VI
Алана засмеялась истеричным смехом.
- Натворила же я бед, - почесала она голову. – И когда состоится моё бракосочетание?
- Через неделю.
- Великолепно! – вздохнув, она начала массировать переносицу. – Недавно я жаловалась, что моя жизнь слишком скучна и неинтересна. Видимо Бог истолковал мои желания превратно.
- Не волнуйтесь, это всего на один лунный месяц.
- Господин Гофаур, может мне сбежать и пожить у Вас?
- Дворец тщательно охраняют. К тому же, если Вашу пропажу обнаружат, Вы подставите не только всех прибывших из Государства Сатук, но и меня.
- Кстати, почему они за меня заступились?
- Этого я не знаю. Но в Государстве Сатук действительно есть традиция отправлять подставную невесту. Может они решили, что это правда?
- Вряд-ли. Они же должны знать, кто находится с ними в пути. Жест доброй воли?
- Неважно. Главное, что всё сложилось удачно.
- Что-то мне подсказывает, что это не просто так, - нахмурилась она.
Гофаур достал из потрепанной, кожаной сумки старый толстый блокнот и протянул его Алане.
- Держите, я захватил это для вас. Этот дневник я завёл, когда только начал изучать язык. Туда я записывал самые необходимые слова и предложения. Начните учить.
- Получается, Вы с самого начала поняли, что я из будущего?
- Да.
- Но как?
- По Вашим джинсам и часам. Знаете ли, Levi's и Tissot появились только спустя несколько сотен лет, - усмехнулся Гофаур. - Также я заметил Ваши кровоточащие руки, которые Вы пытались спрятать, и решил, что Вы должно быть поранились, пытаясь спуститься со клона Омир.
- Вы очень наблюдательны. Но как мне освоить местный язык за несколько дней? И главное – зачем?
- Вам эти знания не помешают. К тому же канский язык довольно примитивный, грамматика в ней очень легкая. Поэтому Вы с легкостью её освоите. Помнится, раньше я научился итальянскому всего за одну неделю.
- Разве это возможно?
- Если учить правильно, то да. Знаете, принцип Парето? – Алана отрицательно покачала головой. - Правило Парето гласит: 20% усилий дают 80% результата. Наша повседневная речь состоит лишь из пятисот наиболее распространенных слов. Вам стоит запомнить лишь эти пятьсот слов и это 80% нашего обычного лексикона, а заучивание их лишь 20% усилий.
Алана слушала его, попутно листая дневник, даже не всматриваясь в содержание. Перспектива учёбы совсем не воодушевляла, и заранее расстраиваясь предстоящей зубрёжке, она скривила лицо.
- Я бы рад остаться с Вами ещё, но мне пора начать делать украшения ко дню свадьбы принцев, - встал Гофаур с места. - Боюсь, я не смогу приходить к Вам каждый день.
- А что делать мне? – растерянно вскочила Алана вслед за Гофауром.
- Учить язык.
- Все неделю?! – схватила она его за рукав. - А что мне есть? И где умываться? – не успокаивалась она, охваченная паникой, словно ребёнок, не желающий отпускать своего родителя.
- Успокойтесь, Алана. – положил он руку на её плечо. - Все считают, что Вы прибыли из Государства Сатук с остальными невестами, а потому, Вы считаетесь гостьей Кантра и будете жить эту неделю здесь. И пока Вы живёте во дворце, Вам представят личную служанку. Если вы позвоните в тот колокольчик, - показал он на колокольчик, стоящий на столе, - она тут же зайдёт. Подсмотрите слова в дневнике, попросите о чем угодно и она принесёт.
- Отдохните хорошенько. И помните, всё будет хорошо, - сказал он, стоя у двери. - Обещайте мне не выходить из комнаты, это может быть опасно. Это дворец Кантра, поэтому не стоит лишний раз попадаться на глаза. Дверь тоже никому не открывайте. Вы меня поняли?
Алана несколько раз безостановочно кивнула.
- Возвращайтесь скорее, - помахала она.
Дверь закрылась. Комната опустела. Алана некоторое время простояла в центре ковра, взирая на дверь, чувствуя себя брошенной и одинокой. Затем подошла к двери, закрыла её на крючок и подойдя к кровати, обессиленно рухнула на спину. «Вот тебе и шанс на что-то новенькое в жизни» - подумала она, смотря наверх. На высоком куполообразном потолке красовались разноцветные узоры в спокойных тонах. Глазами следуя за каждым завиточком, повторяя узор, Алана не заметила, как уснула. Проснулась она после обеда и проспала бы ещё больше, если бы не болезненно урчащий желудок. Открыв толстый дневник оставленный Гофауром, она начала искать подходящие слова. А найдя, долго собиралась с силами, чтобы позвенеть колокольчиком. Понадобилось около десяти минут, перед тем как она взяла в руки колокольчик и нерешительно, очень негромко стала им звенеть. Не прошло и минуты, как в дверь постучались и в комнату вошла девушка, одетая в длинную тунику из льна, со скрепленной повязкой на талии. Алана неуверенно, совсем коряво произнесла пару слов на её языке. Служанка, не разобрав слова, озадаченно на неё воззрилась. Тогда Алана повторила, но уже поглаживая живот, чувствуя, как её тело постепенно начинает обдавать жаром от смущения. «Если не поймёт в этот раз, так и быть, останусь без еды» - подумала она, с горящими ушами, чувствуя себя полной идиоткой. Но служанка, к счастью, поняла. Она с улыбкой кивнула и тут же удалилась из комнаты. Вернулась она спустя долгий час, в момент, когда Алана чуть ли не лезла на стены от голода, принеся в серебряном подносе жареное мясо, листья салата и молоко. Оставив поднос на столе, она слегка поклонилась и быстро ушла, не успев выслушать от Аланы корявое «спасибо», которое она специально заучивала целый час. Мясо, на удивление оказалось вкусным. Совсем как стейк. А молоко оказалось совсем не молоком, а кисломолочным напитком со сладковатым привкусом.
Выспавшись и плотно поев, Алана заметно повеселела. Ситуация ей больше не казалось катастрофической, поднявшись до уровня – «невообразимое недоразумение». Она с интересом начала разглядываться вокруг и подошла к окну. Там простирался сад. Самый красочный который ей когда-либо удавалось встречать – сколько там цветов! Цветы всех оттенков, всех видов и всех размеров! Словно огромный, полыхающий ковер, сотканный из всех цветов мира. Среди них она узнала лишь одни цветы – розы. Но даже эти всем известные цветы обладали здесь таким сочным красным цветом, что казалось, они наполнены самой кровью. А эти желтые цветы, стоящие по соседству, казались наполнены самим солнцем. Алана восхитилась. Волшебство этого места могло уверить в любом чуде. Она тут же откопала в карманах мобильник и включив его, очень обрадовалась, увидев 88% заряда. Быстренько сфотографировав всю красоту, она включила видео, и сняла интерьер вокруг, поговаривая на заднем фоне:
- Итак, видеоотчёт номер один. Я оказалась в Кентрагольфе. Место довольно неплохое, но пока рано делать выводы. Расскажу больше в следующий раз.
Отключив мобильник, она снова положила его в карман. Простояв ещё добрых полчаса у окна, она еле оторвалась и нехотя взяла в руки дневник Гофаура. Делать всё равно было нечего, а выходить никуда нельзя. Оставалось только учить язык. К тому же эти знания могли помочь отцу в его раскопках.
В итоге целый день прошёл с дневником в руках. Господин Гофаур педантично расписывал каждую транскрипцию, её написание и перевод. Он оказался прав, язык казался несложным и очень походил на среднеазиатские языки, в которых Алана немного смыслила. В конце она даже не заметила, как втянулась в изучение канского. Но все её усилия всё равно не спасли её от неловкости, произошедшей к ночи, когда Алана снова подозвала служанку и пыталась объяснить ей, что хочет в уборную. Алане поход в местную уборную стоил больших нервов, но к счастью, всё прошло довольно гладко.
Дни проходили таким же скучным повтором предыдущего дня, только без Гофаура. Служанку она старалась звать нечасто, а оттого ела в день всего один раз. К третьему дню Алана чувствовала себя на редкость отвратительно. Даже если служанка приносила ей по утрам таз для умывания, этого было недостаточно. Она до сих пор пахла пылью, а волосы разжирели до самых кончиков. Не менять одну и ту же грязную одежду третий день было настоящей пыткой, а потому она вовсе разделась. Всё равно всё своё время она проводила в постели, ей не зачем было одеваться. Если не считать отсутствие интернета, её режим и расклад дня были точно такими же, как и прежде. Казалось, будто она сменила лишь комнату и ведя привычный образ жизни, она не чувствовала себя сильно встревоженной. Лишь по ночам её пронимал легкий испуг, что она может не вернуться, но это длилось недолго, пока она не уснет.
За всю неделю Господин Гофаур заходил к ней всего два раза. В первый раз он принёс ей новую одежду – тунику из красного льна и сандалии с высокой подошвой. Второй раз снабдил вторым толстым дневником для изучения канского и вручил чернила, перо и чистые листы. Он сидел у неё от силы минут двадцать, после чего заново поспешил к своей работе. За это время у Аланы завёлся ещё один гость - кто-то приходил каждую ночь и негромко стучал в дверь. Ей было страшно открывать, она думала, что к ней могли с претензиями прийти те невесты из Сатук или их служанки, обвиняя её во лжи. А потому, честно выполняя все предписания Господина Гофаура, сказавшего не открывать дверь никому кроме него и приставленной служанки, она тихо отмалчивалась, переставая двигаться и дышать. В итоге неизвестный гость, не услышав ответа, уходил обратно.
К утру седьмого дня в дверь постучались.
- Это я, Гофаур, - сказал голос за дверью.
Не успевшая толком проснуться Алана тут же вскочила чтобы открыть, но вспомнив, что она нагая, выдернула простыню и обернулась в неё.
- Доброе утро, - сказал Гофаур зайдя.
- Доброе утро, господин Гофаур.
При виде добрых глаз Гофаура, единственного её современника в этом мире, она жутко обрадовалась. Но её улыбку сбили чешущееся волосы, и она неприязненно скривила лицо.
- Вижу, вы чувствуете себя не очень комфортно.
- Не то слово, чувствую себя отвратительно.
- Наденьте эту мантию и следуйте за мной. – Гофаур протянул чёрную мантию с глубоким капюшоном.
- Вы хотите украсть меня, чтобы я не выходила замуж? – просияла Алана.
- Я хочу украсть Вас, чтобы отвести в баню.
- Тоже неплохо, - произнесла она без прежнего энтузиазма.
Сегодня должно состояться её бракосочетание, и она пребывала в смутных чувствах по этому поводу. Не сказать, что ей было страшно, ведь это всего на три недели, но всё же выходить замуж за человека, которого видишь впервые, дело довольно сомнительное. Хотя с другой стороны, она также чувствовала лёгкую интригу, как если бы играла в игру. Вряд ли ей когда-нибудь выдастся шанс выйти замуж вслепую.
Идя по коридору, Алана не могла скрыть своего удивления. Древность она представляла примитивным и скучным, но правда оказалась в точности да наоборот. Стены были оформлены красочной мозаикой, иллюстрирующие живописные пейзажи, продолжаясь вплоть до округлого потолка, в некоторых местах красовались росписи книжных страниц на всю стену. Впечатлённая увиденным, выйдя она обернулась и взглянула на дворец со стороны: великолепный, высокий, с длинными мраморными колоннами и куполообразными голубыми крышами.
- Это дворцово-парковый ансамбль, - пояснил Гофаур, пока они пересекали сад. – Построенный по принципу пяти дворов. Все пять двора окружены одной высокой стеной, и внутри разделены стенами чуть ниже. В каждом дворе свой уникальный дворец, сады, поля, конюшни, смотровые башни и много чего другого, что взбредёт хозяину двора. В общей сложности, считая все двора, здесь более семьсот комнат, около ста туалетов, двадцать бань, пять храмов и одна больница. Ни одна комната не похожа на другую и ни одна картина не повторяется дважды. В главном дворце, находящемся в самом центре ансамбля, носящий название «Дворца Власти» живёт сам Кантр. В окружающих дворцах Славы, Могущества и Величия живут трое принцев, а в последнем дворце – Блаженства, живут наложницы и дочери.
- Ух ты! – смотрела Алана по сторонам, удивляясь красоте вокруг.
Миновав все ворота, и наконец выйдя с дворцового ансамбля, они вступили на широкую улицу с брусчатками. Алане всегда казалось, что раньше люди жили чуть ли не под открытым небом. Но и в этом просчёт! Повсюду высокие каменные здания, разной величины башни, помпезные кареты, богемные статуи. Женщины и мужчины одеты в свободного кроя одежду. Алана бы с легкостью сказала – «да это же старая Европа!», но нет, вокруг ненавязчиво чувствовался и восток – в плитках на полу, в росписях на стенах, гобеленах и картинах, в цветах, тканях и узорах. Словно город застрял между двумя сторонами, не до конца выбрав что-то одно и решил вобрать в себя лучшие стороны обоих миров. Пройдя улицу, они завернули на просторную площадь, откуда открылся вид на четыре больших статуи, смотрящих в разные стороны.
- Это место называется Площадь Героев, - сказал Гофаур, заметив, что Алана с интересом смотрит на статуи. – Эти статуи служат указателями: войн с копьем указывает на север, войн с луком на юг, с мечом на восток и с топором на запад. – А вон там, - показал он на невысокую каменную башню, - живу я, там же находится и моя лавка.
Алана жутко хотела пойти посмотреть на жилище Господина Гофаура. Только он, пояснив, что у них мало времени, обещал показать ей свою лавку в следующий раз. Затем пройдя ещё пару сотен метров, они пришли к двухэтажному каменному зданию. Внутри всё было отделано из разноцветных плит с незамысловатыми дышащими узорами; в воздухе стоял лёгкий слой пара. И сквозь этот слой, к ним на встречу вышла полноватая женщина лет пятидесяти, покрытая испариной. Гофаур быстро перекинулся с ней парой фраз, после чего протянул ей маленький мешочек и сумку.
- Идите за той женщиной. Я приду за вами через два часа, – сказал он и вышел.
Алана послушно последовала за женщиной, неосознанно разглядывая видневшиеся сзади панталоны под прилипшей белой туникой. Незнакомка завела её в маленькую комнатку и начала раздевать. Алана попятилась назад от неожиданности. Но женщина не планировала отступать. Её усталые глаза, серьёзное лицо и взъерошенные волосы говорили о том, что она не собиралась уговаривать или терпеть, пока Алана согласится добровольно. Поняв, что деваться ей некуда, Алана всё же сдалась и «великодушно» позволила незнакомке себя раздеть, про себя сетуя что ей за одну неделю пришлось пережить слишком много смущающих событий. Как Алана уже успела догадаться, её привели в местную баню, а незнакомка оказалась её мойщицей. Мойщица тщательно вымывала каждый кусочек её тела, выдраивая её кожу до скрипучей чистоты. От трений больших лап мойщицы, Алана двигалась из стороны в сторону, словно тряпка по столу. Мойщица словно выбивала из неё не грязь, а всю дурь. Никогда бы Алана не подумала, что простое мытьё может оказаться больнее падения со склона. После мытья, она принялась сушить Алану, обтирая её полотенцами. А после сушки её положили на кушетку и обмазали ароматными маслами, делая при этом массаж, словно пытались как-то компенсировать причинённую ранее боль. После двухчасовой терапии, Алана стала ещё белее, потеряв всю грязь и чуть ли не пару слоёв кожи. Её одели в длинное платьице свободного кроя с кожаным ремешком на талии; завязали шнурки на сандалиях и повели обратно к выходу, где её уже дожидался Господин Гофаур.
- Вы знали, Господин Гофаур, что чистота требует жертв?
- Всё в этом мире стоит жертв, - улыбнулся он.
Алана была чиста и приятно пахла, чувствуя себя обновлённой. И какую бы боль не пришлось ей пережить, ходить грязной было неприятнее.
- Большое Вам спасибо за древнее «спа», - усмехнулась она. - Признаться честно, оказалось очень даже неплохо.
- Не за что. А сейчас, нам надо спешить, – сказал Гофаур, и они быстрым ходом направились обратно во дворец.
Гофаур велел войти ей в комнату, а сам остался ждать снаружи. Внутри её ждала уже знакомая служанка. Она пальцем указала на лёгкое, струящееся белое платье из шёлковой ткани, закреплённые на плечах фибулами, лежащее на кровати, и коротко произнесла - «надеть». Алана постояла пару секунд, нерешительно подумав - «неужели, все взаправду?», и только потом принялась надевать свадебный наряд, с которым ей помогали. Складки ткани мягко облегали фигуру и элегантно струились в пол. Талию прихватили поясом вшитыми тремя небольшими ромбообразными темно-синими камнями. Служанка на этом не остановилась. Она усадила Алану на табуретку, временно собрала волосы и принялась за её макияж. Еле заметным слоем она нанесла тени светло-фиолетового цвета и нарисовала стрелки чёрным карандашом. Взяв кисточку и бледно-красную краску, она аккуратно накрасила её губы, не выходя за контур, после чего пошла звать ювелира.
- Вы выглядите прекрасно, – сказал ювелир, входя в комнату.
Он держал в руках маленький тёмно-синий букет цветов. Служанка в это время подойдя сзади начала аккуратно собирать её длинные чёрные волосы в пучок, оголяя шею. Гофаур подавал ей по одному цветку, которые служанка умело вплетала в волосы Аланы.
- Это василек, - сказал Гофаур, подавая цветок. – Он символизирует веселье. А это, - подал он черный цветок, - бархат, символ элегантности. Это – гиацинт, символ печали.
- Цветы печали и веселья разве должны встречаться в одном месте?
- А как бы Вы иначе описали нынешнюю ситуацию?
- Хм-м... путешествием?
- Вы удивительно позитивны, - усмехнулся он.
Закончив с прической, последним служанка надела на неё сандалий с деревянной подошвой, которые завязывались шнурами аж до самых колен, после чего поклонившись, она удалилась из комнаты.
- Кажется, я начинаю привыкать к собственной служанке. Это удобно.
- У Вас есть возможность побаловать себя ещё три недели, - сказав, Гофаур подошёл сзади и одел на неё ожерелье. – Вы держитесь на удивление спокойно. Мне даже становится стыдно, за свою истерию в начале.
- Это всё благодаря Вам, Господин Гофаур. Не будь Вас здесь, не знаю, чтобы со мной стало.
- Свадьбу Вы обеспечили себе сами. Не соскучились по дому?
- Я часто оставалась месяцами одна, мне не привыкать.
- Ну-с, готово! - торжественно объявил Гофаур.
Гофаур обошёл Алану, и встав перед ней, задумчиво провел по ней оценивающим взглядом.
- Ну-ка, встаньте, - подал Гофаур руку.
Держа руку Аланы, Гофаур поднял руку над её головой и покрутил её вокруг своей оси. Затем блестящими от восторга глазами произнес:
- Вы изумительны!
Алана посмотрела в зеркало и не поверила своим глазам. В отражении стояла незнакомка – красивая, элегантная, нежная. Отвечая на движения повтором, эта девушка подтверждала их единство. Но сколько в ней непривычного... сколько незнакомого... Та девчонка, вечно ходящая в джинсах и свободных футболках, и эта, были как небо и земля. Белое платье ненавязчиво облегало её фигуру, не лишая изящных изгибов. Цветы на волосах сливались с её волосами, отливая синим блеском, делая её причёску пышной и богатой. Макияж оттенял белизну лица, тенями выделяя её чёрные, словно угольки глаза, и светлой краской пухлые полные губы.
- Уау! – воскликнула она, не находя других слов.
- Действительно, тут подойдет только – «уау», - улыбнулся ювелир.
- Платья оказываются мне идут, - смущенно проговорила она, не отрывая глаз от зеркала.
- В них вырываются Ваша женственность и нежность, которые Вы скрывали за бесформенной одеждой.
- Вы так много сделали для меня! А мне нечем вам отплатить...
- Не стоит. Вы единственная весточка из мира, про который я начал забывать. Вы будто мой дальний родственник, - усмехнулся он.
- Я с радостью буду считать Вас своим дядей, - улыбнулась она.