XIII
Утром Алана еле открыла глаза, они сильно слиплись от слёз. Всё еще не отойдя от крепкого сна, она пару секунд всматривалась перед собой. Вернувшись вчерашним вечером домой, её сил хватило только чтобы вкратце рассказать о произошедшем Геноте. После чего она зарылась под одеяло и заснула даже не переодевшись.
С трудом умывшись, она спустилась вниз. Генота уже завтракал. Увидев, что она вошла, он поставил приборы на стол и тревожно на неё посмотрел.
- Как Вы себя чувствуете?
- Лучше. Сон – лучшее лекарство, - села она рядом.
Не успела она даже выпить стакан воды, как в прихожей начался шум. В гостиную ворвались солдаты. Они мигом окружили стол, за которым они сидели, направляя острие меча в их сторону.
- Что тут происходит?! – грозно спросил Генота.
В комнату неспешно зашёл последний солдат. Высокий, теластый, с продолговатым смуглым лицом. Остальные ему расступились, и он встал прямо перед ними.
- Мне очень жаль, что мы прерываем Ваш завтрак, но у нас срочное дело - принц Унмар мёртв, - сказал он, не меняясь в лице. По телу Аланы пробежалась дрожь.
- Он был обнаружен сегодня утром в дворцовой башне. Последний, с кем он вчера виделся, была она, - перевёл он на Алану свой безразличный взгляд. – Мы пришли за ней.
Солдат, стоящий за Алланой, с силой схватил её за руку, заставляя встать с места.
- Стойте! – вскочил Генота следом, схватившись в руку солдата.
- Командующий войсками, Вы не можете противиться приказу Кантра, - продолжал он. – Вам не о чем беспокоится. Мы везём её во дворец Кантра, он хотел лично её допросить.
Стиснув зубы, Генота всё же отпустил руку солдата. И солдат, резко потянув Алану, вытащил её изо стола и поволок за собой к выходу. Уводимая неизвестностью, она растерянно смотрела на Геноту, который напряженно провожал её взглядом. Никогда ей ещё не доводилось видеть его настолько мрачным, как сейчас.
В просторном дворце с разукрашенными купола-образными потолками крики слышались особенно громко. Кантр кричал как не в себя, и каждое его слово отдавалось эхом вокруг. А впереди, на лестнице, ведущий к трону Кантра, полулежала женщина, заливаясь горькими слезами и сокрушаясь проклятиями сквозь рыдания. Алана сидела на разноцветном холодном кафеле, окруженная теми же солдатами, чьи острия меча только и ждали приказа её проткнуть.
Громкие крики проклятия плачущей женщины и грозные обвинения Кантра глушили мысли со всех сторон. Невозможно было ни на чём сосредоточится, отвлекаемая их гулом. Она растерянно пыталась связать концы с концами и ясно было одно – её обвиняют в убийстве принца Унмара. Всяческие попытки оправдаться были проигнорированы. Необходимо было закричать сильнее, чтобы перекричать Кантра, но дрожащий голос не позволял произнеси слова внятно.
- За что ты убила моего мужа?! – без конца повторяла женщина, обращая на неё своё заплаканное лицо. Уголки её глаз, от природы косящиеся к низу, делали её искривленную гримасу ещё более страдальческим.
- Это не я... - растерянно качала Алана головой. – Клянусь Вам, это не я!
- Ты вечера была в дворцовой башне вместе с Унмаром. Солдаты видели, как ты туда входила!
- Нет... То есть, да... Но вчера он пытался... меня изн...
- Ах ты, чертовка! Пытаешься его ещё и осквернить?! – вскочила она и бегом подошла к ней.
- Это правда!
Она растолкала солдат и села, схватив испуганную девушку за подбородок. Быстрым взглядом она окинула её с ног до головы, смотря на неё снизу вверх.
- Ах! – вдруг вскрикнула она, и отпрянула назад, падая на свои руки.
- Что, случилось, Юнна? – поближе подошёл Кантр. Все мгновенно насторожились.
- Это же... - ловко достала она из волос Аланы брошь заколку. Её лицо исказилось от ужаса. - Принц Унмар был заколот в шею. Вот оно! Вот оно оружие! – ещё громче закричала Юнна.
- Ах ты... - потемнело лицо Кантра, его глаза налились кровью. Он вот-вот готов был руками задушить бедную девушку.
- Нет, стойте! – испуганно замахала Алана руками. – Эту заколку мне подарила Мила!
- А теперь, ты ещё пытаешься запятнать имя моей сестры?!
- Постойте! Нет... Спросите у неё!
- О, Великий Кантр, это женщина настоящее чудовище! Она самозванка, выдающая себя за невесту из племени Сатук, - тычила она указательным пальцем в её сторону, медленными ползками направляясь в сторону Кантра. - Она обманом вышла замуж за Геноту. Она пришла убить принца Унмара, моего мужа, и осквернить имя моей сестры!
После обвинительной речи Юнны, повисла гробовая тишина. Алана чувствовала будто тонет в огромном болоте, которое беспросветно засасывает её в глубь. Слова Юнны были словно беспроигрышные стрелы, пронзая один за другим, и никак от них не увернуться. Что она должна сделать? Что она должна сказать, чтобы это не выглядело абсурдом? Они бы поверили ей, скажи она, что из будущего? Нет. Они скорее приняли бы это за жалкое оправдание, за бред сумасшедшего перед казнью. Поэтому чтобы она сейчас не сказала, ей бы ни за что не поверили, и она замолчала. К тому же она вчера подралась с Унмаром. На её теле, как и на его остались царапины, синяки и укусы. Как ни посмотри, всё было похоже, будто именно она его заколола. Вдруг перед ней предстала картина, как в комнату вошла женщина со скрытым лицом, и крикнула ей бежать. Но и это ничего не значило. Она не знала кто это, и тем более не видела её лица.
- В темницу её, - прозвучало коротко, без возможности оспорить. И солдаты резким рывком подняли её за плечи, уволакивая в сторону выхода.
- О Великий Кантр, велите её казнить! – взмолилась Юнна.
- Успокойся, Юнна! - закричал Кантр. – Сперва нужно выяснить, кто за ней стоит. Не твоя ли сестра, сказала, что она прибыла с Вами?
- С нами действительно была ещё одна невеста. Но эта самозванка заняла её место! Клянусь!
- Пока мы не узнаем всей правды, она будет сидеть в темнице, - закончил он, нервно шагая во внутренние покои.
- Нет, постойте... - произнесла Алана, ошеломленно смотря на уходящую спину Кантра.
Юнна в этот момент привстала со своего лежачего положения, и неспешно принялась вытирать своё лицо. На её лице не было прежней скорби, наоборот, оно стало безразличным. На испуганный взгляд Аланы она ответила пустым, равнодушным взглядом. Та женщина, которая недавно убивалась своим горем, и эта, были словно небо и земля. Алане даже показалось, что уголок её губ слегка дрогнул в усмешке, затем тут же исчез.
- Как же так... - успела произнести она, не веря своим глазам, и двери с оглушительным грохотом закрылись.
Её швырнули в камеру. Низкую, узкую, без достаточного света и воздуха. И сзади послышалось как противным скрежетом закрылась поржавевшая решетка. Алана потерянно огляделась вокруг, пытаясь понять, как такое могло случится, но никак не могла найти ответа. Это недоразумение казалось таким смехотворным, что она ничего не понимала.
Время текло, и с каждой минутой приходило отчётливое осознание, что всё происходит взаправду. И только тогда, сидя на связке гнилой соломы на земляном, пропитанном подпочвенной водой полу, в полной грязи и темноте, она по-настоящему постигла страх и одиночество. Вокруг слышались ядовитые голоса других заключенных и удары копьем по железным прутьям. В воздухе витали тошнотворный запах канализации и протухшей еды, от которых невозможно скрыться. Холод и огромный страх, были единственными, кто составляли ей компанию в этом огромном недоразумении.
Она отползла ближе к стене, чтобы чувствовать хоть какую-то опору. Но эта опора оказалась прохладной и влажной, что ей пришлось отползти обратно. В глаза то и дело бросались всевозможные насекомые, которых она до смерти боялась. Раньше, завидев хоть одну сороконожку, она начинала в истерике бросаться в неё всем, что попадало в руки. А теперь её взору открылся целый спектр новой живности. Но и это не было самым страшным – вдалеке, среди голосов и прочих звуков, она различила самый неприятный – противные писки. Боясь, что её предположение окажется правдой, она медленно встала и подошла к решётке, оглядываясь по сторонам. Она оказалась права – вдалеке пробежала огромная крыса, волоча за собой длинный тонкий хвост. По телу мгновенно поползла омерзительная дрожь, сродни бесчисленным ножкам многоножки. К глазам подступили слёзы от красочного спектра негативных чувств, и хотелось задохнуться от кома в горле.
Обиднее всего было то, что ничего не зависело от неё. Юнне стоило сказать всего пару слов, чтобы сломать её жизнь, доказывая, что её слова не стоят ни гроша. Ища причину всех своих бед, она начала по очереди проклинать всех подряд. Но большей ненависти добился Унмар, который умерев, доставил ещё больше неприятностей, чем будучи живым. Убей она его взаправду, ей не было бы так обидно сидеть в этой темнице. «Но ведь, я невиновна!» - бесконечно крутилось в голове.
Не позволяя себе спать всю ночь, чтобы быть на стороже, ближе к утру она случайно задремала сидя на своей соломенной кровати. Не дав проспать и получаса, её разбудили щекотливые касания у ног. Сонно приотрыв глаза, она тут же испуганно заорала на всю тюрьму, молниеносно подпрыгнув вверх. Эта оказалась пара крыс, рыщущих вокруг в поисках еды и залезших наверх.
Вчерашним вечером, всем заключенным раздали по стакану воды и еды в железных, искривленных временем тарелках. «Еда» напоминала пюре, но жутко разила тухлятиной. Поэтому несмотря на снедающее чувство голода, Алана отложила свою порцию еды в сторону. Жажду тоже было не суждено утолить – вода обладала подозрительным желтым оттенком и тем же гнилостным запахом. Впрочем, она уже не совсем понимала, плохо пахнет её ужин или же все вокруг. И теперь, к утру, эти самые крысы жадно пожирали оставленный ею ужин. Не отрывая от них своих глаз, она принялась истерично потирать подолом платья место, где только что касались эти крысы. Внутри всё заполнило ощущение мерзости, и по ноге расползлась непринятое чувство не оттираемой грязи. На оглушительный крик быстро сбежались двое охранников. Застав испуганно дрожащую девушку в углу камеры, они громко расхохотались.
- Что принцесса, впервые видишь крыс? – ехидно спросил один из них, скаля свои почерневшие кривые зубы.
- Смотри как дрожит, - рассмеялся другой.
- Вчера я не заметил, но ты вполне красивая, - вскинул бровь первый, проведя непристойным взглядом. – Хочешь сегодня спать в кровати, а не здесь, вместе крысами? – продолжил он скалится. От его слов она прижалась к углу сильнее, желая раствориться в стене. Оскорбленная издевательским смехом и похабными взглядами, в неё загорелось жгучее желание сжечь это место к чертям. Но она ничего не могла сделать и понимая, что ей не скрыться от этих взглядов, она лишь спрятала глаза, въедаясь взглядом на пару крыс. И не ясно, кто был омерзительнее: эта пара крыс или пара охранников.
- Если вдруг захочешь, позови, - дополнил второй и легонько ударил копьем по железным прутьям, после чего они ушли.
Этот день стал самым длинным за все прожитые года, медленно перетекая в такую же длинную ночь. И всего за двадцать четыре часа, Алана успела прочувствовать все оттенки омерзения. Считавшая себя спокойным созерцателем, равнодушной ко всему, она никак не ожидала обнаружить в своём сердце столько ядовитой ненависти и гнусных мыслей. Оказался бы Унмар жив и вложили бы её в руки нож, она бы и вправду была готова убить его повторно. Всегда склонная себя принижать, и считающая, что она ничего не достойна, она готова была задохнуться от гнева, за то, что ей приходится сидеть в грязи и вони. Прошли всего сутки, а она чувствовала себя хуже некуда.
Ближе к вечеру, казалось, живот окончательно слипся к спине от жуткого голода. В горле было сухо как в Сахаре, появилась режущая острая боль. Узнав, что из тарелок едят не только люди, но и их меньшие сожители, она твердо решила умереть с голоду, чем есть местную еду. Вместо этого она ставила тарелку за решёткой, чтобы пришедшие полакомиться крысы не заходили ей в камеру, оставаясь снаружи.
К началу третьего дня не оставалось ни сил, ни энергии ненавидеть. Алана нашла общий язык со своими меньшими сожителями, охотно делясь своей порцией еды, поэтому они к ней не заглядывали. К насекомым она начала привыкать, поняв, что пока их не трогать, они не тронут тебя в ответ. Затхлый, канализационный запах стал более привычен. Но вдобавок ко всему, она начала сопеть. Не смотря на лето, ночь по-прежнему оставалось прохладной. Да и сырость подземной темницы пробивала ознобом до самых костей. На пропитанной влагой «кровати» лежало такое же тоненькое покрывало из соломы, которым она пользовалась как простыней днём и как покрывалом ночью. Мечты о сладкой мести скатились до банальных желаний вкусно поесть и тепло поспать. Дождавшись наступления вечера, вооружившись ложкой и набравшись смелости, она уселась ближе к стенке и начала копать. Получалось слишком медленно. Низкопробная тоненькая ложка не выдержала и сломалась спустя пару минут, пришлось залезть в грязь руками. Плотная земля давалась тяжело. И после сломанных ногтей и пару встреченных толстых белых червей с длинными усиками, она сдалась и вернулась обратно в свой угол.
«Если мне придется испытывать жажду и голод ещё хоть один день, я умру» - думала она обессиленно. «Какая роскошная была жизнь, есть еду Номар и проводить вечера за разговорами с Генотой. Если, проснувшись, я снова увижу это место, то лучше никогда не просыпаться...».
- Алана... Алана... - послышалось вдали.
Её имя неспешно повторяли множество раз, пока она наконец не открыла глаза и недоумевающе огляделась вокруг. Но в маленькой комнатке никого не было. Ночь всё ещё продолжалась, и впереди стояла лишь темнота. Проследовав за источником звука, она подняла голову. Голос исходил из маленькой решетки, ведущей на улицу. Темница находилась под землей, поэтому единственным источником света служило это небольшое окошко, через которое можно было увидеть разве что обуви прохожих.
- Да? – спросила она, подойдя к окошку и вздернув голову вверх. Её сердце застучало как бешеное. «Вот бы это был Генота!» - взмолилась она про себя. Он казался ей единственным лучом света, и в глубине души она отчаянно ждала, что он непременно её спасёт. – Кто это? – произнесла она тихо. Её голос ослабел и охрип до такой степени, что она сама с трудом его узнавала.
- Алана, - шёпотом повторил незнакомый мужской голос. «Нет, не Генота...» - расстроилась она. – Давайте сразу к делу. Вы знаете, кто убил принца Унмара?
- Я не знаю! – взревела она, словно наступили на больную рану.
- Тише! Успокойтесь! – строго сказал незнакомец.
- Клянусь Вам, - продолжила она всё также шепотом, - я ничего не знаю!
- Я знаю, что Вы невиновны.
- Знаете? – недоверчиво переспросила она.
Его слова обрадовали её сильнее, чем если бы она выиграла в лотерею. И думая, что она ухватилась за счастливую верёвку, она начала безостановочно тараторить:
- Мне нужно ещё раз встретиться с Кантром. Мне нужно объяснить ему, что это ошибка. Вы можете помочь мне выйти? Или нет, можете передать Кантру, что я хочу с ним встре...
- Бесполезно, - отрезал незнакомец.
- Почему?!
- Всё указывает на Вас. Выглядит будто он на Вас напал, а Вы, пытаясь защититься, его закололи.
- Получается...
- Вас ждёт казнь.
Земля ушла из-под ног, и пошатнувшись, она чуть не упала, отпрянув на пару метров назад. Её без того разбитое сердце, раскрошили в порошок.
- Что же мне...
До сих пор незнакомец говорил сухо, без каких-либо эмоции. Его слова были коротки и лаконичны. От него веяло холодом, и ему явно была безразлична её судьба. Но как только он услышал негромкие всхлипы, его голос стал более мягким, пытаясь подбодрить:
- Генота и Даннур пытаются оттянуть время. И если за это время поймают настоящего преступника, вас отпустят. Но я не знаю, сколько времени это может занять. Вам остаётся только ждать.
Потеряв свою последнюю ниточку надежды, она совсем поникла и в ответ лишь покачала головой, совсем забыв, что незнакомец её не видит. Он же, словно увидел её ответ, продолжил:
- Вам что-то нужно? Я могу принести.
- Я хочу кушать и пить, - тихо произнесла она, смущаясь своей же просьбы.
- Подождите немного, - послышалось сверху и незнакомец исчез.
Алана простояла ещё несколько минут, ожидая, что он вот-вот появится, но его всё не было. Да и кто это вообще был? Кто сказал, что он вернётся? С какой стати он должен нести ей еду? Не находя ответа своим вопросам, она разочарованно вернулась обратно в свой уголок. Движения становились всё медленнее, нос закладывало сильнее, и всё время клонило в сон. Казалось, жизнь постепенно начинает покидать её тело, завлекая в мир Морфея, чтобы хоть как-то заглушить все чувства.
- Алана... - разбудил её тот же голос. Не до конца проснувшись, она неспешно посмотрела в сторону окошка, через которое проглядывала чья-то рука, протягивая мешочек. – Алана, - повторил незнакомец.
Как только она взяла протянутый мешочек, незнакомец силой протиснул сквозь прутья большую кожаную флягу. Она чуть ли не со слезами взяла принесенные ей дары, не зная, как выразить свою благодарность.
- Кто Вы?! – спросила она, поднявшись на цыпочки, пытаясь разглядеть лицо. Но она могла увидеть лишь руку с серебряными наручами с выгравированной на ней лавровой ветвью.
- Завтра я принесу ещё, - проигнорировал он её вопрос. – Пока подумайте, кто мог убить Унмара, - сказал он и ушёл.
Первым же делом Алана с жадностью испила воду из фляги. Капельки, пролитые мимо рта, стремительно капали вниз по шее, обмачивая её тоненькое шёлковое платье. Тут же почувствовался холод, но ей было всё равно, она не могла оторвать рта от самой вкусной воды на свете. Напившись, она мигом принялась рыться в мешочке, обнаружив внутри овощи и мясо. Этот мешочек ценнее мешка драгоценных камней, подумала она и начала безостановочно засовывать всё в рот, толком не прожевывая. Увидь её кто-то со стороны, точно принял бы за дикарку, за которой гонится стая гончих собак. Сузившийся желудок наполнился на удивление быстро, но не смотря на сытость, чувство продолжительного голода не давало ей остановиться. Впервые за три дня, она откусила кусочек счастья, и впервые за три дня, она уснула крепко, несмотря на сырость.
Как и обещал незнакомец, он вернулся следующей ночью с новой порцией еды. Только заслышав его голос, она тут же вскочила к окошку. Только завидев просачивающееся оттуда уже знакомую руку с серебряной наручью, она готова была принять его за ангела. Чувство благодарности переполняло всю её грудь, и оттого ей хотелось узнать своего благодетеля, но он желал оставаться незнакомцем.
- Кто Вы? Мы с Вами знакомы? – не унималась она.
- Нет, - шёпотом ответил он.
- Вы знакомый Геноты или Гофаура?
- Да.
- Вы поэтому мне помогаете? Потому что Вы с ними знакомы?
- Да.
Стоило задать незнакомцу вопрос о его личности, как он тут же замыкался. Он отвечал однообразно, или не отвечал вообще. Алане же, томящейся от тоски и грусти, до жути хотелось хоть с кем-нибудь поговорить. Поэтому она перестала его расспрашивать. Вместо этого она в мельчайших подробностях рассказала случившееся со дня свадьбы Кантра. А незнакомец, не перебивая слушал её пресное повествование. Наверняка оттого, что незнакомец являлся ей всего лишь размытым силуэтом, обладающий тихим голосом и одной рукой, ей было легко говорить всё, что было на сердце. Он также выслушал все её жалобы и терзания, с которыми ей необходимо было хоть с кем-то поделиться, чтобы скинуть груз со своего сердца. С особенной обидой она рассказала о двух охранниках, приносящих ей еду каждый день, не переставая бросающие в её сторону язвительные комментарии и похотливые взгляды. Она даже примирилась с крысами, но отчаянно хотела избить их до полусмерти.
На следующий день он вернулся снова. К этому времени он стал для неё чуть ли не лучшим другом, которого она ждала целый день. Неизвестный человек, появляющийся во всей трагичности сцены законно забирал звание желанного гостя. А накормив голодного, он облачился бесконечным шармом. Его намерение оставаться в тени непроизвольно окутывали его аурой загадочности, завлекая её ещё больше.
- Ариан, - сказала она. – Я буду звать Вас Ариан, в честь серебра. Потому что вижу только Ваши серебряные наручи на руках.
Незнакомец без возражений принял своё имя.
- Но я никак не пойму. Зачем Вы приходите сюда каждый день?
- Не хотите? – еле слышно усмехнулся он.
- Нет-нет, - замотала она головой. – Просто не вижу для Вас смысла сюда приходить.
- Меня попросили за Вами присмотреть.
- Вот как, - не удивилась она. Она предполагала, что он от Геноты или же Гофаура, но Ариан явно не собирался ей говорить от кого именно. – Как продвигаются поиски виновного? Ещё не нашли?
- Нет, - угрюмо ответил Ариан. – Вам нужно что-нибудь еще? Я могу завтра Вам принести.
- Я бы хотела горячий чай, по ночам очень холодно. И ещё покрывало.
Ариан приходил ещё дней десять, принося ей и воду, и чай. Пока она ела, он оставался её незримым гостем, составляя ей компанию. Они обменивались незначительными фразами, после чего их разговор неизменно склонялся к преступнику, которого никто не мог обнаружить. Алана, как бы ни старалась, никак не могла вспомнить новых деталей, а потому никак не могла помочь.
- Вы на удивление хорошо держитесь, - пытался приободрить её Ариан.
- А Вы, я смотрю, часто видели людей в темнице, чтобы сравнивать?
- Конечно. У меня увлечение такое, подкармливать женщин в темницах.
- Интересные у Вас увлечения.
- Не интереснее, чем у Вас. Заколоть принца какой-то заколкой, - задумался он, - истинно по-женски. Примите мою похвалу.
- Кажется, Вам пора.
- Ладно Вам, я пошутил. До завтра, Алана, - исчез он мгновенно.
За эти дни, благодаря Ариану, Алана обжилась новым комплектом одежды, такого же цвета, как и были на ней, чтобы охранники не заподозрили неладного и большим шерстяным платком, которым она закутывалась по ночам. Отныне дни не были столь тягостными, как первые три. Но даже так, не могла же она оставаться всю жизнь в этой камере. Ариан по возможности облегчал её прибывание в этой камере, пытался приободрить и говорил с ней, но это было мимолетно, лишь на полчаса, а остальное время она также прибывала в унынии. И с каждым проведённым в темнице днём она понимала, что полнолуние всё ближе и ближе. Всё говорило об одном – она останется ещё один месяц.
Спустя две недели её прибывания в темнице, Ариан впервые не пришёл. Она прождала его до поздней ночи, но он так и не объявился. Чувствуя разочарование, она заставила себя уснуть. Проблемой было не остаться без пищи, она уже успела порядком снизить количество потребляемой еды и теперь без проблем могла обходиться дня полтора, а то и два без еды. Проблема была лишь в одиночестве. К тому же, Ариан давал ей большую надежду на спасение, утверждая каждый раз, что настоящего преступника непременно поймают. В момент, когда чувствуешь себя оставленной целым миром, обиженной и несправедливо осужденной, человек, верящий в твою невиновность становится последней соломинкой надежды. И сегодня, уснувшая, без своей надежды, она вновь чувствовала себя оставленной целым миром.
Однако долго тосковать от одиночества не пришлось. В момент, когда она открыла глаза, перед ней стояли пара глаз, неотрывно наблюдающие за ней сквозь ночь. Только она захотела закричать, как обнаружила чью-то руку, крепко закрывающие ей рот, не давая произнести ни звука. Сердце начало стучать как бешеное, тело резко похолодело, глаза сильно округлились от испуга.
- Это я, - негромко сказал силуэт с повязкой на голове, через которые были видны лишь глаза и убрал свою руку. Она мгновенно узнала его голос, и от волнения сердце пустилось вскачь быстрее прежнего. От нахлынувших чувств начали наворачиваться слёзы.
- Генота... - еле выдавила она сквозь ноющий ком. Она была бесконечно счастлива его увидеть.
- Всё хорошо, - вытер он уголки её глаз – Теперь всё хорошо, я Вас вытащу.
Он взял её за руку и подставив указательный палец к губам, показал знак – «тихо», она послушно кивнула и пошла за ним. Идя за Генотой, она крепко держалась за его одежду, чтобы не споткнуться в темноте. А может и потому, что боялась – вдруг она отпустит и он растворится в этой темноте. За эти две недели ей не раз снилось, как её приходит спасать то Гофаур, то Генота. В последний раз ей даже снилось, что за ней пришёл отец. Сны эти казались настолько реалистичными, что, проснувшись, она долго приходила в себя, видя перед собой все те же решётки. В такие моменты она чувствовала будто её резко окатили ледяной водой. Вот и теперь, ощущая под руками его спину, она пыталась понять – снится ей это всё или все взаправду.
Все эти дни, она прятала в глубине своего сердца обиду, что он никак к ней не приходил. Все эти мысли она старалась закопать глубоко-глубоко, и старалась не обращать на них внимания. Она боялась вдруг обнаружить, что ему на неё все равно или может он тоже верит, что она виновна. Но стоило увидеть его, как все страхи растаяли словно лёд под июльским солнцем, сметая все её сомнения. Теперь же, наряду с облегчением, она чувствовала лишь бесконечную радость.
Они вышли на улицу, и рядом с дверью на земле сидели уже ненавистные ей два охранника, с повисшей вниз головой.
- Что с ними? – шепотом спросила она.
- Они временно спят, - ответил он так же шёпотом.
«Лучше бы навсегда» - подумала она с неприязнью.
На улице было на удивление тихо. Алана готова была поклясться, что она слышала за окошком рычание собак и патрулирующих охранников по округе. И её всегда удивляло, как Ариан беспрепятственно приходил к ней по ночам. Так и сейчас, вокруг не было ни единой живой души.
Прямо за углом, перед каретой, сидел человек с такой же повязкой на лице, готовый тут же хлестнуть по лошадям. Как только они с Генотой запрыгнули внутрь, они сразу же помчались вперед. И уже внутри, Генота сорвал с лица повязку и обеспокоенно начал осматривать Алану.
- Вы целы? – обеспокоенно спросил он, всё так же осматривая её с ног до головы.
Алана молча кивнула, неотрывно вглядываясь в родное лицо, готовая задушить его в своих объятьях. Но все чувства снова смешались в непонятную кашу, и вместо слов благодарности, она расплакалась. Громко, изо всех сил. Все эти мучительно долгие дни она сдерживала себя, пытаясь заглушить все негативные эмоции. И теперь они хлынули, словно сквозь разрушенную плотину. Генота крепко её обнял, и её рёв терялся глубоко в его объятиях. Оба понимали, что полнолуние, которое она так ждала, прошло всего два дня назад.