XIII
Кассиопея снова бегом спускалась по склону. Совсем как в первый раз, словно преступник, убегая от неизвестности. Не останавливаясь, она без конца прокручивала в голове разговор со Старейшиной. Пытаясь понять его слова, она вспомнила их первую встречу. Что казалось странным, и в первый и во второй разы было лишком легко зайти в потайную пещеру. Сокровищница Горы Рух оказалась невообразимо легкодоступна. Или же им дали туда войти? Думая об этом, она смутно осознавала, что Старейшина должно быть с самого начала планировал отдать ей камень. Может он знал всё уже тогда, когда отдал приказ одарить их с Орамой пятьюдесятью ударами кнута? Раз он тоже читал шёлковую книгу, то вполне мог знать обо всём заранее. Тогда зачем он дал прочесть эту книгу Ораме? Оставалось слишком много вопросов без единого ответа. Но они её мало волновали. Сейчас самым важным было повернуть время вспять.
Если бы Кассиопея не была зациклена только на себе, и решила узнать всю историю до конца, она бы непременно узнала, что не все во дворце умерли. Она так же узнала бы, что проклятье сошло на нет. Если бы она набралась терпения, чтобы узнать кто за всем стоит, может она бы и приблизилась к разгадке. Но она была слишком одержима мыслью воскресить мертвых, а остальное для неё не имело значения. В этом была её главная ошибка - в нетерпении её сердца.
Как и сказал Старейшина, в пятнадцатый лунный день Кассиопея положила камень в небольшом лесу Омир, рядом со входом в золотой квадрат. Она прождала целый день и целую ночь, неотрывно смотря на камень, но никакого чуда не случалось. В итоге измотанная ожиданием, она случайно заснула. А когда проснулась, уже наступило утро следующего дня. Проснувшись, Кассиопея никак не могла унять дрожь. Вокруг было настолько холодно, что изо рта и носа вырвался теплый пар, смешиваясь с прохладным воздухом вокруг. Встав на ноги, она с удивлением заметила, что стоит на склоне, а вокруг лежал толстый слой снега... Как она не заметила, что начался снег? К тому же, откуда появился этот склон? Старейшина говорил, что божественные артефакты способны породить целую скалу из пустоты. Но кто же знал, что это правда? С таким же удивлением она заметила, что камень, который она забрала с Горы Рух стал в несколько раз больше и совсем не сдвигался с места.
«Значит, всё сработало?» - задалась она вопросом и тут же бросилась в сторону леса, чтобы спуститься со склона. Ветки деревьев встречаясь на её пути, жутко царапались. Пару раз она чуть было не упала, но даже так, она не думала замедляться. – «Если всё правда, то шестьсот шестьдесят шесть дней... это примерно год и десять месяцев. Была осень, когда я положила этот камень, и минус один год и десять месяцев... Сейчас должна быть зима, моего восемнадцатилетия!».
С разгоряченной кровью, не останавливаясь, она добежала вплоть до собственного дома. Жизнь внутри особняка была возрождена, вокруг хлопотали служанки, которые увидев возбужденный взгляд Кассиопеи, удивленно ахали одна за другой, крича ей вслед: «Госпожа, с Вами всё в порядке?». Оставив их без ответа, она пулей взлетела на второй этаж, в комнату родителей. Пусто. Тогда она направилась в кабинет отца. Толчком выбив дверь, она буквально ураганом влетела в кабинет. Господин Тама с пером в руках так и застыл, от внезапного появления дочери.
- Касси, что с тобой? – спросил он с волнением в голосе, всё той же полной любви отцовской интонацией.
Кассиопея там же рухнула на пол. Только сейчас она заметила, что её лёгкие горели от продолжительного бега, и только сейчас заметила, что по глазам ручьями текли слёзы.
- Касси, что случилось? – вскочил с места Господин Тама, подбежав к дочери. – Касси, у тебя что-то болит? – схватил он её за руки. – Господи! Где это ты так вся исцарапалась?
Все открытые места на теле были исцарапаны ветками деревьев, волосы взъерошены, пыль на теле от пота превратилась в грязь, по лицу безостановочно текли слёзы. Кассиопея выглядела настолько безобразно, что казалась перепуганным диким зверем.
- О-отец... - плакала она, заикаясь, еле выговаривая слова.
- Я здесь-здесь, - обнял он её.
Своим столь внезапным появлением со слезами на лице она его так перепугала, что от волнения он не знал, что и делать. Видеть, как плачет Кассиопея было настолько редким зрелищем, что вводило всех в ступор. К тому же она отказывалась что-либо говорить, только сильнее зарываясь в его объятия. Что должно было случиться, чтобы она так сильно плакала? В конце концов, все ведь живы...
Уняв свои слезы, и бросив только – «я сейчас», Кассиопея так же стремительно вылетела из комнаты, оставив отца сидеть на ковре с ошеломлённым видом. Какого было удивление её матери, когда Кассиопея застала её выходящей из бани и налетела на неё точно как на отца.
- Матушка! – закричала она, со слезами на глазах заключая её в объятия.
- К-касси... - запнулась она, еле сдержав равновесие и придерживая полотенце на голове.
В итоге Кассиопея переобнимала всех своих родственников, не обделив ни одного. Даже братья, с которыми она никогда не была близка, были одарены теплейшими объятиями. Кассиопея вернулась ровно в тот момент, когда вернулся Генота почти два года назад. Это был момент, когда она слегла с болезнью, оплакивая смерть своего друга Орамы. Точно! Она ведь совсем забыла спросить Старейшину об Ораме! Как она могла? Камень времени совсем свёл её с ума! Но какая разница, раз всё сработало?
В глазах остальных поведение Кассиопеи смотрелось будто последние пару дней она провела в постели с болезнью, но вдруг начала одаривать всех внезапной вспышкой любви. Все были настолько удивлены, что даже решили – «Кассиопея тронулась умом!». Но прежде, чем ответить кому-нибудь на вопросы, она побежала в соседний дом – к родителям Геноты. Подступиться с нежными чувствами к Генералу и его супруге Кассиопея всё же не решилась, но высказала всю свою радость от встречи словами. Генота же удостоился самого жаркого приветствия в виде страстного поцелуя. Она не собиралась этого делать, чтобы не шокировать его. Но увидев его с тем самым невозмутимым видом читающего книгу в своей библиотеке, не смогла себя сдержать. В конце концов, в её памяти они пережили столь смущающие моменты близости, что безобидный поцелуй никак не шёл с ними в сравнение. Только Генота, в этом отрезке времени бывший целомудренным во всех смыслах, остался ошеломлённым, застыв в одной позе.
Удостоверившись в сохранности её близких, Кассиопея наконец пошла приводить себя в порядок. Однако горячая ванная с ароматными маслами предназначенная успокоить её разгоряченную душу только сильнее заставила её волноваться – служанкой помогавшей помыться была всё та же Ника. Та самая Ника, погубившая всю её семью. Та самая Ника, травившая её месяцами. Та самая Ника, бросившая её погибать. Если перечислять список её злодеяний, наверняка не хватило бы и часу, и это сильнее всего раздражало Кассиопею - то, что она наверняка не всё знала. Ника бережно омывала спину Кассиопею, в то время как она всеми силами пыталась себя не выдать. Ведь если Ника заподозрит, что она обо всём узнала, Кассиопея не сможет узнать кто за всем стоял. Поэтому стоило быть осторожной. Но даже понимая, что Ника должно быть всего лишь исполнитель, выполнявший грязную работу, ей с трудом удавалось унять дрожь от гнева.
- Госпожа, Вам холодно? Вы дрожите.
- А? Да.
- Но ведь вода, итак, очень горячая. У меня даже покраснели руки, - вытянула она руку, чтобы Кассиопея увидела.
- Говорят, в аду очень жарко. Тебе стоит привыкать.
- Что?
- Шутка, - притворно улыбнулась она. – Всего лишь шучу, а ты так разволновалась, - коротко хихикнув, Кассиопея набрала в ладонь воды и брызнула на Нику.
- Интересное у Вас чувство юмора, а я и не поняла сразу, -истерично хмыкнула она.
Кассиопея громко и тяжело вздохнула. Её плечи враз поникли, улыбка исчезла с лица.
- Я думала мы с тобой друзья, Ника, - негромко сказала она. – Ты мне так нравилась, и я так хотела с тобой дружить...
- О чём Вы?
- Забудь, - вышла она из воды. – Всего лишь мысли в слух.
Если сверять со временем, то Ника появилась в доме Господина Тамы всего пару дней назад, за место старой служанки Агаты. Конечно, она не могла понять поведение своей новой хозяйки, частенько разговаривающей сама с собой. В эти времена она как раз пыталась найти расположение своей хозяйки, и была более разговорчивой, часто улыбаясь самым глупейшим шуткам. И это её поведение, жутко раздражало Кассиопею, ненавидящую притворство.
Все знали, что Кассиопея была больна последние пару дней. Но никак не могли понять странную перемену в ней. Никто не мог точно сказать, что с ней не так, но казалось, будто она стала другим человеком. А точнее, стала снова прежней. Два года назад, когда она вернулась с Горы Рух, она выглядела заметно успокоившейся: глаза её, раньше блестящие словно черный агат, полные огненной решимости, чуть поблекли; она стала чаще молчать и потеряла ту незыблемую уверенность в собственной силе. Сейчас же этот блеск внезапно вернулся. Её взгляд всегда ясный, прямой, как и в детстве смотрел в самую душу. Это была та старая Кассиопея, которая в пятнадцать лет была храбрее многих воинов, готовая лично разыскать Геноту на Горе Рух. К тому же, она сейчас на самом деле была старше на два года своего нынешнего возраста. В юности лицо человека меняется незаметно, потому никто не видел разницу во внешности, но она чувствовалась интуитивно.
Нынешняя Кассиопея стала более осторожной. Никогда не думавшая наперёд, она вдруг стала остерегаться завтрашнего дня. События прошедших месяцев показали ей насколько стремительно может пасть стена, обещавшая выстоять самые кровожадные битвы. Она поняла, насколько хрупко её счастье, и насколько жизни людей ничтожны. Жившая всегда одним днём, полной грудью вдыхавшая ароматы новых дней, к ней подкралось сомнение. Только сомнение это ничуть её не запугало, а наоборот, прибавило сил и решимости защищать собственное счастье. Возможность вернуться назад во времени она приняла за божий дар и собственную исключительность. А раз ей дан этот шанс, она должна как следует его использовать.
Для начала стоило понять от кого защищаться. Кассиопея закрыла дверь в свою комнату на ключ, чтобы никто её не потревожил. Села за рабочий стол из красного дерева, раньше стоявшим в комнате лишь для декора, разложила перед собой бумагу, вытащила из полок перо с чернилами и принялась рисовать древо золотой и серебряной ветви Кентрагольфа. Хоть она и вела праздный образ жизни, не обременяя свою драгоценную голову лишними думами, она всё же относилась к вышей знати среди золотой ветви. Её с детства нагружали бесконечной учёбой, а потому она немного разбиралась во внешней и внутренней политике Кентрагольфа. Благодаря этим знаниям она довольно быстро управилось заполнением древа. После чего хорошенько покопавшись в своей памяти, стала вычеркивать имена умерших от «проклятья». Повезло, что Ника частенько рассказывала о ходе проклятья правящей семьи в мельчайших подробностях. В то время, слыша имена знакомых ей людей, Кассиопея даже не задумалась откуда Ника знает их имена. Но думая об этом теперь, всё становится ясно – их несколько человек, действовавших вместе, с целью постепенно всех травить. Вычеркнув имена умерших, она начала ставить крестики рядом с теми, кто был болен, но не умер. В итоге всё древо сплошь заполнилось перечёркнутыми именами и крестами болезни. Получившийся результат поразил Кассиопею - вся верхушка правления Кентрагольфа была или мертва или больна. Кто-то явно пытался убрать не только Кантра, уничтожив всех его отпрысков, но и убрать всех потенциальных претендентов на трон, вплоть до женщин. «Дерзкая операция! А ведь она почти достигла успеха!».
Ника вряд ли способна провернуть столь масштабную зачистку. Тогда кто за всем стоит? Это кто-то извне или внутри дворца? Как правящие ветви не заметили столь неприкрытые нападки? Ника говорила, что народ всецело верил, что Кентрагольф настигло проклятье правящей семьи. К тому же все начали заболевать постепенно, один за другим. Поверх этого убеди всех в проклятье, и они сами преподнесут в жертву членов правящей семьи... А сами члены ветви в это время были подкошены болезнью, чтобы суметь противостоять ложным слухам, лишний раз подтверждая их правоту. Может они и сами верили в эти нелепые слухи?
«Во время начала эпидемии, ворота золотого квадрата закрылись для посторонних. Рядом с больными оставались лишь близкие лица. А если так, то их должно быть отравляли те, кому они доверяли. Слуг во дворец отбирают тщательно, к членам правящей семьи можно приблизится лишь через пару лет службы во дворце. Если всех, как и меня отравляли личные служанки, должно быть они проработали во дворце и других семьях по крайней мере пару лет. Верно, Ника пришла за два года до событий массовых смертей. И чтобы как можно незаметнее всё провернуть, нужно заранее за несколько лет начать сменять служанок. Более того, их нужно вводить за место других постепенно, не дав никому ничего заподозрить. А куда же тогда девают прежних слуг? Нужно срочно найти Агату».
Кассиопея положила изрисованные бумаги в полку стола и закрыв ключом, направилась к своему отцу.
- Отец, - постучала она и не дожидаясь ответа, вошла в его рабочий кабинет.
- А, это ты, Касси, - откинулся он на спинку стула, готовясь слушать свою дочь. – Как твоё здоровье?
- Отлично-отлично, - закивала она. – Куда делась Агата?
- Пару дней назад она ушла, сказав, что хочет уйти на покой. И вместо себя порекомендовала свою кузину Нику. Как она тебе?
- Сойдет. Но почему Агата так внезапно ушла? Она ведь ещё не так стара, чтобы уходить на покой.
- Я и сам не знаю. Когда она пришла, выглядела бледной и сильно дрожала. Возможно, она больна.
- В таком случае, я бы хотела навестить её и как следует попрощаться. Ты не знаешь, где она живёт?
Господин Тама тут же откопал среди груд бумаг большую учётную книгу и пролистав пару страниц, быстро нашёл адрес служанки. Заранее зная характер своей дочери, он не стал её останавливать, даже зная, что район, где живёт Агата один из самых неблагоприятных в столице. Он лишь попросил её быть осторожной и взять с собой кого-нибудь из солдат. «Да-да», - нетерпеливо закивала Кассиопея, спеша поскорее сбежать и попросила отца держать её поход в строжайшем секрете от всех. Отец согласился, даже не спрашивая зачем. Кассиопея всегда вытворяла не весть что, и смысла спрашивать не было, она бы всё равно не ответила, а если и ответила, то соврала.
Следующим, Кассиопея отправилась в оружейную своей семьи. У неё одной в коллекции имелось десятки луков, специально вырезанными рукоятями под её руку в разных возрастах. Но не смотря на всё многообразие выбора, любимый был у неё лишь один – средней длины лук с сильно загнутыми дугами в обратную сторону, похожие на рога с костяными накладками. Этот лук обладал большой мощностью и удивительной скоростью, и чтобы научиться на нём стрелять, Кассиопее пришлось тренироваться несколько лет подряд. Любовно погладив отполированное деревянное тело и прихватив пару стрел, Кассиопея прошла в конюшню. Морион привычно стоял в гордом одиночестве в самом просторном деннике и сразу же узнал свою хозяйку, встретив её громким вздохом и лёгким ударом копыта.
- Прости меня, Морион, - погладила его по шее Кассиопея, опираясь к его голове своим лбом.
В последний раз в своей памяти Кассиопея оседлала его в путь до Горы Рух под действием дурманящего опиума, затем оставила его у подножья. Когда она спустилась обратно спустя месяц, его естественно уже не было. Конечно, в тот момент того требовала ситуация, а в этот отрезок времени Кассиопея его ещё не бросала, но тем не менее, она чувствовала перед ним вину. Морион, будто приняв её извинение, понимающе воззрился на неё своими глубокими раскосыми глазами, слегка напоминающие змеиные.
- Обещаю, я больше тебя не брошу.
Вооружившись любимым луком и оседлав любимого коня, Кассиопея отправилась на поиски Агаты, проигнорировав просьбу отца взять кого-нибудь с собой.
Многие районы в окраинах городов зачастую не имели имён. Вместо имени они имели порядковый номер, и быть выходцем из таких местностей считалось поистине унизительным. Так как нумерованные районы были сплошь забиты сиротами, бездомными и нищими. Агата, как оказалась, была именно оттуда, из района под номером четыре. Кассиопее раньше не доводилось бывать в этих местах, и по дороге туда она испытывала не очень приятные чувства. Дома стояли ветхие, дорога разбита. Сложно были представить, что всего в пару километрах отсюда протекали роскошь и изобилие, в котором она жила. Центр столицы, закрытый ото всех высокими стенами, именующийся золотым квадратом, во всю процветал, так как остальные места могли так сильно отличаться?
Спустившись с лошади, и взяв его за поводок, Кассиопея постучалась в первый встретившийся дом. Дверь открыла женщина средних лет, неряшливая и несчастная на вид в серой длинной фуфайке. Увидев Кассиопею, она сильно удивилась. Ей казалось странным, что Молодая Госпожа, одетая в шелка и парчу, с породистой вороной лошадью позади, вдруг постучалась в их дом.
- Здравствуйте! – звонким голосом сказала Кассиопея.
- Здравствуйте, - неуверенно ответила хозяйка дома, обеспокоенно выходя за порог дома.
- Вы знаете женщину по имени Агата?
Хозяйка ненадолго задумалась, затем тем же слабым голосом ответила:
- Знаю.
- Не подскажете, где она живёт?
- Она... - замялась хозяйка, отведя глаза в сторону. – Покинула нас.
- И Вы не знаете куда она могла уехать?
- Нет, Молодая Госпожа, Агата умерла.
Кассиопею словно поразило громом. Агата? Умерла? Смерть для Кассиопея была как никогда реальной, после пережитых событий. Она беспощадна, внезапна и неминуема. Это больше не было отдалёнными новостями, мимолётно достигающие безразличных ушей Кассиопеи. Теперь она забирала всех, кто её окружал. Всех, кем она дорожила.
Не веря хозяйке, Кассиопея обошла ещё пару домов. Как оказалась, Агата действительно умерла. Её похоронили только вчера. По словам её соседей, она умерла внезапно, и неизвестно отчего. Её родные уехали сразу после похорон, оставив пустовать маленький аккуратный домик, полный их вещей. Они, должно быть, бежали. От кого?
Хозяйка проводила Кассиопею к могиле Агаты, наспех похороненной в общем кладбище. Могила без достойного надгробия, лишь с прибитой дощечкой её имени и возраста. Какая жалость. Кассиопея так любила эту женщину, она была ей роднее, чем родная мать. А теперь лежит похороненная среди безымянных бродяг и нищих, словно её и не было.
- Твоя могила убогое зрелище, моя милая, - присела Кассиопея рядом. – Мне так жаль, что всё так вышло... Мне так жаль, что я не смогла тебя защитить...
В горле застрял огромный ком, мешая говорить. Ей очень хотелось разрыдаться, только почему-то слёзы никак не шли. И без того она слишком много плакала в последнее время... Ей было очень обидно, что она не успела попрощаться с Агатой. Из-за перемещения во времени, Кассиопея не видела её около двух лет, и в конце обнаружила покоящейся в могиле.
– И мне так жаль, - сглотнула она, - что я забыла тебя найти в прошлый раз. Я совсем забылась. Опьяненная своим счастьем потеряла голову. А ты оказывается всё это время была мертва. Прости меня, милая Агата. Прости...
Кассиопея ещё долго говорила и ещё несколько раз просила прощение. Но единственным слушавшим её был Морион. Вороная лошадь молча наблюдала за своей хозяйкой, словно разделяя её печаль. За все время он не шелохнулся, и терпеливо ждал, пока Кассиопея попрощается с Агатой.
- Знаешь, - остановилась Кассиопея, заново оборачиваясь к Агате. – Проклятье правящей семьи оставило остальных гнить в своих спальнях. Благородные ветви, золотой квадрат... Столько славы, а похоронить их забыли. Представляешь? Поэтому, твоя могила не так уж и плоха. Ты похоронена лучше многих нас. Покойся с миром, милая Агата, - слабо улыбнулась она и одним движением оказалась верхом на Морионе.