II
- Я здесь! – кричала Алана не переставая.
Вокруг стояла кромешная тьма – совсем ничего не разобрать. Реши она сейчас пойти куда-нибудь, то непременно потерялась бы сильнее, а если и нет, то получила бы множество ссадин от деревьев. А потому прислонившись к ближайшему дереву, она стала ждать. На удивление ей не было страшно. Вся голова была забита одной лишь Кассиопеей. Слишком многое она узнала, и не успела толком всё переварить.
Следуя её зову, в её сторону шёл оранжевый огонёк в паре с взволнованным голосом Геноты. Ища её долгое время, он наконец нашёл её задумчиво смотрящей куда-то в сторону, с заложенными за спину руками, которыми она облокачивалась о ствол дерева. На её лице не было ни тени волнения. В то время, как Генота выглядел запыхавшимся, уставшим и стоял перед ней в одной рубахе с факелом в руке. Алана, отрываясь от своих мыслей, улыбнулась ему.
- Что Вы здесь делаете? – спросил он нахмурившись.
- Укрываюсь от дождя, - обыденно ответила Алана.
- Зачем Вы вообще вышли на улицу в такое время?
- Подышать свежим воздухом.
Генота обречённо вздохнул.
- Пойдемте обратно, - взял он её за руку и двинул к выходу из леса.
Он шёл такими быстрыми шагами, что Алане пришлось слегка бежать, чтобы поспевать за ним. Он, кажется, был зол. Его можно понять, он искал Алану в темноте, в лесу, в одиночку. Он, наверное, сильно переживал, что с ней могло что-нибудь случится. Но Алана не чувствовала себя виноватой. Когда она выбегала из дома, она оставила его с Андромедой весьма в пикантной ситуации. Так как он мог злится? Она бы обязательно надулась, только чуть позже. Сейчас ей предстояло всё хорошенько обдумать. Она, как прирождённый слушатель, должна была как следует просмаковать историю, вспомнить её заново и пережить все чувства новой волной.
До дома они буквально добежали. Дверь им открыла Андромеда всё тем же недовольным видом пытливо всматриваясь в Алану. Раньше Алана почувствовала бы дискомфорт и желание скрыться из-под пристального взора этих нерадушных глаз, но сейчас она застыла словно заворожённая. Перед ней стояла копия молодой Кассиопеи - её сестра близнец. Смотря на неё, она будто видела её впервые: роскошные вороные волосы лёгкими локонами ниспадали до осиной талии; большие чёрные раскосые глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами смотрели уверенно, с некоторым вызовом; бледный цвет лица; высокая грудь; величественная осанка. Всё в ней дышало той манящей, прекрасной молодостью, ради которой слагались песни и совершались безумства. «Как можно в такую не влюбиться?» - думала Алана, понимая Геноту.
Алана смотрела на Андромеду с таким теплом, и поблескивающими от недавних слёз глазами, что последней даже стало неудобно. Андромеда, словно разъярённый зверь, готова была съесть Алану живьём, как только она вернулась. Потому что стоило Геноте узнать, что Алана ушла из дому во время дождя, как тут же побежал её искать. Андромеда, желая выместить всю свою злость не нашла лучшей мишени, чем Алана и дожидалась её несмотря на накатившую сонливость после вина. Но теперь, стоя под взором этих глаз, неотрывно смотревших на неё то ли с любовью, то ли безмерной грустью, она решила отступить.
- Странные у тебя, однако увлечения. Гулять по ночам в дождь, словно сумасшедшие, - цокнула она, и резко повернувшись, чтоб её длинные волосы задели лица Аланы, пошла к себе.
- Верно, - тихонько пробормотала Алана себе под нос, с лёгкой усмешкой. - Кентрагольф делает из меня сумасшедшую.
- О чём Вы? – спросил Генота, который всё прекрасно расслышал.
Алана подняла на него глаза слегка ухмылялась, улыбкой пойманного проказника. Она будто извинялась своим взглядом, смотря на него лёгким замешательством. Геноте этот взгляд показался новым в палитре её взглядов, но всё же знакомым. Это был взгляд людей, которые думали о чём-то, но никак не могли поверить, что им прошло такое в голову.
- Я становлюсь неравнодушной ко всем Вам, - сказала она, слегка наклоняясь и понижая голос, словно раскрыла свою тайну.
Геноте эти слова ровным счётом не сказали ничего. Но для Аланы значили очень много. Всё время, что она пробыла в этом мире, она не чувствовала ничего кроме разочарования и желания вернуться обратно. Её заранее расстраивало всё, куда бы она не шла и куда бы не смотрела. Для неё это путешествие в прошлое было не более чем бременем; она была пустым сосудом, со скукой ожидающей полнолуние. Дело не во времени, дело в ней. Она всегда была такой, что в своём времени, что здесь. Её не интересовало ровным счётом ни-че-го. Но теперь чаша весов слегка дрогнула, наклоняясь в сторону Кентрагольфа. Лёд безразличия окутывавший её взор дал маленькую трещину, через которую в её глазах виднелся еле заметный блеск. До сих пор она была словно поверхностный гость, которому ничего не было известно. Но теперь, она узнала об истории, что кроилось за взорами других. Она стала свидетелем невероятной истории, и чувствовала причастность к этому миру.
- Вы, наверное, замёрзли, - сказал Генота, замёрзнув сам. - Вам стоить искупаться в горячей воде перед сном.
Алана кивнула, не сказав, что всё это время её держали в тепле и поили горячим чаем. Ах и шерстяная шаль! Аметис обеспечила ей уют и достойный приём. Поэтому ей не на что было жаловаться, в то время как Геноте пришлось не сладко – он был под дождём в прохладном лесу.
Несмотря на большие планы на предстоящую ночь, Алана уснула сразу же, как только её голова коснулась подушки. То ли так подействовала горячая ванная, или заново начавшийся дождь, действующий успокаивающее, но она проспала до самого утра не шелохнувшись, не видя даже снов. На утро она проснулась на редкость легко, выспавшейся и полной сил. Когда она спустилась к завтраку, то в гостиной за столом уже сидели Генота и Господин Пахом.
- Доброе утро, Лина, - с бодрой улыбкой поприветствовал Господин Пахом.
- Доброе утро, - повторил за ним Генота.
Алана сначала не поняла. Но быстро вспомнив, что Андромеда представила её Пахому Линой, улыбнулась ему в ответ.
- И Вам доброго утра, - села она.
Завтрак проходил непривычно тихо – ни тебе язвительных фраз, ни презренных взглядов. Успевавшая за пару дней свыкнутся находится под гнётом неприязни, Алана даже удивилась. Но секрет тишины оказался простым – с ними не было Андромеды. Думая о ней, Алана не могла понять - по рассказам Аметис, её сестра близнец была сущим ангелом, лучшей из талисманов. Так почему же это божье чудо превратилось в злую фурию? Может Господин Пахом её сильно избаловал? Или Генота был к ней чересчур холоден? Вот что бывает, когда рядом нет сестры.
- Кстати, а где Андромеда? – не выдержала Алана, обращаясь к Пахому. Раньше она не пропускала ни одной трапезы, если за столом был Генота.
- Она в храме, молится. Сегодня годовщина смерти её бывшей служанки.
- Ох, вот оно как...
- Вы не слышали эту историю?
- Нет. Какую?
- Это довольно известный случай, странно что вы не слышали, - Господин Пахом откинулся на спинку стула, скрестил ноги, и деловито сложил руки друг на друга. Его лицо преисполнилось важности, голос сделался чуть ниже, а манера разговора приобрела вкрадчивый оттенок. - Полтора или два года тому назад к нам на службу поступила новая служанка. Они так хорошо поладили с Андромедой, что быстро подружились. Но к несчастью, ровно год назад её нашли мёртвой в саду. Её пронзила стрела, попавшая прямо между бровями, - Пахом указал на себе. – Затем, спустя некоторое время служанка из дома Господина Тамы тоже была убита. Кажется, Господин Генота, эта участь коснулась и Вашей семьи?
- Да. Мои родители и Принц Даннур тоже лишились по одной служанке.
- Все они были найдены с точно такой же стрелой на лбу. Служанок не связывало ничего, кроме низкого происхождения. В итоге убийцу так и не нашли, как и его мотивов. А преступника именовали – «адским стрелком», - торжественно закончил он.
Алана внимательно выслушала историю. И к концу не знала какое состроить лицо. Первым же делом Алана вспомнила лук, висящий над кроватью Аметис. Затем вспомнила, как Аметис рассказывала, что была отличным стрелком, практиковавшаяся с малых лет. Она была способна стрелять даже с закрытыми глазами. Вспомнила также её собранное, худощавое тело, всё с такой же прямой осанкой, несмотря на её возраст. И словно наяву перед глазами пронеслась картина, как легко она держала одной рукой тяжёлый металлический чайник, наполненный водой. И под конец она вспомнила Нику, и других служанок, которых годами внедряли в разные семьи. Становилось очевидным, что их адский стрелок (Господи, до чего театральное прозвище!) – это Аметис.
Стоило Алане всё понять, как она чуть было не поперхнулась чаем. Но всё же сдержала свой порыв, сохраняя невозмутимое лицо.
- Жуткая история, - покачала она головой. Не сказать, что в её лице была хоть капля сочувствия бедным жертвам этого адского стрелка. Но лёгкую встревоженность в Алане Господин Пахом всё же учуял и остался рад, считая себя отличным рассказчиком.
Алану же беспокоило другое – Аметис говорила, что собирается в Кентрагольф. Неужели за тем же, что и раньше - за предотвращением свержения власти? Неужели она до сих пор не бросила попытки всё изменить? Все сказанные Аметис слова ураганом проносились в сознании Аланы, и она мысленно поставила на повтор её мемуары. А ведь и вправду, не было ни слова, что она сдалась. Не было ни намёка, что Аметис бросила попытки всё предотвратить. В силу своего характера, бросать всё на половине или не начинать вовсе, Алана ошибочно решила, что и Аметис поступила так же. В конце она так отчаянно плакала... Да, отчаянно. Долго и навзрыд. Но если подумать, она не обмолвилась ни словом, что сожалеет. Она знала, что совершила много ошибок, но совсем в этом не раскаивалась. Наверняка, попади она в начало пути и знай, как всё обернётся, она бы всё равно пошла по этому пути. По пути, где она могла бы попытаться спасти своих родных.
«Получается, она прождала столько лет и дожила до сегодняшних дней, только чтобы попытаться вновь?» - задалась Алана вопросом, но вдруг вспомнила её слова – «спустя полвека, когда я снова вернулась в колесо времени, мне наконец удастся увидеть всю историю до конца. Думаю, это то, с чем мне стоит справиться напоследок» - сказала она. Значит, она ждала. Она жила, только чтобы увидеть конец своей истории.
«Нет, дорогая. Вас ни дня не звали Аметис. Вы всегда оставались той самой Кассиопеей» - подумала Алана, поражённо держась за свой лоб.
После завтрака, под предлогом прогулки, Алана отыскала хижину Кассиопеи. Как она и предполагала – дверь никто не открыл. Тогда она подглядела внутрь сквозь окно – лука над кроватью не оказалось. Должно быть, Кассиопея уже отправилась в Кентрагольф. И Алане ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно в дом.