IV
Слышались пение птиц. Солнечный свет, подающий из окон, нагревал комнату словно печка. Алана скинула одеяло, сдернула одежду, но ей всё равно было невыносимо жарко. Она ворочалась из стороны в сторону, чтобы избежать солнца, подающего на лицо. Ничего не помогало. Ей пришлось встать. По её расчётам на улице царил август. Самый ненавистный месяц в году. Да и всё лето ей в принципе не нравилось. Слишком жарко! Слишком много солнца! Слишком короткие вечера и такая же коротка ночь. Она захотела пойти к морю искупаться. Но вспомнив, что до него ещё идти под палящим солнцем, бросила эту затею. Она смутно помнила вчерашний вечер, кажется её проводила обратно Кассиопея. Старушка буквально несла её на себе, пока они не дошли. А дальше она почему-то оказалась наедине с Генотой. Они о чём-то болтали, и их милую беседу прервала никто иная, как Андромеда. Она ворчала вплоть до того момента, пока не уложила пьяную Алану на кровать. Добрый она всё же человек, подумала тогда Алана сквозь пелену опьянения, смотря как та ворчит, но всё же помогает ей раздеться.
На удивление Алана чувствовала себя лучше, чем в прошлый раз, когда напилась. То ли она начала привыкать, то ли вино оказалась хорошее, но того убийственного похмелья не было. Она неспешно переоделась, умылась и привела свои волосы в порядок. Когда она спустилась вниз, как раз застала обед. Все только рассаживались за столом в гостиной.
- Доброго утра, - сказал Пахом. Генота кивнул, а Андромеда недовольно вскинула брови.
Раньше, когда Алана поздно вставала, Господин Пахом обязательно вставлял несмешные замечания, вроде – «видимо, Морфей не хотел отпускать Вас всю ночь?», или же – «решили выспаться за несколько дней вперёд?». Его собственные замечания всегда его забавляли, и он коротко смеялся, будто сказал нечто остроумное. В этот же раз он обошёлся обычным - «доброе утро» и даже не улыбнулся. «Странно» - подумала Алана, но всё же обрадовалась, что у него наконец иссякли его шуточки.
Отобедали все четверо в тишине. Пахом, всегда поддерживающую беседу в этот раз молчал. Он, казалось, был чем-то обеспокоен. Только всем было не до его самочувствия, и никто не взялся спросить, что с ним такое: Алана витала в своих мыслях, Геноте молчание было свойственно, а Андромеда наверняка думала о Геноте. Бог знает что между ними творилось, если творилось вообще. Пахом был слишком наивен чтобы что-то заметить, Алана же намеренно делалась слепой.
- Я пойду, - встала Алана, собираясь прогуляться по Мерену, а оттуда заскочить к Кассиопее.
- Постойте! – вдруг вскочил Пахом.
Он сказал это так громко, что Алана застыла на месте. Поняв, что прозвучал слишком резко, Пахом собрался и садясь обратно на место продолжил:
- Вы разве не останетесь на чай? Его скоро приготовят.
- Я слишком много съела. Мне бы хотелось прогуляться, - улыбнулась Алана, выходя изо стола.
- Подождите Вы! Куда Вы так вечно спешите?! Да и вообще, где Вы всё время пропадаете?
Алана села на место.
- Я гуляю по Мерену, - растерянно ответила она. Уже второй раз её об этом спрашивали. В этом доме все были настолько заняты собой, что Алана никак не ожидала, что кому-нибудь в голову придёт спросить, где она весь день пропадает.
Андромеда, в это время пристально наблюдавшая за своим мужем, поставила приборы на стол, вздёрнула полотенце на ногах, и чуть наклонилась вперёд.
- Пахом, - серьезным тоном начала она, с легким прищуром вглядываясь в его лицо. Она хоть и не любила его, но изучила отлично, и с самого утра учуяла неладное. – Что происходит? Ты что-то натворил? – в её тоне скользила ледяная холодность, взглядом она словно прорезала Пахома лезвием.
Пахом вдруг заволновался. Ладони рук беспорядочно тёрлись друг о друга, взгляд разбегался по сторонам, и он заёрзал на стуле.
- Ничего. Совсем ничего. Милая, ты ведь знаешь, я бы не сделал ничего дурного!
- Пахом! – чуть не сорвалась Андромеда на крик. – Уйдите! – повернулась она к служанкам, и те быстро испарились из виду, плотно закрывая за собой дверь. – Неужели ты, - обратилась она обратно к Пахому, и слова застряли в горле.
- Андра, милая, не злись. Это всё ради блага Кентрагольфа.
Андромеда, нахмурившись, на секунду закрыла глаза, словно не могла выдержать мигрень. Но когда она заново посмотрела на Пахома, её взгляд стал злым, чуть ли не свирепым. Алана внутренне вздрогнула. Она не понимала, что происходит, но знала, что ничего хорошего не произошло. Генота тоже нахмурился, не сводя взгляда от Пахома. Все трое знали о чём-то, о чём не знала Алана, и это её пугало. Она растерянно смотрела на каждого из них в поисках ответа, но в то же время боялась правды.
- Я не мог поступить иначе. Ты хоть знаешь, кто она такая? Когда позавчера утром гонец принёс её портрет, я не мог поверить! Я был так ошарашен! Ты ведь сказала, что она твоя кузина, но на деле оказалась той самой убийцей! Вот, смотри, это ведь точно она, - вытащил он из кармана смятый пергамент.
На пергаменте была нарисована Алана. И увидев своё лицо, она наконец всё поняла. Господин Пахом сообщил, что она находится у него в доме. Должно быть он хотел задержать её, чтобы потянуть время, пока за ней не придёт стража.
- Когда они прибудут?
- Милая, успокойся. Не надо её покрывать! Иначе тебя сочтут за сообщницу. Не бойтесь, я сообщил, что ты и Генота были теми, кто её обнаружил и привёл к нам, чтобы задержать, пока за ней не придут. А о прислуге я позабочусь.
- Когда. Они. Придут? – отчеканила она каждое слово. По ней было видно, как сильно она сдерживается, чтобы не взорваться.
- Скоро.
Генота схватил Алану, и выбежал прочь из дома. Пахом вскочил за ними, и только хотел закричать – «держите!», как Андромеда всадила в стол нож.
- Скажи хоть слово, и я тебя никогда не прощу.
Слова так и застряли в горле, и он промолчал. Андромеда имела над ним огромную власть, и пока он её любил, он не мог пойти ей наперекор.
- Он настолько тебе дорог? – спросил он вдруг негромко. Оказалось, даже ослепленный своей любовью, он остался не до конца слеп и всё же сумел разглядеть чувства Андромеды. На самом деле, было бы странно, если бы он не догадался. Всё было слишком очевидно.
Пахом соврал. Гонец принёс портрет Аланы еще давно, спустя пару дней как она начала гостить у них дома. Он знал как сильно Андромеде дорог Генота. Но когда он понял, что она готова ради него покрывать в своём доме убийцу собственного кузена, принца Унмара, то совсем отчаялся. Он не мог решиться о ней сообщить. Ежедневно раня свои чувства, он боялся ранить Андромеду. Настолько она любила Геноту. Настолько её любил он. Но это не могло продолжаться вечно. В конце концов в нём заиграла жгучая ревность и не в силах терпеть неприкрытые чувства Андромеды к другому мужчине, он решился сдать Алану. В начале он захотел предать их всех. Сказать, что Генота привёл в их дом Алану, а Андромеда их прикрывала. Он хотел. Очень хотел. Но не смог. И оставил их двоих непричастными. Слишком он был мягок. Слишком он был влюблён.
Андромеду его вопрос ошарашил. До сих пор все считали его наивным глупцом. Но кто же знал, что он с самого начала всё отлично видел. И чувства Андромеды, и вранье, что Алана её кузина. На секунду в сердце Андромеды кольнуло, то ли оттого, что её раскрыли, то ли от укора совести. Всё же ранить Пахома она не хотела. Она не любила его и буквально кричала об этом на весь мир. Но стоило ей осознать, что он услышал, как ей стало неуютно, она даже почувствовала маленькое сожаление. Только эти новые чувства ей совсем не понравились, и она тут же смела их в сторону. Она тут же опомнилась, и надев своё хладнокровие обратно, бросила:
- Не твоё дело.
В это время Генота и Алана бежали в сторону леса. Больше бежать было некуда. Алана сообщила, что, если углубиться в лес, можно найти небольшую хижину. «Откуда вы знаете?» - спросил Генота набегу, - «обнаружила, когда гуляла» - ответила Алана. Решено было идти туда. Когда они поднимались по некрутому склону, Генота вдруг остановился и обернулся.
- Уже прибыли, - сказал он, смотря куда-то вдаль. – Алана, - схватил он её обеими руками за плечи. – Бегите к той хижине, спрячьтесь, - проговорил он быстро и отпустил её, направляясь обратно.
- Куда Вы? – схватила его Алана. Её сердце отбивало бешеным ритмом. Ей было страшно.
– Я вернусь за Вами, - убрал он её руку, и побежал прочь.
Алана постояла пару секунд потерянная и совершенно сбитая столку. Но что-то внутри подтолкнуло её, закричало – «беги!» и она тут же пустилась бежать. Она бежала так быстро, как только могла. За ней пришли. Пришли, чтобы заточить обратно в темницу. Нет, ещё хуже: пришли, чтобы убить. Безумный мир! Безумное место! – думала она, пока бежала чуть ли не спотыкаюсь. А может и спотыкаясь, только она этого совсем не замечала.
- Кассиопея! Кассиопея! – взревела она, влетая в её хижину, словно раненный зверь.
Застланная врасплох, Кассиопея испуганно вздрогнула.
- Что случилось? – вскочила она. Даже Мони беспокойно забегала в комнате, заражаясь паникой Аланы.
- Они пришли. Пришли за мной!
- Кто? Кто пришёл? – не понимала Кассиопея. Она спала, и не до конца успела проснуться.
- Стража! Они думают, что я убийца! Думают, что я убила принца Унмара. И теперь меня казнят. Кассиопея, что мне делать? – зарылась она в её объятиях.
На секунду Кассиопее показалось, будто перед ней стоит её сестра. Будто всё совсем как в юности, когда Андромеда чуть что прибегала к ней в слезах, думая, что сестре по силам решить все проблемы. Это короткое ощущение было столь приятно, что она крепко обняла Алану, как обнимала когда-то Андромеду. Ей захотелось защитить её ото всех, не давая в обиду. Ведь Алана была единственной во всём мире, кто сейчас в ней нуждался.
Кассиопея успокоила Алану, напоила чаем и уверила, что никому и ни за что не удастся их обнаружить. А если и обнаружат, то она мастерски стреляет из лука, она ведь уже знает об этом, не так ли? Алана кивнула. Рядом с Кассиопеей Алане всегда становилось уютно и тепло. У неё были самый вкусный чай, и самые тёплые объятия. Такой она казалось надёжной и храброй.
Доливая в пиалу Аланы чай, Кассиопея вдруг застыла. Она прислушивалась к звукам снаружи. Затем вдруг приказала:
- Лезьте в шкаф.
Алана послушно полезла внутрь полупустого небольшого шкафа.
- Я знаю, что Алана здесь, выходи! - послышался мужской голос, показавшийся Алане знакомым.
Дверь отворилась, и Кассиопея вышла наружу. Перед ней стояли дюжина мужчин в военной форме и во главе них был принц Даннур.
- Что случилось? - спросила Кассиопея.
Увидев своего двоюродного брата, которого она так любила в юности, её сердце пропустило удар. Она вдруг обрадовалась, и захотела, как и в детстве подбежав, повиснуть на его шее. Но увидев его суровое выражение лица, сдержала свой порыв. Верно, он не знал её. К тому же она сейчас стара. А стоит ему отвернуться, как он тут же её забудет.
- Мне сообщили, что здесь прячется убийца принца Унмара, преступница по имени Алана.
- Вздор. Я живу здесь одна.
- Я видел, как она зашла в эту хижину, - послышался голос со стороны.
Кассиопея, державшаяся до сих пор уверенно, повернула голову в сторону говорящего и перестала дышать. Это оказался Генота. Тот самый, которого она любила. Тот самый, ради которого она была готова возвращаться во времени снова и снова. И точно также снова и снова выходить за него замуж. Он стоял всё такой же молодой, каким она его помнила. Всё такой же красивый и смотрел на неё из-под длинных ресниц, своими тёмно-карими глазами, смотрящие сквозь людей. Земля начала ускользать из-под ног. Кассиопея словно пьяная, чуть пошатнулась, и опёрлась на дверь руками. За столько лет она видела его впервые и думала, лучше бы не видела никогда. И впервые за все года, она обрадовалась, что проклята, и он забудет её сразу, как только отвернётся.
- Здесь никого нет, - проговорила она без прежней уверенности.
Ни Генота ни Даннур не сводили с неё глаз. Они оба были предельно серьезны и мрачны, словно играли жнецов смерти и пришли забрать на тот свет Алану. Кассиопея никак не могла понять почему они за ней пришли. Возможно, Генота сомневался в ней. Думал, что она и вправду убила принца Унмара. Но ведь Алана говорила, что Генота знает правду, что она из другого времени и готов помочь вернуться. Так почему он предаёт её сейчас? И почему за ней приехал принц Даннур? Он мог отправить кого угодно, а не ехать целый день в Мерен за поимкой одной женщины. Настолько он хотел её поймать?
Стойкость Кассиопеи ненадолго поколебалась при виде призраков своего прошлого. Но стоило ей представить, как эти двое будут нести маленькую, беззащитную Алану на казнь, она вернула былую уверенность. Не могла она отдать Алану на верную смерть.
- Повторю ещё раз - я живу здесь одна.
- Как Вас зовут? – спросил Генота. Зачем ему сдалось имя старой женщины, он и сам не понимал, но почему-то чувствовал, что обязан спросить.
Кассиопея помедлила с ответом. Она замешкалась, не зная какую из имён сказать. Но вспомнив, что Генота должно быть слышал о ней на Горе Рух, решила назваться настоящим именем. Гора Рух была свята для него, а значит, он мог и отступить. По крайней мере, она на это надеялась.
- Меня зовут Кассиопея.
Как она и ожидала, Генота о ней слышал. Он чуть приподнял брови в удивлении, затем слегка прищурился в недоверии. Он смотрел на неё неотрывно, словно знал, стоит ему отвернуться, и он тут же о ней забудет. Неужели Орама рассказал ему и об этом?
Насмотревшись, Генота вдруг подошёл поближе к хижине. Его лицо совсем помрачнело, он тяжело вздохнул и постояв пару секунд, собрался с силами и закричал:
- Алана, это я. Выйди!
Не успела Кассиопея среагировать, как Алана тут же выскочила наружу. Радостная, словно её наконец пришли забрать. Однако стоило увидеть перед собой дюжину военных, её улыбка тут же исчезла.
- Что здесь... - проговорила она растерянно.
- Взять её, - прозвучала короткая команда.
К ней тут же подбежали двое мужчин и начали связывать ей руки. Алана непонятливо озарялась по сторонам и особенно сильно её удивил Генота, отдавший приказ. Она не могла поверить, что Генота её предал. Не могла поверить, что он так запросто решил от неё отказаться. А как же множество совместных вечеров, когда они говорили об обоих мирах? Неужели он ей не поверил? Или нет, поверил, но для него это всё оказалось не важно? Как же так? Как же так? – ошарашенно смотрела она на него. Боль предательства крепко вгрызлась в её горло, создавая огромный ком. Он тоже смотрел на неё хмурясь, словно сам не одобрял происходящее, но не мог поступить иначе. Ему было неприятно видеть, как её связывают, но он не отворачивался и отвечал таким же пристальным взглядом Алане.
- Я, принц Даннур, лично взявшийся за поимку убийцы своего брата, пообещал Кантру отомстить и найти преступника во что бы то ни стало. И теперь, от имени наследного принца Кентрагольфа, я приговариваю Алану к смертной казни через обезглавливание, - закончил он торжественно.
Сердце Аланы упало. Оно разбилось вдребезги. А вместе с ним, не выдержав напора чувств от предательства Геноты и от приговора Даннура, она потеряла сознание.