XIV
Вскоре, точно также, как было и в первый раз, Кассиопея заново вышла замуж за Геноту. Даже зная, что все повторяется, Кассиопея была по-настоящему счастлива. Этот праздник был передышкой среди смятения. Радостью, после стольких пролитых слёз. Кружась с Генотой в весёлом танце, Кассиопея встречала множество взглядов. Тёплых, любящих и родных... Гости, раздражавшие её в первый раз, казались так бесценны в этот. Братья, которые были ей не близки, казались самыми родными. Сколького она не ценила. Сколького не замечала...
Устав танцевать, она резко остановилась. Голова слегка кружилась, и чуть не потеряв равновесие, она уткнулась в грудь Геноты. Быстро придя в себя, она подняла голову, встречаясь с ним взглядами. Помолодевший на два года, он смотрел на неё безотрывно, с довольным лицом и слегка хмельным взглядом. Столь сокровенный, столь любимый. Засмотревшись на него, Кассиопея вдруг подумала, что выходила бы за него снова и снова, хоть сотню раз. Затем не в силах противиться проснувшемуся порыву, встала на цыпочки и легонько поцеловала в губы. Красные, словно кровь; мягкие словно лепестки губы коснулись его быстро, продержавшись всего на секунду. Не успел он понять, как её губы исчезли также стремительно, как и появились, оставляя за собой сладкий привкус вина. Она всегда целовала его столь внезапно, каждый раз оставляя его удивлённым. И именно эта его невинная черта, так её забавляла. Конечно, с началом брачной жизни, они совсем скоро поменялись местами. Но сейчас, когда этот Генота не ведал о будущем, его целомудренностью можно было вдоволь насладиться.
После свадьбы жизнь неизбежностью встала в ту же линию, которой шла прежде. Все события повторялись вновь. Только Кассиопея оставалась другой. Не было ни дня, чтобы она не пыталась разрешить загадку проклятья. Она буквально насиловала свою голову, силясь не упустить ни одну зацепку. Но зацепок не было. Совсем. Оставалась лишь Ника, её будущий палач, которой нельзя было дать обо всём догадаться. Конечно, она могла бы рассказать всем, кто и когда умрёт, в подробностях рассказывая, как их месяцами отравляли. Но кто бы ей поверил? Преступники бы сменили тактику, и никто так и не узнал правды. А пока она знает все события наперёд, она имеет хоть какую-то власть над ситуацией.
Двигаясь по составленную древу, Кассиопея изучала подноготную каждого умершего члена благородной ветви. Она ходила к ним гости, всё время поддерживала связь, и постепенно узнавала, кто бы мог хотеть их смерти. Как не бывает людей без грехов, так и они не были идеальны. В особенности люди из благородных ветвей всегда имели врагов, которые хотели бы их разорить или даже убить. Но у них всех не было общего врага. Общим врагом мог быть только вышестоящий человек, хотящий сменить власть. Однако вся верхушка поголовно была или больна или мертва. Тогда это мог быть враг извне. Но кто и из какого государства?
Двое из трех граничащих с Кентрагольфом государства находились под контролем Кентрагольфа. После «священной зачистки», во время которой Кантр завоевал эти две страны, он посадил на трон Эриды своего старшего сына Танира, а Сатуком начал править его права рука - Генерал Данте. Последним Государством оставался Гронд. Он единственный стойко переносил все нападения Кентрагольфа, и ни разу не сдался. В итоге Кентрагольф и Гронд вступили в торговый союз. Гронд был окном на запад, в то время как Кентрагольф открыл им восток. Неужели Гронд позволил бы себе разрушить взаимовыгодные отношения? Хоть Гронд и уступал в величине и численности Кентрагольфу, но всё же имел надежный тыл и превосходил в развитии. Обе были равны, и потому им было бы опрометчиво пытаться тягаться силами. Орама как-то упоминал, что Эрида собирается вступить в войну. Но достаточные ли это доказательства?
Нутром Кассиопея чувствовала, что враг должно быть прибыл снаружи. Но, к сожалению, она не владела информацией о других стран, и не могла ничего разузнать об их внутреннем строе. Скелеты их знати были для неё недоступны. Поэтому ей оставалось лишь ограничиться изучением благородной ветви своей страны, что совсем не давало никаких результатов.
Не найдя другого выхода, Кассиопея пересилила свою лютую ненависть и раздражение к Нике, пытаясь изо всех сил с ней подружиться. В прошлом Кассиопея была с ней взбалмошной, избалованной и нетерпимой. В их отношениях была чёткая грань хозяина и слуги. Теперь же Кассиопея пыталась стереть эту грань, надеясь вытянуть из неё хоть какую-то информацию.
Кассиопее пришлось стать в несколько раз прилежней и добродушнее, чем она была на Горе Рух перед «ликвидацией змеи». Только как бы она ни старалась, Ника оказалась непробиваема. Она всегда держалась учтиво, говорила вежливо, с улыбкой и предпочитала держать дистанцию. «Конечно» - хмыкала Кассиопея, - «тигр не дружит со своей едой». На вопросы о семье и детстве она отвечала выученным текстом - сирота, жившая в одном из нумерованных районов. В итоге Кассиопея совсем отчаялась. Завоевать евнуха было бы и то легче чем подступиться к отчуждённой Нике.
Время бежало скоростью нескольких лошадей. Результатов никак не было. Кассиопея несколько месяцев потратила на изучение и поиски, которые не дали ей ровным счётом ничего. Она узнала множество секретов, откопала грязи под ногтями всей знати. Но что ей до их грехов, если они не могли спасти её родных.
В итоге не успела Кассиопея моргнуть, как наступило время постепенного отравления. Ника стала приносить ей ту злосчастную пиалу. Это стало последней каплей в чаше терпения Кассиопеи. Тогда, не найдя иного выхода, Кассиопея наняла двух наёмников в городской таверне. Позвав Нику сходить с собой до ближайшей пекарни, она подстроила её кражу, заключив её в подвале одного из этих наёмников. Наёмники надёжно привязали её к стулу, крепко связав ей руки и ноги. После чего Кассиопея велела им выйти сторожить за дверь.
- Я знаю, что ты собралась отравить всех нас, - сказала Кассиопея, стоя перед Никой, впиваясь в неё свирепым взглядом.
Ника, видевшая Кассиопею только доброй и терпеливой, сильно удивилась. Но быстро справилась с потрясением и мгновенно взяла себя в руки:
- О чём Вы?
- Не трать силы на притворства. Я знаю, что Вы подослали по служанке в каждый дом золотой и серебряной ветви. Мне даже известны имена всех жертв: жёны Кантра; Генерал, брат Кантра; все наложницы и их дети; принцы и множество других. Мне продолжать?
Ника устало вздохнула. Её лицо, с прилипшей на ней любезностью начало трескаться и наконец расслабилось. Теперь Ника смотрела на Кассиопею усталыми глазами, с нескрываемым раздражением.
- Как хорошо. Я так устала играть в Вашу служанку, Госпожа. – Последнее слово она произнесла с особой язвительностью.
- А я устала играть с тобой в любезность, - повторила она её интонацию, присаживаясь напротив. – Давай не будем попросту тратить время. Кто Вас всех отправил?
Ника подняла голову, с недоверием вглядываясь в лицо Кассиопеи. Она вдруг защурилась, а затем криво ухмыльнулась.
- Так Вы, Госпожа, не знаете кто за всем стоит? – спросила она с нотками насмешки. – Знаете всех, кто умрёт, знаете способ, но не знаете почему? – рассмеялась она.
Кассиопее потемнела. Её ноздри вздулись, а кулаки крепко сжались.
- Госпожа, Вы удивительны! – остановилась она смеяться. - Интересно, как вам только удалось разузнать обо всём? Впрочем, мне всё равно. На этом...
Не успела Ника договорить, как её прервал громкий шлепок. Кассиопея, оказавшись перед ней со всей силы влепила ей пощечину, оставляя на светлой коже красный отпечаток своей ладони.
- Думаешь, я пришла сюда посмеяться с тобой? – грозно сказала Кассиопея, схватив Нику за волосы и повернув её лицом к себе.
- Бей, Госпожа. Бей сколько пожелаешь. Ты никогда не узнаешь правды, - оскалилась Ника. – Все началось до тебя, и закончится независимо от тебя.
Кассиопея ударила её снова, вкладывая в ладонь всю свою силу.
- Госпожа, ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. Твои удары не более чем укусы комара.
- Как пожелаешь, - Кассиопея достала из кармана кинжал, в одно движение расчехлила его и вонзила в её бедро.
Подвал наполнился громким, но недолгим вскриком. Услышав который, один из наёмников приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что всё в порядке. За те короткие секунды, что Кассиопея подошла к двери, Ника начала качаться из стороны в сторону и с грохотом упала на бок.
- Что ты делаешь? – нахмурилась Кассиопея, закрывая дверь обратно.
Ника стала извиваться словно червь, мотая всё время головой и делая странные движения. Она всё время вытягивала шею в разные стороны, и пыталась пару раз подпрыгнуть. Кассиопея смотрела на её попытки освободиться и даже прониклась к ней жалостью. Настолько смешными смотрелись её движения.
- Это бесполез... - начала она, но не договорив вдруг закричала – Стой!
После старательных извивании, из шеи Ники выкатился стеклянный кулон на серебряной цепочке. Не успела Кассиопея до неё добежать, как она тут же схватила зубами этот кулон и с треском прокусила. Стекло сломалось прямо у неё во рту, разливая жидкость коричневого цвета. Лицо Ники болезненно покосилось, изрезанные осколками стекла губы и рот тут же начали кровоточить.
Ника широко открыла рот, тряся головой вниз, пытаясь вытряхнуть впивающиеся остатки стекла. Но было бесполезно, и Ника издала истошный вопль, ора во все горло. Недолгий крик прервался мучительным кашлем, и она разом начала выплёвывать осколки и кровь.
- Черт бы тебя побрал! - закричала она надрывным, хриплым голосом, не в состоянии справиться с болью. – Лучше бы ты умерла, лучше бы ты умерла! – кричала она пугающим голосом, пока её тело содрогалось от бешеных конвульсии. – Госпожа Вас всех убьет! Убьёт!
Ника сделала последний рывок вперед, поднимая свой таз вверх, затем с грохотом уронила обратно на землю. Она разом перестала кричать, содрогаться и безумно мотать головой.
Ника себя отравила.
Конец II ЧАСТИ