Спасти свою любовь | Турбо

Четыре месяца спустя

Адидас

После сборов мы вновь засиживались на базе. Часть скорлупы ушла после основной части сборов, где все должны были быть, а сейчас все занимались кто чем.

Зима, Сутулый и Марат на ринге. Первый помогал мелким отточить некоторые приёмы. Недалеко от них - в другом конце участка для тренировок - тренировался Турбо, нанося чёткие и размеренные удары по груше. На его руках не было боксёрских перчаток - только обмотка. Он уже давно был без майки, оставаясь в одних спортивках и обуви, потому что изматывающая и усердная тренировка заставляла попотеть.

Я понимал, что он делал таким образом. Заглушал боль. Пропажа Лии отразилась на всех, на Турбо - в особенности. Часто я предпочитал такой же способ отвлечься от разъедающих мыслей. Изматывать своё тело до сильнейшей усталости было наилучшим вариантом, чтобы забыться.

Если для меня тренировки стали самым главным способом, чтобы забыться, то у Валеры он был лишь одним из нескольких. На ряду с физическими нагрузками стояли сигареты. То, что наблюдал я лично - он скуривал не меньше половины пачки за день.

Он был одним из тех, кто до сих пор не прекратил тщетные попытки найти нашу с Маратом сестру. Вместе с ним были мы и Зима.

Каждый раз, когда мы возвращались домой с очередного прочёсывания улиц, становилось ещё херовее, чем было до этого. Прошло слишком много времени. Четыре месяца - слишком долго. Всё внутри меня билось об заклад, что она где-то там, совсем недалеко от нас, в панике, потому что не знает этого места, нуждается в нашей помощи, как никогда раньше. Только это и держало нас четверых на плаву. Только мысль о том, что Лия ещё жива и нуждается в нас.

Ещё несколько человек занимались на других тренажёрах, скорлупа переговаривалась между собой. Но всё происходило относительно тихо, и никто не галдел, потому что в противном случае им бы тут же накрутил уши Кощей, который вернулся пару месяцев назад.

Мы с Никитой были соавторами Универсама, поэтому в некоторых вопросах стало немного труднее проводить разборки во многих вопросах из-за того, что наши с ним методы решения проблем расходились в разные стороны.

Сейчас я подпирал дверной косяк, держа руки в карманах. Краем глаза поглядывал за дисциплиной между пацанами, но в основном смотрел за игрой между Кощеем и старшим ДомБыта - Жёлтым. Вместе со вторым также в комнате находились двое его старших.

Они явно не понимали, что играть в карты с Кощеем - так себе идея. Он слишком хорош в играх. Слишком осторожно и незаметно умел вытащить нужную карту из рукава и обыграть всё так, что ты сам останешься дай бог с трусами, не говоря уже о штанах. В подобного рода махинациях он был экспертом и я пока за всю свою жизнь не встречал ни одного, кто смог бы переплюнуть его в этом.

Какое-то время после своего внезапного возвращения Кощей заинтересовался внезапной пропажей Лии, даже в открытую поддерживал организованные рейды по улицам, когда мы в тупую в сотый раз их обходили и просматривали каждый угол. А спустя месяц, как он приехал, даже он свыкся с мыслью, что она не вернётся. Либо, во всяком случае, он очень слабо верил в это.

Я не акцентировал внимание на том, на что они играли в этот раз, потому что наблюдал за происходящим без явной заинтересованности и энтузиазма, но отчётливо помнил, что прошлые две партии Жёлтый проиграл и сейчас пытался отыграться.

Проходит ещё несколько минут. Кощей расплывается в самодовольной улыбке, по которой можно точно сказать, что ещё пара шагов - и он выиграл. Что, собственно, и происходит. Он сбрасывает свои последние карты, комбинация которых становится выигрышной.

Жёлтый несколько мгновений с тихой бурей в глазах смотрит на брошенные Кощеем карты, после чего бросает свои оставшиеся пять карт на ящик между ними, который стоял там сейчас вместо стола.

- Вот блять, - разъярённо прошипел он, глянув на явно довольного собой Кощея.

- Ну давай, - хлопнув себя руками по коленям в предвкушении, сказал Никита. - Ты ставил "сюрприз". Тащи его сюда.

Жёлтый некоторое время пилит взглядом стол с картами, затем Кощея, который ожидающе расслабленно развалился на диване, но после кивнул головой и, бросив долгий выразительный взгляд на одного из своих старших, произнёс:

- Принесите товарищу его выигрыш.

Что-то внутри меня свело от того, как он выплюнул последнее слово. Словно предчувствие. Но я решил дождаться и увидеть то, что принесёт Гвоздь, ушедший по поручению.

Проходит от силы десять минут, когда слышится открывающаяся дверь, тяжёлые шаги и звук, будто кого-то волочат по полу.

Медленное шарканье неизвестно чьих ног заставляет меня обернуться и я натыкаюсь на то, от чего все внутренности проваливаются куда-то вниз, а сердце останавливается.

Всё в помещении погружается в гробовую тишину. Потому что никто не верит в то, что видит собственными глазами. И я тоже.

Перед нами Лия. Гвоздь тащит её, обхватив за плечи, чтобы она не свалилась на пол. Он практически несёт её, потому что она даже не может переставлять ноги - вот откуда шаркающий звук.

Блять. Блять. Блять.

Мне это кажется? Это глюки?

Это не может быть наша Лия. У нашей был огонёк в глазах, заставляющий всех оживиться. Даже когда всё было плохо, она выдерживала всё и в итоге была в себе.

Девушка перед нами очевидно не в себе. Да, у неё, может быть, и похожие чем-то черты с Лией, но это не она. Глаза - две чёрные впалые бездны, в которых нет ни намёка на свет. Вся одежда - рваная и грязная, волосы - спутанные и с...запекшейся кровью?..

Никто не смеет даже пошевелиться. Очевидно, они тоже пытаются понять, кто сейчас перед ними.

- Нравится? - ухмыляется Жёлтый на потерянность Кощея. - Несколько месяцев назад выйграл в карты у мужика, - кивает он головой в сторону девушки, которую Гвоздь усаживает на стул.

Она не двигается. Она словно тряпичная кукла, марионетка, которой кукловод обрезал нитки. Просто сидит. Просто не шевелится. Я сомневаюсь, что она всё ещё жива, но об этом свидетельствует только едва вздымающаяся грудь.

Её распущенные волосы практически полностью закрывают её лицо, когда её голова тяжело опускается вниз. Словно ей тяжело просто держать голову.

Кощей отходит от этого пугающего зрелища первый.

- Ладно, расход, мужики, - протягивает руку Жёлтому. - Спасибо за игру.

Он дожидается, пока автор ДомБыта вместе со своими старшими скроется, выходя из подвала на улицу, после чего неверяще прикрывает глаза и выдыхает.

- Ебаный в рот, - приглушённо доносится с его стороны.

Я на негнущихся ногах подхожу к девочке, которая неподвижно сидит там, где её оставили. Присаживаюсь на корточки перед ней, чтобы было возможно заглянуть в её лицо. Моя рука подрагивает от недоверия в то, что это происходит на самом деле, но мягко ложится на её колено.

Она не отзывается, но едва заметно вздрагивает всем телом. Чуть приподнимает голову, но не смотрит на меня. Я вглядываюсь в её лицо несколько мгновений, пока ужасающая правда не добивает меня.

- Лия... - мой голос дрожит настолько, насколько это возможно.

Она никак не реагирует. Не поднимает глаза. Не взрагивает. Ничего. Просто пустота. Её тело, словно тряпичное, потому что она не шевелится.

- Что? - тут же со стороны слышится несколько голосов.

- Вов, что происходит? - я слышу непонимание в голосе Марата. На нём пропажа Лии заметно сказалась и он практически потерял себя, пока мы каждый раз проводили тщетные поиски.

Я слышу, как кто-то - несколько парней - подходят ближе к нам, вставая за моей спиной, чтобы посмотреть на разбитое тело передо мной.

- Блять, это она... - сокрушительным шепотом выдыхает Марат и тут же оказывается возле меня.

Его рука ложится на плечо нашей сестры, но она никак не реагирует и на это. Видимо, мелкий пытался привлечь её внимание, но она точно была не здесь. Глубоко в себе - возможно. Возможно, чтобы выжить в эти четыре месяца, пока мы её искали, ей надо было настолько закрыться глубоко в своём сознании, что она теперь ничего не различала.

- Всмысле? - слышится где-то сбоку непонимающий голос Кощея. - Это что, ваша? Та самая?

Когда мы рассказывали ему о произошедшем, показывали фото, по которому можно понять её основные приметы - теплые глаза, мягкая, добрая улыбка, миниатюрное телосложение, каштановые волосы, которые в темноте больше отдавали в черный, и мягкие черты лица.

Если бы я видел только то её фото, то точно сказал бы, что девочка передо мной - кто угодно, но не она.

Я ещё раз заглядываю в лицо Лии. Пытаюсь обратить её внимание на себя. Тщетно. Ни один мускул, ни одна мышца её тела не двигается. Взгляд устремлён в пустоту. Туда, откуда я не знаю, как вывести её.

Мои руки ложатся на её плечи и я аккуратно, чтобы не навредить ещё больше, трясу её, чтобы она хотя бы посмотрела на меня, обратила внимание, сделала хоть что-то.

Пусть даже она заплачет. Если она плачет или кричит - понятно, что она жива, но не тогда, когда она сидит, не шелохнувшись, ровно как её и усадили на стул.

- Лия, посмотри на меня, - хриплый голос вырывается из моего горла.

Мне становится пиздец как страшно, что она в таком состоянии.

- Давай, девочка, посмотри на меня.

Ноль реакции. Кажется, она даже не слышит меня.

Я оглядываюсь на замершего у боксёрской груши Турбо, который словно находился в ступоре, паническим взглядом пялясь в силуэт Лии. Он встречается с моим взглядом и я качаю головой. Понимаю, что не могу ничего сделать. Никогда до этого момента не чувствовал себя таким бесполезным.

Черт!

Турбо срывается с места, видя неслабую панику в моих глазах, которую я старался сдержать до последнего, но она всё же вырвалась, и я не мог остановить то, как она стремительно увеличивалась в размерах.

Мгновение - и он присаживается перед Лией около меня.

- Милая, посмотри на меня, - дрожащим голосом просит Валера. - Лия! Ты слышишь меня?

Турбо

Она никак не реагирует. Ни на меня. Ни на Адидаса.

Господи, что же с ней сделали эти ублюдки...

Мне достаточно взглянуть на те участки кожи, которые не были прикрыты одеждой, и ярость накатывала во мне с новой силой. Я сдерживался, чтобы не рвануть вслед за Домбытовскими и не выбить из них всё дерьмо.

Пока что нет. Я нужен был здесь. Я нужен был Лие.

Мои ладони невесомо, едва притрагиваясь, касаются бледной, практически прозрачной девичьей кожи на её лице. Я поднимаю её голову. Так, чтобы она посмотрела в мои глаза.

Я хотел привести её в себя, но наткнулся на невидящий взгляд, не разбирающий ничего. Её глаза были затуманены и я не понимал, почему так, но был готов поклясться, что перед её глазами - пелена и ничего больше.

- Лия, это я, Валера, - стараясь сделать голос больше успокаивающим, чтобы он не дрожал. - Давай, принцесса, приходи в себя.

Я специально назвал её принцессой. Возможно, если она слышит меня, это прозвище поможет мне достучаться до неё.

Она продолжает смотреть сквозь меня. Будто бы меня вообще не было перед ней. Моё сердце со свистом упало куда-то вниз, когда мой мозг начал соображать, что они делали с ней, доводя до такого состояния.

Её руки ледяные. Ровно как и она вся.

Чёрт возьми, где она была? В подвале? Почему она такая холодная?

Я уже минут десять пытался отогреть её безвольные руки в своих, но они оставались такими же холодными. Словно за эти месяцы она заледенела до самых костей.

Я продолжал звать её по имени и прозвищу, растирая окоченевшие конечности и вновь и вновь стараясь привести её в себя. Единственное, чего мне удалось добиться за всё это долгое время попыток, - её пальцы на руке чуть дернулись. Словно она хотела сжать кулак. Или схватить кого-нибудь за руку.

Она была зажата. Безвольна. Разбита. Убита.

Я не мог даже думать о том, что ей пришлось пережить, в каком аду она находилась эти месяцы.

- Блять, ничего не работает, - сквозь зубы прошипел я, не прекращая внимательно следить за ней. Пустота в её равнодушном взгляде били по дыхалке, а отголоски боли где-то глубоко в них - добивали. - Она не реагирует.

- Вова, надо что-то делать, - нетерпеливо вклинился Марат, который всё это время внимательно следил за любыми возможными изменениями в сестре, которых практически не было. - Может, позвать Наташу?

- Бегом за ней, - кивнул Адидас. - Пусть захватит с собой аптечку с обезболом и успокоительным, в нашей такого нет.

Марат сорвался с места и через пару секунд хлопнула входная дверь. Вова присел около меня, вновь посмотрев на Лию.

- Давай, сестрёнка, возвращайся к нам, - он погладил её по плечу и она едва заметно вздрогнула.

Он тут же как ошпаренный отдернул свою руку. Мы переглянулись с чётким осознанием ситуации во взглядах. Было ясно как день, почему она дернулась. В том месте под одеждой были синяки. И им должно было быть несколько дней, если они болели настолько сильно.

- Наташа вряд-ли сможет вытянуть её из этого состояния, - приглушённо произнёс Вова, не отрывая напряжённого взгляда с Лии. - Накачивать её успокоительным прямо сейчас - херовый вариант.

Я кивнул. А потом, обдумав кое-что, что могло бы сработать, тут же спохватился.

- Я думаю, что у меня получится понять, что надо Лии, - дрожь в голосе сполна выдавала всё напряжение, в котором я находился. Я нервно сглотнул. - Если, конечно, она слышит меня.

- Надо делать хоть что-то, - подтвердил он. - Делай. Это может помочь.

Я одной рукой обхватил правую ладонь Лии, сжимая её так, чтобы её рука не прилагала особых усилий и я мог различать её реакцию. Всё моё тело натянулось, как струна, потому что я боялся, что не смогу достучаться до своей девочки.

- Принцесса, ты же слышишь меня, правда? - сделав свой голос как можно мягче, я с надеждой взглядывался в её глаза, которые смотрели на меня. - Я смогу помочь, но для этого мне надо понять, что тебе надо. Я буду спрашивать - тебе не нужно ни на что отвечать - просто сожми мою руку, если это будет "да", хорошо, милая? Позволь мне помочь тебе...

Я замер, ожидая от неё какой-нибудь реакции. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я почувствовал слабое движение её руки, которая лежала в моей ладони. Я с облегчением поднял голову к потолку, прикрыл глаза и выдохнул.

Она реагирует. Моя Лия всё ещё там - внутри неё. Она всё ещё слышит меня.

- Хорошо, - позволив себе слабую улыбку, прошептал я. - Ты большая молодец. Тебе нужна вода? Нет? Еда? Есть раны. Которые надо обработать? - слабое движение её руки. Я сосредоточенно кивнул. - Хорошо. Ты хочешь прилечь? - тишина, никаких движений. - Уверена? - слабое сжатие от её хрупкой ладони. - Хорошо. Хочешь, чтобы мы отвели тебя домой? - тишина. - Останешься здесь? - отзывается. - Я помогу тебе зайти в комнату, хорошо? Ты мне доверяешь?

В глубине её глаз на мгновение проскальзывает что-то, что напоминает мне то, каким взглядом она смотрела на меня раньше - до всего этого дерьма, которое свалилось ей на голову. Я практически выдыхаю с облегчением и едва сдерживаю улыбку от того, что она всё ещё чувствует.

На этот раз, отвечая на мой последний вопрос, она наиболее отчётливо и сильно сжала мою ладонь своей маленькой ручкой. Я не мог разобрать, что точно это значило: она была так сильно уверена в своём ответе именно на последний вопрос или же у неё начали появляться силы и она начинала "оттаивать"? Часть меня надеялась на первое, но я понимал, что если причина была во втором, то это было намного лучше для неё. Значит, она по маленьким шажкам начинала идти в правильном направлении.

- Я подниму тебя на руки, хорошо? - предупреждаю я Лию, чтобы она в случае чего не испугалась.

Её ладонь опять сжимается. Слабее, чем в прошлый раз. Значит, это всё-таки было связано с её уверенностью в ответе. Она по-прежнему доверяет мне. Это заставило меня немного оживиться.

Я поднимаюсь с колен, мягко просовываю одну руку под её колени, а второй поддерживаю за спину. Одно движение - и она на моих руках, тут же прильнув ко мне всем телом, словно желая согреться в моих объятиях. Я стараюсь не сильно сжимать её в своих руках, чтобы случайно не прикоснуться к синякам и не доставить ей ещё больше боли, чем она уже испытала.

Боли для неё достаточно.

Лия слишком много пережила. Слишком много страдала. Слишком многое на неё свалилось.

Она не заслуживала всего этого.

Она заслуживала любви, заботы, внимания и ласки. И это то, что я готов был дать ей в полном объеме.

Я предельно аккуратно заношу её в комнату, где до этого Кощей играл в карты и укладываю Лию на диван. Если она и шелохнулась, то едва-едва, а потом чуть поморщилась и осталась лежать неподвижно. Что-то внутри меня подсказывало, что она отдавала предпочтение полной неподвижности, чтобы не ухудшать общее состояние и ощущения после избиений.

Как только я опустил её на диван, тут же присел возле её головы на колени, чтобы быть примерно на одном уровне с её лицом.

Адидас в это время носился с аптечкой, в которой у нас было практически всё для обработки ран, и водой, потому что, несмотря на то, что Лия отказалась от воды, и тупому было понятно, что она сильно обезвожена.

Чёрт.

Я готов был убить ради неё.

Я готов был пожертвовать собой ради этой девочки, покорившей моё сердце.

Она была для меня всем. И сейчас она нуждалась в моей помощи и поддержке больше, чем когда-либо до этого.

И я, чёрт возьми, готов был костьми лечь, чтобы ей стало легче.