III
Следующее утро омрачилось вестью от гонца из Кентрагольфа, принёсшие плохие новости – «Юнна, вторая жена ныне покойного первого принца Унмара – была убита. Её лоб пронзила стрела». В то время как остальные испуганно вздрагивали, решив, что адский стрелок заново вернулся, Алана точно знала, что это дело рук Кассиопеи. Люди даже умудрились связать адского стрелка и Алану, превратив в сообщников. Ведь Алана убила Принца Унмара, а адский стрелок – его жену. Каким-то боком даже пытались приплести Государство Гронд, но до него Алане не было дела.
Алана ходила к хижине Кассиопеи чуть ли не каждый день, а иногда и по несколько раз в день. Но она всё никак не появлялась. Не найдя её, Алана ходила к берегу, подолгу гуляя погрузившись в воду по щиколотку. Находясь глубоко в своих мыслях, уводящие её в запутанные перепутья, она игриво пиналась водой, видя в воде отражения своих белоснежных ног. Погода в эти дни стояла особенно прекрасная. Солнце нежно грело всё тело, пока лёгкий морской бриз ласково трепал волосы по сторонам, склоняя на блаженное безделье. В доме Господина Пахома творилась нагнетённая атмосфера: Андромеда откровенно её не терпела, Генота молча сносил все её истерики, Господин Пахом (сама наивность и доброта) был слеп к откровенной измене своей жены и к её дурному характеру. По началу Алане всё это казалось даже забавным, к Андромеде она чувствовала симпатию из-за Кассиопей, к Геноте была бесконечно благодарна за спасение, а Господина Пахома она попросту жалела, но чем дальше продолжался весь этот балаган, тем сильнее угасала вся её терпимость. В итоге она попросту сбегала из дома, пропадая часами.
Алана шла по древним извилистым улочкам уютного портового города, пальцами проводя линии по белым домикам разных размеров, близко располагавшихся друг к другу. Она шла, вдыхая морской воздух и слыша гул жителей города вперемешку с криками чаек. Мерен жил шумно, без передышек и в полной спешке. Люди бранились и смеялись, дети плакали и визжали от восторга. Всё вокруг дышало настоящим. Люди находились здесь и сейчас. Они по-настоящему были живы. Алана смотрела на всех и видела столько разных лиц и эмоции, что невольно задержалась у местного рынка. Она облокотилась о стену ближайшего дома и словно нашла настоящее развлечение, наблюдала за людьми.
- Кажется, Вам полюбился Мерен? – послышался голос рядом.
Обернувшись, Алана увидела высокую женщину с туго собранными серебристыми волосами, одетую в насыщенно-красный плащ цвета крови с огромным капюшоном. Она была стара, но всё в такой же прекрасной форме, с живыми глазами и играющей улыбкой. Это была Кассиопея. Как же красиво она постарела! А рядом неустанно виляя хвостом крутилась дворняжка Мони, радостно вывесив язык наружу.
- Да, - лучезарно расплылась в улыбке Алана. По её сердцу мгновенно разлилась горячая волна радости, когда она увидела близкого друга. – Как будто жизнь прямо здесь.
Кассиопея тоже облокотилась о стену рядом с Аланой, слегка касаясь её плеч.
- Она и вправду прямо здесь. Среди этого шума; между этими людьми; в каждом камушке Мерена.
- Только мы с Вами к этой жизни не причастны. Нас видят, но не замечают.
Кассиопея коротко рассмеялась.
- Открою Вам секрет – в этом суть жизни. Мы проживаем её, но совсем не замечаем. Поэтому временами стоит облокотиться о стену и посмотреть по сторонам. Истинно жив тот, кто видит жизнь вокруг. Мы с Вами живее всех живых, дружище, - наклонилась Кассиопея, смотря на Алану с не угасающей добродушной улыбкой. И Алана ей верила. Она верила каждому её слову.
Кассиопея шагнула вперёд, собираясь войти в самую гущу людей.
- Пойдемте, я угощу Вас местным вином.
- Кстати, откуда у Вас деньги? – нагнала Алана.
- Мне они совсем не нужны. Смотрите.
Подойдя к винному прилавку, Кассиопея надела важное лицо, принимая излишне недовольный вид избалованного богатством аристократа. Выглядела она настолько убедительно, что прежде раздражённый и язвительный хозяин прилавка в секунду превратился в крайне покорного слугу с любезной улыбкой. Он даже напоминал чем-то Мони, не хватало только виляющего хвоста. Хозяин решил, что раз к нему забрела столь важная особа, то она непременно скупит у него вина побольше и подороже. У него как раз завалялись два последних стоимостью три золотых.
- Сколько стоит Ваше самое дорогое Вино? – спросила Кассиопея сухо, с некоторой неприязнью.
- Десять золотых, - тут же ответил продавец. Он соврал мгновенно, даже не задумываясь. Но попытаться стоило.
- Идёт. Дайте два и побыстрее.
Лицо Хозина в секунду просветлело от лучезарной улыбки. Он не мог поверить своей удаче.
- Уверяю Вас, Вы не пожалеете. Мы готовим лучшее вино во всём Мерене. Да что там Мерен, несколько раз у нас скупали в подарок для самого Кантра! - тараторил он, сочиняя на ходу, пока одной рукой шарил под прилавком. – Вот, Почтенная Госпожа, - подал он глиняные бутылки.
Кассиопея сделала вид, будто шарит по карманам в поисках денег. Затем вдруг её взгляд приковался на чём-то стоящем сзади хозяина прилавка. Она сощурилась, будто не могла чего-то разглядеть.
- А что это за Вами?
Стоило продавцу посмотреть назад, как Кассиопея спокойно развернулась и зашагала обратно к Алане.
- Что? – развернулся обратно хозяин, только перед ним никого не было, лишь спина уходящего человека в красном плаще. Он не помнил с кем говорил, и главное – о чём. Он знал, что должно быть забыл о чём-то важном, но никак не мог вспомнить. В итоге он остался, непонятливо озаряясь по сторонам, озадаченно почёсывая свою лысую голову.
Алана прыснула со смеху.
- Госпожа Кассиопея, я смотрю, Вы совсем не страдаете от своего проклятья?
- Надо извлекать выгоду из любой ситуации, - невозмутимо ответила Кассиопея, сдерживая смех. Они оба двинули вперёд. – Только меня зовут Амет...
- Бросьте. Я бы называла Вас Аметис, отрекись Вы от прошлой жизни. Но признайтесь, Вы ни на минуту не собирались бросать начатое?
- Вы слишком Высокого обо мне мнения. Я хотела бросить всё тысячи раз ещё в молодости.
- Адский стрелок. Это ведь Вы?
- И кто только придумывает эти идиотские прозвища?
- Действительно жутко.
- Я бы больше предпочла что-то в роде – «Орлиный глаз» или «мастер стрела». Но адский стрелок? Безвкусица!
- Люди думают, что Вы мужчина. К тому же молодой и полный сил.
- Вряд ли кто-нибудь мог бы представить, что я женщина, к тому же не молодая. Ведь я до сих пор не утратила мастерство.
- Вы и вправду удивительны.
Кассиопея самодовольно ухмыльнулась, всем видом гордясь с своим мастерством. Что ж, стоило дать ей должное, стрелком она была первоклассным. Мало кому удалось бы столь искусно совладать луком, попадая прямо между бровей. К тому же она была достаточно артистична, раз целилась именно в середину лба, намеренно демонстрируя свои превосходные навыки. Даже одета она была под стать – в ярко-красное, притягивающее взгляды. Она с детства любила быть центром внимания, и не растратила эту любовь до сих пор.
- Так почему Вы вмешались?
- С самого начала я не думала, что влезу в это снова. Хотела спокойно дожить свою жизнь, украдкой приглядывая за Андромедой. Но как только я увидела их новую служанку, так похожу на Нику, мне стало сложно держаться в стороне. А когда Андромеда слегла с болезнью, я больше не смогла оставаться хладнокровной.
- Вы ведь знали, что всё случится именно так.
- Знала. Но почему-то думала, что успею к этому времени умереть. Как видите, нет.
Влекомые музыкой, Кассиопея и Алана остановились в главной площади, подходя к толпе людей, кругом окруживших музыкантов. Один из юношей играл на музыкальном инструменте похожей на гитару, но обладавшей более округлой формой и держал его между ног, как виолончель, в то время как другой аккомпанировал ему флейтой. А между ними пела очаровательная молодая девушка - смуглая, маленькая, одетая в красно-черное платье. Они были бродячими музыкантами, певшие в площадях разных городов увеселительные народные песни. Жители Мерена, особенно гостеприимные к музыкантам, тут же окружили их, подпевая и хлопая ладошами в такт. Песни были бодрые, весёлые и подвижные. Слушавшие, сами того не замечая, ловили каждый звук, непроизвольно двигая конечностями. А совсем скоро, стали частью музыки, уходя под неё в пляс. Ряды зрителей редели, и Алана, стоявшая позади всех, внезапно обнаружила себя в первом ряду. Она чувствовала, будто попала в один из испанских кварталов с уличными музыкантами, игравшие цыганские песни. Все были такими веселыми! И пока она с улыбкой наблюдала за всем представлением, её вдруг схватили, уводя в водоворот танца. Не успела она всего осознать, как вдруг скрестив руки в локтях с незнакомцем, они подпрыгивали в танце, кружась вокруг себя. Алана в жизни не танцевала, стеснялась, а оттого даже не пробовала. Но музыка сделала своё, незнакомец отлично её вёл. Она кружилась, хлопала в ладоши, и отдалась во власть дикого пляса, текущего беспрерывным потоком.
В итоге Алана протанцевала несколько кругов вокруг музыкантов, временами ударяясь об других, а иногда спотыкаясь об свои же ноги. Выйдя наконец из этого водоворота, она подошла запыхаясь, вспотевшая, но с неугасающей восторженной улыбкой к Кассиопее, стоявшей чуть поодаль и смотревшей на неё материнским тёплым взглядом.
- Пойдёмте домой, - предложила Кассиопея своё предплечье.
Алана обвила её под локоть, и они медленно зашагали в сторону леса, где жила Кассиопея.
- Вкусно! – сказала Алана уже внутри хижины, попробовав вино. – Не алкоголь, а сладкий сок!
- В Мерене готовят вкуснейшие вина.
- Есть что-то, в чём Мерен плох?
Кассиопея задумалась.
- Пожалуй, ни в чём.
- Если вдруг у меня не получится вернуться, то обязательно поселюсь в Мерене. Придётся заранее прикупить здесь домик. Не то с Вашей сестрой невозможно жить, у неё жуткий характер!
Кассиопея засмеялась.
- Я подозреваю, что она всегда была влюблена в Геноту, как и я. Но меня она любила сильнее, и смогла заглушить свою любовь, отдав его мне. И сейчас, когда меня нет, ей тяжело отдать его Вам, незнакомке.
- Когда Вы так о ней говорите, я начинаю её понимать. Но стоит встретится с ней в живую, она сводит меня с ума. Она терпеть меня не может.
Кассиопея добродушно улыбнулась, но ничего не ответила.
- А Геноту я совсем не понимаю. Кажется, он к ней тоже неравнодушен. Только ведёт себя будто это не так. Вы ведь должны знать его лучше всех, как думаете, что творится у него в голове?
- Он всегда был сдержан и строго придерживался всех правил. Даже если он и любит Андромеду, то ни за что не позволит себе перейти черту. Она ведь уже замужем за Пахомом.
- Не способен перейти черту разве не значит недостаточно влюблён?
— Совсем не значит. Если Генота действительно влюблён, он никогда не поставит своё благо на первое место. Такой уж он человек, - вздохнула она.
- Вы совсем не ревнуете?
- К сестре? Или к Вам?
- К нам обоим. Одна в него влюблена, другая его жена.
- Андромеда часть меня. Я была бы только рада, если бы они женились. Ну а Вы собираетесь вернуться обратно в своё время. Зачем же к Вам ревновать?
- Вот и отлично. Я не смею на него претендовать. Он сделался мне другом, таким же дорогим как Вы.
- Милое ты дитя, - улыбнулась она. – И очень доброе.
- От того, что отступилась?
- Нет. Видно, по твоим глазам. Ты вся излучаешь свет, только совсем этого не замечаешь. А про Геноту... люби его хоть всем сердцем, это можно понять. В него невозможно не влюбиться.
«Что ж, он действительно хорош» - подумала Алана. После рассказа Кассиопеи и чувств Андромеды, Алана действительно не смела даже претендовать на него. Чувства обоих сестёр казались ей такими глубокими, такими настоящими, что её симпатия к нему разом померкла на их фоне. Но в глубине души ей всё же нравилось то незаметное единство между ней и Кассиопей, что появилось благодаря Геноте. Они оба были причастны к жизни одного и того же человека. Алана могла бы остаться очередным проходимцем, услышавшей удивительную историю жизни одного человека, но не стала благодаря Геноте. Он будто был их проводником, сам того не зная соединяя две незнакомые миры. И от этого она не могла оставаться равнодушной ни к нему, ни к Кассиопее, ни к этому миру. Ведь она каким-то образом оказалась связана с героями этой истории.
Оба безостановочно болтали, пока неспешно выпивали. Вино хоть и было сладким, но крепость у него была всё же высокая, что на Алану оно подействовало всего через один бокал. С каждым выпитым глотком Алана делалась более болтливой, весёлой и шутливой. Она рассказывала Кассиопее о своём мире. И спектр её эмоции оказался куда более широким и красочным, чем у Геноты. Алана чувствовала себя сказочником, говорящий небылицы. В этом мире, всё что было в её казалось таким невозможным, что она временами удивлялась и сама. Но Кассиопея ей верила, точно также, как Алана верила каждому её слову. Затем милые, непринуждённые беседы неизбежно вернулись в русло Государства Сатук. Кассиопея рассказала, как первым ходом, убив нескольких служанок, она дала понять врагу, что их замысел раскрыли. Сатук пришлось созвать обратно всех своих служанок. После чего спустя некоторое время, как и ожидалось, они отправили троих невест с эскортом из убийц и отравителей. Но теперь, после смерти Юнны, Сатук наверняка решат, что и этот их план раскрыли. Не сумевшая раскрыть оба плана в прошлые попытки, Кассиопея в этот раз одними лишь стрелами была самим жнецом смерти. Но дальше она была бессильна. Она не знала, что они предпримут следующим ходом.
- Всё же это слишком легко, - сказала Алана, облокачиваясь на стол. Ей уже было тяжело сидеть ровно. И говорила она неспешно, лениво выбрасывая нечеткие слова. Кажется, чувство опьянения пришлось ей по вкусу. – Сатук начал действовать несколько лет назад, постепенно пуская корни. Хорошо, молодцы. Но всё равно, слишком легко! Неужели никто не заметил?
- Я тоже об этом думала. Полагаю, были люди из золотых и серебряных ветвей, что поддерживали Сатук изнутри. Только мне неизвестно кто. А также, возможно тут замешаны люди из Эриды. Ведь Кентрагольф и Эрида тесно связаны. Не знаю, кто ещё был в курсе, но точно знаю, что Даннур и младший принц догадывались о происходящем. Я не успела рассказать Вам о произошедшем до конца. В последний день, перед тем как я вернулась снова, был праздник. Там были почти все знатные ветви. Дверь внезапно заперли, в зал вбежали солдаты и без разбору стали убивать всех вокруг. Всех, кроме сестёр Сатук. Именно тогда я и поняла, что во всём стоят именно они. Но двое принцев действовали так, будто заранее обо всём знали. У каждого принца есть свой личный привилегированный отряд, которые каким-то образом оказались там. В тот момент Генота успел вытолкнуть меня наружу, возвращаясь обратно. И когда двери запирались, я успела увидеть множество окровавленных тел. Толком разглядеть кто из них был кто, я не смогла. Но тем не менее, я сильно испугалась. Так сильно, что вновь побежала к камню времени. Да-а, - тяжело вздохнула она, - нетерпение сердца сыграло со мной злую шутку. Я была слишком глупа. А может судьба отчаянно не желает мне даваться. Старейшина говорил – «даже если камень времени вернёт в прошлое, он не изменит судьбу. Красная нить никогда не оборвётся». Кажется, я начинаю понимать его слова только сейчас.
- Раз Даннур и младший принц обо всём знали, почему они не уберегли принца Унмара? – еле выговорила Алана. Её глаза сильно слипались. На неё вдруг накатила сильная сонливость. И рука, что раньше поддерживала её голову, постепенно соскользнула вниз, давая ей развалиться на столе.
- Принц Унмар от первой жены, а Даннур и младший принц от третьей. Они соперники.
- Ох уж это многоженство, - выдохнула Алана, не в силах поднять голову и взглянуть на свою собеседницу.
- Дитя, ты сейчас не в силах даже вернуться обратно, - усмехнулась Кассиопея. – Пойдём я тебя провожу.
Кассиопея накинула на Алану свою шаль, закинула её руку к себе на плечи, а другой придерживая её за талию, повела через лес домой к Андромеде.
Алана не совсем поняла, как и когда оказалась в доме. Она лишь приоткрыла глаза, и застала себя в гостиной, сидящей в глубоком кресле, укутывающейся в тёплую шаль. А напротив неё сидел Генота, пытливо вглядываясь в её лицо.
- Вас не бывает целый день. Где вы всё время ходите? – спросил он.
- Гуляю, - устало ответила Алана. Облокотив свою голову обратно к спинке кресла, она посмотрела в сторону - рядом с ней уютно полыхал огонь в камине, ещё сильнее склоняя ко сну.
Генота не стал её допытываться, и точно также стал наблюдал за огнём. Они долго просидели в тишине, думая кто о чём. В голову Геноты невозможно было залезть, он словно жил в своей голове, а Алана, как всегда, думала о Кассиопее. Затем, разделяя с Генотой одну тишину, она вдруг подумала, что давно они не сидели вдвоём. Раньше они разговаривали чуть ли не каждый день, рассказывая каждый о своих мирах, а сейчас, всё так круто закрутилось, что она боялась с ним лишний раз заговорить, чтобы не злить Андромеду. «Кстати о ней, где она сейчас? Как она могла допустить, что они с Генотой будут сидеть поздней ночью в одной гостиной, смотря на один и тот же огонь?» - подумала она. И мысли её неотвратимым образом пришли к их поцелую. Кое-что в этой ситуации не ей давало покоя, и переместив свой взгляд на Геноту, она спросила:
- Почему Вы не женились на ней?
- О ком Вы? – спросил Генота, хотя прекрасно понял, кого она имела в виду.
- Об Андромеде. Вы, кажется, к ней неравнодушны.
- У неё уже есть супруг - Господин Пахом.
- Я случайно услышала Ваш разговор. Андромеда говорила, что она пришла за Вами на Гору Рух, перед тем как выйти за Господина Пахома. Только Вы отказались. Или тогда Вы не испытывали к ней чувств?
Генота, не отрывая своего взгляда от огня, ненадолго замолчал. Казалось, он о чём-то вспомнил, и эта картина живо представлялась ему в силуэте огня.
- Я любил её с детства. Уходя на Гору Рух, я даже пообещал жениться на ней по приезду. Только почему-то... я всегда кого-то ждал. Мне казалось, что вот-вот должен кто-то появиться, но я не знал кто. И услышав от слепого юноши на Горе Рух имя «Кассиопея», моё сердце вдруг вздрогнуло. Он так часто о ней говорил, что мне страстно хотелось её увидеть. И даже когда он сказал, что мне её никогда не встретить, я продолжал её ждать. В какой-то момент, я окончательно запутался в его рассказах и своих чувствах, тогда и пришла Андромеда. Я не смог отречься от несуществующего призрака, и сдержать своё слово перед ней. А когда я вернулся, она была уже замужем и ненавидела меня всем своим сердцем.
- Вы... Вы до сих пор ждёте своего призрака?
- «Не встреченные люди, предназначенные судьбой, невидимой тенью следуют по пятам. Их не знаешь, но заранее по ним скучаешь», - повторил он слова, которые уже говорил.
- А Андромеду? – осторожно спросила она. - Кажется, она до сих пор Вас любит... А Вы?
- Я не могу оставаться равнодушным, когда смотрю на её лицо.
Алане стало жутко грустно: за Кассиопею, что в одиночку несла своё проклятье; за Геноту, что ждал невидимого призрака и за Андромеду, что всем сердцем любила Геноту. Её окружало столько разбитых сердец, что ей вдруг показалось, и её сердце, совсем скоро разобьётся на множество мелких кусочков. Она словно предчувствовала надвигающуюся бурю…