я люблю. И это тоже часть меня. Та часть, что не скрыта.
- Хорошо. И какие же цвета Вам нравятся?
- Это был пример, не обязательно об этом спрашивать. Вы что, Господин, никогда не разговаривали с женщинами?
- О цветах и временах года - нет.
- Ну и скучный же Вы! Хорошо, тогда спрошу я, - задумалась она. В его голове разом возникло тысяча вопросов, столько всего она хотела о нём узнать. Но решила начать она с самого банального, что приходит в голову слегка пьяным девушкам, которые сидят с симпатичным мужчиной, - Вы когда-нибудь любили?
Миран только было открыл рот, как Алана поняла бессмысленность собственного вопроса и тут же его перебила:
- Или дайте угадаю: Вы не можете позволить себе такую роскошь, как любовь? – произнесла она .
Миран усмехнулся. Затем тут же опустил ноги, и облокотился руками о стол.
- А что на счёт Вас?
- К счастью, нет.
- К счастью?
- Говорят любовь сродни болезни. Влюблён значит болен. Это ужасно.
- Бедный Генота! – притворно покачал он головой.
- Нет-нет, Генота мне никогда не принадлежал, и никогда не будет. Он уже чей-то. Уж Вы-то об этом должны знать, - ухмыльнулась она.
- О да. Если вспомнить мою милую кузину Андромеду, любовь действительно болезнь. Болезнь, делающая человека невыносимым.
- Думаю о них и грущу. Почему нельзя было их поженить? Они ведь любят друг друга.
- Любви недостаточно, чтобы люди женились.
- Господи, как же всё сложно в Вашем мире! Доверие – роскошь, а любви недостаточно для брака. Тяжела должна быть Ваша ноша, ноша правителей. И даже пожаловаться некому, - вздохнула она. Затем вдруг приободрилась и продолжила, - Но ничего, у Вас теперь есть я, Ваш верный друг, - похлопала она по груди, - можете пожаловаться мне. Я никому не расскажу, честно, - наклонилась она поближе к столу.
Миран засмеялся. Алана его веселила. Она так искренне говорила столь детские вещи с серьезным лицом, что ему всё время хотелось смеяться. Она была так наивна, не подозревая о сложности этого мира, что могла говорить обо всём так просто. Он всё больше и больше начинал верить ей, думая, что должно быть она прибыла откуда-то издалека. Ведь знай она о всех ужасах и интригах, она бы не могла быть столь беспечна.
- Как мне повезло, что у меня есть такой друг! – произнёс он улыбаясь.
- Вот-вот, - кивнула она. - Друзья очень важны. Без них невозможно жить, об этом даже написано много-много песен.
- Вот как? – смотрел он на неё блестящими глазами-полумесяцами, застывшие в улыбке.
- Именно. Вы допили?
- Да, - соврал он.
- Я тоже, - привстала она с места, и чуть пошатнулась. – Теперь можно и пройтись. Пойдем?
Только когда они вышли, Алана поняла, что опьянела. Ноги казались ватными, но продолжали ходить сами по себе. И она вдруг подумала, что ей стоило понять это ещё раньше, когда у неё внезапно начал развязываться язык. Она всегда была молчалива, но последние часы говорила без умолку. И чем больше она говорила, тем больше ей хотелось говорить, словно ей прорвало словесную плотину, которая долгое время наполнялась невысказанными словами. И Миран оказался отличным собеседником: уместно смеялся, уместно молчал и уместно говорил. Не то, что всё время молчаливый Генота, который позволял себе улыбку разве что по праздникам.
Время близилось к закату, вдоль улицы начали зажигать факелы, и город начал приобретать тепло-оранжевый оттенок. Силуэты домов, брусчатки и люди в свободных одеждах – всё было таким знакомым для Аланы. Словно старая Европа, деревня близ большого города. Она столько раз ездила с отцом по разным городам и странам, что ей казалось, это очередной из них. Раньше любое из путешествий казалось ей обременительным, а теперь, идя рядом с Мираном, Гронд казался ей красивым. Может дело в выпивке, или может Гронд действительно обладал неповторим шармом, а может, всё дело в её спутнике. В какой-то степени Миран ей нравился. Было в нём что-то цепляющее, манящее и рождающее желание продолжать на него смотреть. Он был красив, высок и статен. Но она уже навидалась красавцев и даже жила с одним под одной крышей. Поэтому дело было не в красоте, хотя оно и имело определённо воздействие.
Углубляясь в собственные мысли, Алана перестала следить за своими ногами, которые в один момент стали заплетаться, и она чуть было упала, но, к счастью, Миран успел быстро среагировать и поймал её за плечо. Чтобы предостеречь её от этого снова, он учтиво предложил ей свою локоть, и Алана, недолго думая, обхватила его под локоть. Они продолжали идти до тех пор, пока не услышали музыку. Алана остановилась, прислушиваясь с какой стороны исходят звуки. И распознав, тут же потянула Мирана за собой. Следуя за музыкой, они вышли на небольшую толпу. Юноши, усевшись на перевёрнутых деревянных корзинах из-под овощей, играли на разных инструментах. Люди, возвращавшиеся домой, останавливались чтобы послушать, и круг юных музыкантов мгновенно набирал толпу. Юноши пели песни о любви, и молодые девушки краснея отводили глаза. Но совсем скоро, когда слезливые песни начали надоедать, толпа начала редеть. Людям некогда было любить, все были заняты, все куда-то спешили. По вечерам хотелось одного – отдохнуть и забыться, после тяжелого дня. И юноши, поняв настроение народа, тут же перешли на весёлые песни. Ушедшие стали возвращаться вновь, появились новые слушатели, некоторые начали высовываться из своих окон. Под такт нарастающего веселья все начали хлопать в ладоши, а затем топать и ногой, и как оно часто бывает, перешли в пляс. Жители Гронда оказались схожи с жителями Мерена, которые легки на подъём и любили танцевать. Мужчины и женщины, молодые и старые, танцевали все. Вряд-ли это было похоже на один из видов танцев, скорее беспорядочные движения под ритм. Именно этот вид танцев и подходил Алане, которая совсем не умела танцевать, но хотела весело покружиться, прыгая на месте. Она стояла, заворожённо смотря на веселье остальных, ей так нравилось видеть улыбки на лицах незнакомцев. Но в один момент она не выдержала, и легонько дернула рукой, которой обхватила Мирана. Он по одному её взгляду понял, чего она хотела и согласившись, потянул её за собой в толпу. Они танцевали то соединяя руки в локтях, то разъединяя, кружась вокруг себя и всё время подпрыгивая на месте. Как же ей было хорошо! Как же ей было весело! Она была опьянена музыкой, танцем и пивом. И Миран широко улыбался, не отрывая взгляда от Аланы, всё время готовый её поддержать, если она очередной раз споткнётся. А она спотыкалась много раз - то ударяясь о других, то сама по себе. Но ей было всё равно, как и тем, кого она случайно задевала.
Они танцевали до тех пор, пока ноги Аланы не начали коситься от усталости. Только тогда они вышли из сумасшедшего водоворота танцев вспотевшие, запыхавшиеся, но неизменно счастливые. Выбив из себя всю дурь, они, всё так же обхватив друг друга в локтях, двинули в противоположную сторону.
- Вы отлично танцуете, Господин, - сказала Алана улыбаясь.
- Мне далеко до Вас.
Они перекинулись ещё парой слов, после чего замолчали. На этот раз им захотелось тишины. Они шли каждый думая о чём-то своём, и неспешно шагали по брусчаткам. Алана бросила смотреть по сторонам, и доверив всё Мирану, следовала за ним. Через некоторое время, специально или нет, они снова вышли к побережью. Там они и присели отдохнуть, смотря на бесконечную тёмную синеву нескончаемого моря. И как только они сели, Алана вдруг почувствовала жуткую усталость, накатившую на неё огромной волной. День выдался долгий, насыщенный и веселый. Давно она на так не веселилась, ведь всё время, что она находилась в Кентрагольфе, она только и делала, что сидела в четырех стенах, впрочем, как и у себя дома.
- Устали? – спросил Миран, увидев, как Алана несколько раз зевнула. Она кивнула. – Солнце уже село. Можем вернуться обратно.
- Давайте ещё немного посидим. В моих краях нет моря, а я их так люблю...
Они продолжили сидеть. На этот раз Алане не было холодно. Разгорячённая кровь не успела остыть, давая ей вдоволь насладиться не столь видом, сколь звуками волн. Они действовали на неё успокаивающе, словно убаюкивая. И в момент, когда она почувствовала, что вот-вот уснёт, они двинули в сторону дворца. Всю дорогу она шла, почти повиснув на Миране, наклонив голову к его плечу, с полузакрытыми глазами. Придя, она не стала утруждать себя переодеванием и свалилась прямо так, в одежде. Из последних сил она накрыла себя одеялом и негромко проговорила:
- Спокойной ночи, младший принц.
- И Вам, Алана, - ответил он, но она уже успела заснуть.