V
Алану разбудил стук в дверь. На лицо падал яркий утренний свет сквозь окна, от чего она невольно сощурились. Еле приоткрыв опухшие глаза, она оглянулась по сторонам: красный узорчатый ковёр, на котором она уснула; большая низкая кровать справа; стол со стулом впереди, шкаф для одежд слева; зеркало во весь рост; арочные широкие окна и такая же арочная дверь. Ночью, когда её завели в эту комнату, старик оставил на столе канделябр с горящими свечами. Но она не стала утруждаться изучением комнаты, вместо этого хорошенько поплакав и уснув прямо на ковре. Проснувшись, Алане понадобилась некоторое время, чтобы прийти в себя, и осознать происходящее. В голове творилась полная неразбериха, и хуже всего то, что это оказалась не сном. А она так надеялась...
Снова послышался стук. Кто-то назойливо продолжал стучать в течение десяти минут. Алана даже запомнила интервалы: каждые две минуты по четыре негромких удара. В итоге поняв, что стучащий не собирается отступать, она всё же встала и открыла без того незапертую дверь. Впереди стоял высокий, худощавый мужчина лет пятидесяти с обросшими волосами и небрежно одетый в блеклый балахон. Он определенно не был наставником тех девушек. «Тогда кто это? Боже, боюсь представить кто...» - подумала Алана и по её телу прошлась дрожь. Она жестом пригласила его войти в комнату, и войдя, он тут же уселся прямо на ковре, скрещивая ноги. Затем достав свой блокнот, начал говорить. Алана внутренне передёрнулась – «опять этот непонятный язык. Опять эти слова, слова, слова! Господи, как же я всё ненавижу!». От напряжения, она почувствовала режущую боль на висках, и схватившись за голову, села на кровать.
- Я не понимаю вас, не понимаю... - проговорила она еле слышным глухим голосом, мотая головой. – Совсем не понимаю...
Гость, не сказав ни слова достал из своей сумки бинты и маленький коричневый пузырек. Затем подобравшись поближе к Алане, взял её запястье и потянул к себе. На полпути Алана резко опомнилась и задержала руку.
- Иначе рана загноится, - произнес он с акцентом. Удивившись, Алана тут же расслабила руку. Сухие руки гостя, с тонкими длинными пальцами, покрытые мелкими порезами и мозолями, аккуратно раскрыли ладонь Аланы и он вылил туда жидкость из пузырька. В комнате запахло спиртом. Рана на ладони мгновенно начала шипеть, болью отдаваясь до самых костей. Она громко айкнула и попыталась снова отнять свои руки, но он не позволил.
- Да кто Вы, чёрт возьми? – разозлилась она.
- Ювелир, - коротко ответил он, начав перематывать её ладонь бинтами. – Другую руку.
Нехотя Алана подала вторую ладонь, мысленно готовясь к боли.
- Вы упали со склона Омир?
- Не знаю, как назвался тот склон. Но да, я упала со склона. Откуда Вы знаете?
Гость усмехнулся.
- Мне тоже доводилось оттуда падать.
- Где я? На каком языке здесь говорят? И что здесь прои... Ай! – зажмурилась Алана от боли.
- Всё намного проще, чем Вам кажется. Вы в Кентрагольфе.
- Если это имитация потерянного города, то выглядит очень убедительно.
Обработав раны и тщательно всё забинтовав, гость наконец выпрямился и поднял голову. Каре-зелёные ястребиные глаза смотрели на неё озадаченно, с некоторой грустью. На исхудалом лице сильно торчали скулы, делая его вид уставшим и осунувшимся.
- Это не имитация, - ответил он спокойным, но серьезным тоном, не отрывая от неё своих усталых глаз. - Вы попали в прошлое.
Алана истерично усмехнулась.
- Вы ведь понимаете, что это невозможно?
- Я понимаю Ваше смятение, но это правда. Вы ведь и сами уже догадались?
С момента пробуждения на скале, Алана подмечала каждую деталь – странную одежду, странный язык, странных людей. Всё происходящее могло объяснить только попадание в прошлое. Но разве такое возможно?
- Но ведь... этого не может быть! Только вчера я была с отцом, понимаете? Я всего лишь заснула. Там была ещё пустынная местность, совсем безжизненная. Мы приехали туда на раскопки, мы искали Кентрагольф, - тараторила Алана, запинаясь и перебивая свои же слова от волнения.
- Успокойтесь. – Гость взял обе руки Аланы в свои. – В это сложно поверить, но это правда Кентрагольф. Тот самый, который Вы искали. Я и сам был сильно удивлен, когда впервые оказался здесь.
- Тогда как я здесь оказалась?
- Помните камень на склоне? – Алана кивнула. – Всё дело в нём. Много лет назад я точно также приехал на раскопки в Дернес. Там я случайно уснул, облокотившись об этот камень, а проснулся уже здесь, на том же склоне, что и Вы.
- Господи... - произнесла она негромко. Сердце заново забилось бешеным темпом – Старик из деревни говорил, что лет тридцать назад группа археологов потеряла своего товарища... Так это были Вы?!
От волнения Алана начала тяжело и часто дышать. Она высвободила свои руки, и вскочив с места, начала расхаживать по комнате. Мысленно допустить попадание в настоящий Кентраольф – несложно, но принять это как действительность - оказалось куда сложнее. Скажи ей, что её выкрали чтобы продать на чёрном рынке, пожалуй, и то звучало бы поправдоподобнее. Но Кентрагольф? Когда говорил отец он существовал? Шестьсот-семьсот лет назад?
- Как Вас зовут? – резко обернулась Алана.
- Даян. Но здесь меня зовут Гофаур, - протянул он руку.
- Алана, – пожала она в ответ. – Очень приятно, Господин Гофаур, - деловито сказала она, и продолжила расхаживать по комнате, с заложенными за спиной руками. – Получается все эти тридцать лет Вы жили здесь?
- Да.
- А теперь и я, как Вы, останусь здесь навсегда?
- Почему? Вы могли бы попытаться вернуться.
- Но Вы ведь до сих пор здесь.
- Это мой собственный выбор.
Алана остановилась, и недоумевающе посмотрела на своего гостя.
- Я всегда знала, что археологи сумасшедшие.
Гофаур засмеялся.
- Возможно, Вы правы. В любом случае, я помогу вам вернуться. Главное – не волнуйтесь.
- Может мне стоит сегодня ночью заново переночевать у того камня? Вы отведёте меня туда?
- Это не сработает. Я как-то пробовал раньше. Полагаю, дело в луне.
- В луне?
- Перед тем, как меня подбросило сюда, было полнолуние. Точно также, как и нарисовано на том камне.
- Если вспомнить, то, когда засыпала луна была полная. А сегодня у нас что?
- Сегодня тоже полнолуние, но завтра луна пойдет на убывание.
- Полнолуние длится не один день? – удивилась она.
- Нет, конечно, - поразился он, будто это знание элементарно. - Полнолунием называют 14, 15 и 16 лунные сутки, оно длится три дня.
- Вот как... - подумала она, и в голову сразу пришли слова того чудного старика. Он ведь сказал, что истинное полнолуние сегодня... - Теперь придётся ждать до следующего полнолуния?
- Боюсь, что да. Но не волнуйтесь, соскучится Вам не удастся, ещё ночью Вы обеспечили себе весёлые выходные.
Алана смутно догадывалась о чём говорит Гофаур, но совсем не хотела знать правды. Должно быть ночью своими неординарными выходками, основанные на одних догадках, она предписала себе приговор. В тот момент она была растеряна и совсем не знала, что делать, а оттого действовала интуитивно, не сильно вдумываясь в происходящее.
- Я натворила глупостей, да? – скривила она лицо, присев рядом с Гофауром.
- Наоборот, Вы действовали столь разумно и смело, что я решил, Вы давно уже находитесь в Кентрагольфе. Не каждой бы хватило ума пристроиться за караваном жен.
- Со мной иногда происходят припадки смелости, но всё происходит как в тумане - усмехнулась Алана. - Вы тоже находились в том зале?
- Да, имел честь присутствовать.
- Там был настоящий кошмар! Я не понимала ни единого слова, - начала она жаловаться. - Казалось вот-вот, и я провалюсь сквозь землю.
- Для непонимающей Вы смотрелись довольно убедительно.
- Так что там всё-таки случилось? Расскажите мне.
- Ну-с, с чего бы начать...
Господин Гофаур начал рассказ с того, как Кантр Таро, правитель Кентрагольфа около двадцати лет назад завоевал соседнее Государство Сатук, посадив на место правителя свою правую руку – Генерала Данте, даровав ему титул «Хан». С тех пор у Хана Данте родилось множество сыновей и дочерей, и когда три его старшие дочери достигли зрелости, он решил отправить их в Кентрагольф, чтобы укрепить отношения с Кантром выдав их за троих принцев. И как только оракул выбрал благоприятную дату, невест отправили в путь.
Паланкины с невестами прибыли в Кентрагольф глубокой ночью раннего лета. Чтобы поприветствовать их, Кантр Таро, огромный старик шестидесяти лет с поседевшей густой бородой и с совершенно лысой головой велел выстроить тысячи факелов и вызвал своих сыновей и всех своих близких помощников. Среди скромного круга приближённых оказался и Гофаур, личный ювелир Кантра. У него была особая миссия: подготовить будущим принцессам украшения ко дню свадьбы. И как только все собрались, в зал невесомыми, легкими шагами вошли три юные девы, с накинутой на головы белыми шёлковыми платками. Рядом с каждой шли наставники, обучавшие их с самого рождения. Кантр поприветствовал их с самодовольной полуулыбкой, восседая на своём позолоченном троне, стоящем во главе зала. На лестнице, ведущей к трону, в самой верхней ступеньке по обе стороны стояли его жены. Ступенькой ниже сыновья, затем Генералы и последними стояли советники. Все стояли прямо, не шелохнувшись, словно ястребы, взирая на прибывших гостей. Господин Гофаур в это время стоял поодаль ото всех, скрытый от глаз, теряясь в тени коридора.
Вперед вышел наставник первой невесты, поклонился и представил Кантру свою подопечную - «Это великая честь предстать перед вами Великий Кантр Таро. Позвольте представить Вам мою подопечную, - сказал он, и девушка ступила шаг вперед, всё также не поднимая головы. – «Эта старшая дочь Вашего верного подданного Хана Данте, из Государства Сатук. Имя ей Юнна, что означает молодость и красоту. Для нас великое счастье укрепить союз наших стран, породнившись с золотой ветвью Кетрагольфа». Юнна шагнула вперёд и поклонилась. Вальяжными, ленивыми шагами к ней спустился старший сын Кантра, принц Унмар. Он приподнял её фату, с фривольным видом пройдясь по ней оценивающими глазами. Юнна, смутившись, опустила глаза и чуть присела в поклоне в знак уважения. После, Принц Унмар сопроводил её с наставником в их временные покои в главном дворце, в которых они должны будут жить до дня свадьбы.
Следующим заговорил второй наставник. Перекинувшись вежливыми фразами, он представил свою подопечную – Милу, имя которой означало её кротость и миловидность. С приветствием к ней спустился второй сын Кантра - принц Даннур и поприветствовав её, тоже провёл их до покоев. Последней представили Наинну, чьё имя означало невинность и красоту. Младший принц под руку со своей невестой успели сделать пару шагов, как сзади двинувшегося за ними наставника показалась ещё одна маленькая фигурка. Все застыли от удивления. Та отличалась небрежностью и потрёпанным видом, на ней было неведомо что.
«А это у нас кто?» - спросил Кантр зычным, словно шедшим из самих глубин, грубым басом.
Увидев позади себя ранее невиданную девушку, наставник растерялся, но вспомнив о чём-то, повернулся обратно и тем же услужливым голосом мягко объяснил – «в нашей стране, когда дочерей выдают в другие страны, рядом с ними обязательно отправляют ещё одну невесту. В пути могут случится несчастья, это делается чтобы уберечь настоящих невест в случае нападения. Для подобной роли всегда выбираются высокородные дочери других семейств».
«Кантр, Вы можете взглянуть на её лицо, и если она Вам приглянется, можете оставить себе». – подхватила речь своего наставника Наинна, наблюдавшая за ситуацией. – «Если нет, мы отправим её обратно в Сатук».
Кантр велел показать её лицо, и наставник тут же выдернул простыню. Перед всеми пристала хрупкая девушка среднего роста с удивительно белоснежней ровной кожей, сквозь которую если приглядеться, виднелись тонкие голубые вены. Прямые, длинные чёрные волосы словно шёлк ниспадали через одно плечо, оттеняя её бледность. Полные губы слегка дрожали, глаза испуганно шарили по сторонам. Она не была похожа не местных жителей, к тому же одежда на ней выглядела слишком странной. Кантру, чьей третьей женой была дочь великого Султана из востока, она напомнила восточных женщин. Знакомые с востоком люди знали, что женщины там одевались иначе, обладали кротким, услужливым нравом и выглядели удивительно нежными, словно лепестки цветов.
Кантру она пришлась по вкусу, и он велел не отсылать её обратно в Сатук, после чего все начали бурно обсуждать кому её выдать, ведь основных принцев всего три. Только обсуждать долго не пришлось, взгляды стоящих плавно перетекли в сторону Геноты, сына Генерала Байте, стоящего рядом с ним. Пробыв долгие годы в дали от родины, он вернулся в Кентраольф совсем недавно и ещё не успел остепениться, что являлось крайне недопустимым в его возрасте.
- Байте, - обратился к нему Кантр. – Что думаешь? Генота в любой момент может взять новую жену, а пока ему стоит остепениться.
Генерал согласился. А у Геноты не было другого выбора, кроме как согласиться. После чего поприветствовав её, он проводил её во временные покои.