Спасти свою любовь | Турбо

Выходные пролетели незаметно. Часто не замечаешь, как быстро летит время, когда ты счастлив. Вот и я не заметила.

Вовы практически не было дома за эти два дня, поэтому он, как и Марат, не знал, что я с недавнего времени вместе с Турбо. Слишком уж тщательно я это скрывала. Не знала, какая будет реакция у братьев. Одобрят или скажут, что группировщик мне не пара, потому что это опасно? Этого я не знала и решила некоторое время оставить их в неведении.

И вот наступил понедельник. Надо было идти в школу.

Вова начал слишком часто пропадать, поэтому утром я даже не видела его. 

Уже когда я обувалась в коридоре, из ванной вышел всё ещё сонный Маратка и, кажется, даже не заметив меня, пошлепал на кухню.

Я вышла из подъезда и тут же оказалась в приветственных объятиях парня, который опять пришел раньше и дожидался меня. Он быстро поцеловал меня в лоб, и мы направились к школе, переплетая пальцы. Я шла с такой лёгкостью, что со стороны могло показаться, будто я вообще лечу над землёй или настолько счастлива и нахожусь в эйфории, выиграв в лотерею.

За разговорами мы дошли до школы, встав около ворот напротив друг друга.

— Я буду ждать тебя после школы, принцесса,— по-чеширски улыбнулся Валера.

— Хорошо,— улыбнувшись в ответ, я поцеловала парня в щеку и убежала в здание. Уже обернувшись, я увидела, что он так и стоял на том же самом месте, но уже с глупой и счастливой улыбкой одновременно.

Хихикнув, забежала в двери и поспешно скрылась в гардеробе.

Первая половина уроков прошла спокойно, к чему я уже за прошедшую неделю привыкла. Однако, когда я обедала в столовке, ко мне подсели мои одноклассницы из той самой компашки, которая как-то странно иногда поглядывала на меня. Они сели как раз на место моей заболевшей подруги. Единственной, с которой из моего класса у меня сложились отличные отношения.

— Приветик,— улыбнулись они мне.— Лия, да?

Я будто чувствовала, что им что-то надо от меня, и насторожилась.

— Привет,— осторожно ответила я.— Да. Вам что-то надо?

— Ну почему же сразу «что-то надо»?— удивилась одна из них, которую вроде звали Алиной.— Мы хотели познакомиться с тобой поближе. Да, девочки?

Алина глянула на подруг, которые поддерживающе закивали. Что-то тут явно было не так.

— Может, погуляем вместо последней физры?— предложила всё та же Алина. В её голосе была слышна настойчивость.

Я начала сомневаться в их искренности уже давно, но сейчас мне, почему-то, стало очень интересна причина их настойчивости. Хотела же отказать, а потом этот чертов интерес полностью переломил весь отказ и мою первоначальную решимость.

— А знаете...— задумалась, хоть уже и знала свой сомнительный выбор.— Давайте. Развеюсь немного.

Я чувствовала неправильность выбора, но необходимость всё знать когда-нибудь меня погубит...

— Вот и отлично,— сразу же заулыбались одноклассницы.— Тогда через урок ждём за школой.

Я натянуто улыбнулась им слегка холодной улыбкой, когда они встали и направились из столовой. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать ещё час до нашей "прогулки".

Из школы я вышла со звонком на шестой урок. Напряжение, сковывающее меня, ощутимо витало в воздухе, но я очень пыталась выглядеть расслабленной. Было чувство, что я совершаю большую ошибку тем, что соглашаюсь на прогулку, но желание всё понимать и знать было выше.

Выйдя за территорию школы, я заметила неподалеку уже знакомую компанию девочек и направилась к ним. Одноклассницы о чем-то оживлённо разговаривали, но, заметив меня, тут же прекратили и нацепили на свои лица наигранные улыбки.

— Мы уже думали, что ты не придёшь,— с каким-то облегчением сказала Алина.

— Пришлось задержаться,— лишь выдала я, и мы направились через какие-то дворы.

Никто не сказал, куда мы пойдем "гулять", но с каждой минутой я всё больше и больше замечала то, что мы идём в совершенно незнакомом мне направлении, а девочки всё продолжали задавать глупые вопросы, заговаривая меня.

Когда мы начали подходить к каким-то гаражам, стало не по себе, и я захотела как можно быстрее свалить уже и уйти домой. В голове промелькнула мысль о том, что меня возле школы после уроков будет ждать Валера. Он был не в курсе, что я уже прогуливаю последний урок и нахожусь хер пойми где.

— Девочки, я наверное уже...— начала я, как в эту же секунду Алина и другие остановились и чуть обступили меня.

— Да нет, погоди уж, мы пришли,— говорит Алина, и на её лице расцветает ухмылка. Она отходит в сторону, будто освобождая один единственный выход из этого "круга".

Я сразу же ринулась туда, желая поскорее выбраться и убежать, но на моём пути вырастает высокая мужская фигура, в которую я чуть ли не врезаюсь всем телом, успеваю резко затормозить за несколько сантиметров до встречи носом с его не очень-то чистой курткой.

Тело сковывает в страхе. Я поднимаю глаза, медленно отходя на пару шагов назад. Этот парень был определенно старше меня. Грубые черты лица, шрам на левой брови, но на его губах играла веселая ухмылка. Такая, словно он был настоящим хозяином положения. Парень цокнул языком и будто бы негодующе покачал головой.

— Ну чё ты, некрасиво уходить так скоро и без разрешения,— развязно проговорил он, изучая меня взглядом.

— Что вам от меня надо..?— мой голос в начале начал дрожать, но я быстро скрыла дрожь и сжала руками в кулаки. Ощущала себя каким-то загнанным в клетку животным.

— Вот, значит, она какая, сестра самого Адидаса...— будто не слыша моего вопроса, продолжал разглядывать и ухмыляться он.

Становилось некомфортно под его взглядом. Несмотря на большое количество одежды, которая скрывала почти всё тело, всё равно хотелось прикрыться ещё больше.

— Я задала вопрос,— настойчиво напомнила.— Что вам от меня надо?

Парень усмехается, сдерживая смех, будто бы я его рассмешила настолько, что он сейчас согнется. Одно мгновение смотрит на свои ноги, а потом поднимает обратно свой нахальный взгляд. Смотрит прямо в глаза, не отрываясь, и подходит ко мне чуть ли не вплотную. Он буквально возвышается надо мной, а я делаю шаг назад, желая вновь увеличить расстояние между нами, но понимаю, что настолько загнана в угол, что дальше отходить просто не получается— там стоит свора Алины.

Мне неприятно даже находиться возле него. От парня веет небольшим перегаром и сильно несёт сигаретами. Хочется сморщиться, но чувствую, что его это выведет.

— Да так...— усмехается он. Парень поднимает руку и едва заметным касанием дотрагивается пальцами моей щеки.

Резкое отвращение накатывает вместе с тошнотой, подступившей к горлу. Становится противно и страшно от того, что может случиться настолько, что по моему телу будто прокатывает ток, оживляющий меня.

«Надо валить. Срочно»,— набором стучит в моей голове.

Резко приходит идея того, как можно выбраться отсюда. Единственное решение, которое может избавить меня от прекрасно предугадываемого.

Мои руки ещё больше сжимаются в кулаки. Проходит одно мгновение. Решающее. Но я не медлю и молниеносно заношу руку для сильного удара.

Мой кулак встречается с лицом парня в мгновение ока. Он не ожидал этого. Совсем. Поэтому у меня появляется фора, когда он контужено сгибается, потряхивая головой, чтобы быстрее прийти в относительную норму.

Видя его мешканье, я быстро разворачиваюсь лицом к тем девочкам, которые были за моей спиной. Они в онемении от того, что я только что вытворила, поэтому я сильными рывками расталкиваю их и бегу туда, откуда мы пришли.

— Беги-беги! Далеко не сможешь убежать! Я всё равно тебя найду!— слышу за спиной смех, и это придает мне ещё больше энергии. Кровь застывает только от одних криков этого парня...

Я бегу тем путем, которым мы туда шли, потому что совершенно не знаю эти улицы. Бегу, пока покрасневшие костяшки на правой руке неприятно отдают тянущей болью.

Не чувствую отдышки, потому что в крови кипит адреналин и меня волнует только одно: лишь бы убежать, лишь бы скрыться...

Бегу долго. Минут тридцать точно. И наконец добираюсь до дома. Опасливо оглядываюсь, будто только сейчас додумалась проверить слежку, но за мной никого нет. Или я просто не увидела своим мелькающим суматошным взглядом. Можно сказать, что чуть успокаиваюсь, никого не заметив, а потом во мне нарастает новая волна паники уже от того, что я могу пропустить момент, когда они подберут.

Срываюсь с места, будто ошпаренная, и несусь по лестнице в квартиру, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Забежав на свою лестничную площадку, трясущимися руками роюсь в карманах, ища ключи. Нахожу. Выдыхаю от облегчения и нетерпеливо начинаю открывать дверь.

Я трясусь, потому что в голове фантомно звучат громкие шаги, мерещится, что сбоку на лестнице появляется темная высокая фигура. Я со стороны могу показаться дерганой. Волосы чуть закрывают обзор боковым зрением, как я тут же чуть ли не подскакиваю и напрягаюсь, словно натянутая струна. Но, конечно же, на лестничном пролёте не было ни шагов, ни тени, ни человека.

И вот дверь открывается, и я со скоростью молнии залетаю в квартиру, громко хлопнув дверью и тут же скатившись по ней же вниз. Портфель выпадает из рук и с глухим ударом оказывается у моих ног. Меня всё ещё заметно потряхивает, когда я, полностью оказавшись на полу, прижимаю к себе колени. Утыкаюсь в них носом и делаю глубокие вдохи, стараюсь побыстрее перевести дыхание и более-менее успокоиться.

В квартире никого нет, чему я несказанно рада и наконец "спокойно" выдыхаю. Становиться чуть легче, но страх всё равно никуда не исчез. Я пару минут минут позволяю себе наслаждаться гробовой тишиной квартиры, но это длиться недолго.

Тишину прерывает звонок в домашний телефон. Я вздрагиваю от неожиданности. В голове крутятся мысли, а меня и напрямую пронизывает страх и жгучая настороженность.

На ватных ногах поднимаюсь и, чуть ли не хватаясь за стенку, подхожу к телефону. Пальцы подрагивают, но мне удается снять трубку и поднести её к уху.

— Д-да..?— голос дрогнул, но я пытаюсь это скрыть.

— Лия, ты дома?! Всё хорошо?! Почему тебя не было после уроков?!— вываливает на неё взволнованный Турбо.

Я маскирую голос. «Все в порядке»,— сама себе внушаю я.

— Я уже дома. Всё хорошо. Просто перед последней физрой стало плоховато, отпросилась.

Вру лишь малую часть. Голова разболелась как только я осела на пол, а к горлу подступила тошнота. Не хочу, чтобы кто-то знал о произошедшем.  Лучше промолчу и буду вести себя осторожнее.

Турбо молчит в трубку. Очевидно, что о чем-то рассуждает.

— Сейчас с тобой точно всё в порядке? Если тебе плохо, то нам не следует сегодня идти в ДК. Я приду к тебе будем приводить тебя в норму.

Черт. Из головы совсем вылетела сегодняшняя дискотека в ДК. Даже если мне и было плохо, я всё равно не хотела, чтобы Валера терял время возле меня. Не хотела его втягивать во всё это.

— Нет, всё точно хорошо, просто сегодня я лучше побуду дома. Хочется отдохнуть,— выдавливаю из себя улыбку, полностью уверенная, что это слышно через телефон.— Но ты иди в ДК. Побудь с парнями.

— Что ты такое говоришь? Я лучше с тобой время проведу, чем буду один на дискотеке.

— Валер, иди,— настаиваю я.— Со мной всё будет хорошо. Обещаю. Я расстроюсь ещё больше, если ты не пойдешь в ДК.

Я слышу на другом конце недовольное дыхание. Ему совершено точно не нравится моя настойчивость.

— Ладно,— в итоге выдыхает он, и у меня на душе заметно отлегает.— Но пообещай, что если тебе станет хуже, то ты немедленно позвонишь мне или, на крайний случай, Адидасу. Поняла?

— Обещаю,— хоть и понимаю, что опять нагло вру и не сдержу своё обещание.

Мы говорим с Валерой ещё минут пять, за которые мне удается убедить его в том, что я нормально себя чувствую. Но как только моя рука опускает трубку, завершая разговор, на душе всё же остаётся неприятный осадок от своего же вранья.

Время до вечера проходит почти незаметно. Я пытаюсь себя занять какими-нибудь пустыми занятиями— помыть посуду, приготовить еду, сотый раз протереть пыль и перебрать все вещи— но легче не становится, а когда по времени в ДК начинается дискотека, становится морально так плохо, что я не нахожу себе места. Буквально хожу из угла в угол.

Меня тянет туда. Тянет одеться и, несмотря на несобранность, ринуться в ДК. К Валере.

И когда выхода у меня действительно не останется и я понимаю, что постепенно схожу с ума в квартире, всё же наспех собираюсь. Даже не крашусь. Выбегаю из квартиры, совершенно забыв закрыть дверь на ключ, —  уже несусь по лестнице вниз, чуть ли не перепрыгивая через две ступеньки и в итоге чуть ли не сворачивая себе шею.

На мне распахнутая куртка, которая из-за бега ровным счётом никак не помогает— лишь мешает, сковывает движения. Шапку или платок я тоже не надела— повезло хоть, что куртку в последний момент схватила и напялила её на себя только на лестнице.

Я несусь по гололёду, не обращая внимания и на то, что если как-то отступлюсь, то в лучшем случае отделаюсь подвернутой или сломанной ногой, а в худшем— целым сотрясением. Плевать. Главное — добежать до ДК, найти Валеру и... Дальше я даже не могла представить, что собираюсь сделать.

Я чуть ли не падаю и не начинаю задыхаться, когда всё же вбегаю в зал, где собрались несколько группировок. Даже не сняла куртку— сразу ринулась к нему. Забегаю как раз в тот момент, когда объявляют медляк. Парни начинают расходиться по парам.

Мой взгляд лихорадочно пробегает по всем, выискивая кудрявую шевелюру. Осматриваю весь зал, но так и не нахожу его. Паникую, потому что просто не нашла его взглядом. Поэтому решаю, что в спешке просто упустила из виду, недостаточно дотошно рассмотрела каждого человека в зале. Ещё раз обвожу толпу взглядом, на этот раз присматриваясь ко всем кружащимся парочкам. Нет, нет, нет... Его нигде нет.

Что-то знакомое мелькает в стороне и я резко меняю направление своего взгляда. Уверена на сто процентов, что это он. Мой Турбо. Мой.

Но вместо того, чтобы завидеть родные черты лица и кудрявые волосы, я замечаю совсем иное.

Турбо стоит ко мне спиной, а на его шее виснет какая-то девка. Она вальяжно обхватывает его в цепкое кольцо своих рук, которые в эту же секунду мне хочется вырвать. Турбо меня не видит. Не видит, как на мои глаза набегают слезы. Не видит, как моя челюсть сжимается до зубного скрежета.

А ещё он не видит, как мои глаза вместе со слезами наполняются болью. Отчаянной. Потому что я действительно думала, что меня могут по-настоящему полюбить.

Разве я многого желала? Всего лишь любить и быть любимой.. Почему в этом мире всё идёт шиворот на выворот в тот момент, когда всё только налаживается?..

Я внезапно обрела своё счастье. И так же внезапно всё потеряла.

Прошла всего лишь пара мгновений с того момента, как я их заметила, но для меня прошла целая вечность. Для меня не существовало никого, кроме пары пред моими глазами. Я не замечала ни Вову, ни Марата, ни Вахита, которые находились чуть в противоположной стороне от Турбо. А они прекрасно видели меня и Турбо со стороны.

Чего я никак не ожидала, так это того, что меня заметит белобрысая девушка, которая повисла на Валере. Её взгляд прожигал меня насквозь, приравнивая с землёй. Её губы растянулись в победной ухмылке, а взгляд стал хитрым, прищуренным, будто это был её давний план. Не отрывая взгляда, она одними яркими губами произнесла: « Беги отсюда» — и вновь ухмыльнулась.

Мне сразу же стало противно от самой себя. Почему я должна надеяться на любовь от постороннего, если за все мои семнадцать лет ничего подобного не было? Что-то резко должно было измениться?

Нет. Я просто наивная маленькая девочка, которая слишком верит во все сказки о любви.

Я не могу выносить победный ухмыляющийся взгляд блондинки. Именно поэтому буквально срываюсь с места и несусь обратно. На воздух. Потому что в ДК резко стало до одури душно. Мне просто нужен глоток свежего воздуха, и мне станет легче. Чуть-чуть. Очень надеюсь...

Я хочу развидеть картинку, которая буквально выелась на сетчатке глаз. Противно. Противно от самой себя. Что повелась на свои глупые иллюзии.

Я слышу какие-то крики за своей спиной. Пугаюсь, потому как совершенно уверена, что это Турбо. Он бежит за мной и просит остановиться, выслушать. Между нами довольно приличное расстояние, что и играет мне на руку.

Я не хочу разговоров. Не хочу оправдываний. Мне нужна тишина, тишина и... сигареты.

Резкое желание никотина просто ослепило. Настолько, что я даже чуть быстрее начала бежать. Я прекрасно знала, что у меня пачки сигарет нет, но вот у братьев есть. И такое чувство, что не одна в запасе, поэтому они не сильно будут на меня обижаться, если я стащу одну.

Забежав на лестничную площадку, я влетела в так и не запертую квартиру как угорелая. Оборачиваюсь и чуть ли не перед носом у Валеры захлопываю дверь. На этот раз не забываю о замках и запираюсь.

Удар. Я вздрагиваю от испуга, прижавшись спиной к двери. Глаза и губы плотно сжаты. До скрежета и ярких искр. Ногти впиваются в ладони, принося боль, которая чуть нейтрализует гораздо сильнейшую боль в груди.

— Лия,— добивается Валера в дверь, пытаясь вытащить меня на разговор.— Лия, принцесса, открой дверь.

Я не могу слушать его голос. Мне становится плохо— скатываюсь на пол по двери. Появляется мелкая дрожь, голос сжимается, будто чьи-то сильные руки её сильно сдавливают со всех сторон. Хочу перестать чувствовать себя такой никчёмной и опустошенной.

— Лия, выслушай меня,— просит Турбо, но я не могу выдавить из себя слова— они застревают где-то на полпути в глотке, и у меня выходит только отчаянный шепот и отрицательное мотание головой.

Ничего не хочу. А, нет, хочу две вещи: сигареты и сдохнуть. Чувствую себя униженной серой мышью, той, которую нагло использовали и выставили на всеобщее обозрение как дурочку.

Дура... Какая же я, всё таки, дура. Я грустно усмехаюсь— ведь отец оказался прав. Я действительно наивная дура, которая не видит грань между своими мечтами и суровой реальностью.

— Ты же знаешь, что я никогда тебе не изменил бы... Давай поговорим,— всё также слышится за дверью.

— У-уходи...— запинаясь, тихо и сипло выдавливаю из себя.

— Лия...— ох, как же осточертело мне собственное имя всего за полчаса.

— Нет... Не хочу...— Турбо понимал, что я говорю о разговоре.

Я, опираясь о дверь, поднимаюсь на слабые дрожащие ноги. Слезы, застилавшие мне глаза, так и норовят скатиться по щекам, но я не позволяю себе. Пока что. Они не исчезают— напрочь застилают глаза мутной пленкой, через которую едва ли можно разглядеть цвет.

Шагаю в комнату Вовы и Марата. Знаю, где младший прячет сигареты, поэтому, чуть ли не на ощупь, достаю целую пачку и иду в свою комнату. К окну. Широко распахиваю его, предварительно закрыв дверь в комнату.

Снатовится как-то плевать на подбирающийся под кожу холод. Подрагивающими пальцами выуживаю из пачки одну сигарету и нетерпеливо поджигаю её. Делаю первую затяжку. Чувствую, как никотин расползается от моего горла и добирается до лёгких, становится легче в теле.

Выдыхаю клубы дыма. Чувство удовлетворения расползается где-то в душе, когда понимаю, что больше не слышу отчётливых попыток Турбо вывести меня на разговор.

Когда из целой пачки остаётся лишь две сигареты, прихожу в себя. Выпала из времени. Забылась. Чувствую горький вкус во рту от множества выкуренных сигарет.

Теперь мне становится недостаточно просто дышать промерзлым воздухом из открытого нараспашку окна. Хочется выйти на улицу. Пройтись. Останавливает лишь то, что Валера ещё может оставаться под дверью. Не хочется сталкиваться. Он обязательно остановит меня и вытянет на "поговорить".

Поэтому осторожно, практически на цыпочках, подкрадываюсь к входной двери, немного встаю на носочки и смотрю в глазок. Пусто. На лестничной площадке никого.

В иной ситуации я даже расстроилась бы, что Валера ушел, а сейчас была этому безмерно рада. Накидываю на себя куртку, запрыгиваю в ботинки, не забываю даже про оставшуюся пару сигарет в пачке, которую кидаю в карман куртки, и выскальзываю за дверь. На этот раз закрываю квартиру на ключ, предусмотрительно засунув его под коврик на входе. Спускаюсь по лестнице на улицу.

Не представляю, куда в конечном итоге собираюсь идти, поэтому сначала иду дворами, потом по улице, потом вдоль дороги, где лишь изредка проезжают машины, потом вновь дворами. Понимаю, что давно уже там, откуда, откровенно говоря, выбираться будет сложно, но всё равно не останавливалась.

А потом всё резко меняется.

Я ощущаю на себе чей-то взгляд. Становится не по себе, но стараюсь не заострять на этом своё внимание. Слышу шаги, не слишком то уж и далеко от себя, но тоже игнорирую. Мало ли кто может идти по улице в такое время.

Действительно, кто же может прогуливаться в такое время?

Однако мои надежды пошли прахом.

В одно мгновение меня обступает парней пять. Я даже не успеваю крикнуть, как они затаскивают меня за поворот. Туда, где не попадает свет фонарей. Где не ходят люди, потому что боятся.

Чёрт. Кажется, я крупно влипла.

Не вижу выхода, потому что обступившие меня со всех сторон парни кажутся реально качками, которые раза в два шире и сильнее меня.

— Не думал, что встретимся с тобой так скоро, красавица...— противно шипит чей-то голос где-то в стороне от меня.

Оглядываюсь, но понимаю, что это кто-то другой. Не тот, кто меня поймал.

И этот голос... Тот самый, который ещё долго будет преследовать меня в самых страшных кошмарах. В этом я была уверена. Тот самый парень, которого я ударила ещё сегодня днём...

По телу пробегает дрожь, останавливаясь в руках. Страх сковывает и парализует тело по швам, но я стараюсь этого не показывать. Даже в такой ситуации не хочу проявлять свою слабость.

— Я же обещал, что обязательно найду тебя, красавица...— он вышел из тени, и я увидела его. Теперь он не говорил мне из темноты, словно монстр, нашёптывая мне что-то.

— О-отпусти м-меня...— голос предательски дрожит.— П-пожалуйста...

— Парни, вы слышали это?— со всех сторон в подтверждение раздаются мерзкие смешки.— Отпустить?— наивно пародировал он мой голос, а после и сам расхохотался.— Ох, и наивная же ты нам попалась...

По спине пробежал холодок. 

— А ты в курсе, что твои пацаны натворили?— прищуренно поглядывал он на меня с усмешкой.

— К-кто?— сразу даже не осознала я.

— Как это «кто-кто»? Сама ж сегодня подтвердила, что с универсамовскими ты, брат старшак там и всё такое...— на его лице вновь расползалась гадкая ухмылка.

На моём лице проскакивает осознание того, про что он говорит. Вот только я действительно не знала, что они натворили.

— Так вот, красавица... Отдуваться-то кому-то надо. За пацанов-то своих. Ты же не хочешь, чтобы кто-то из них серьезно пострадал. А в особенности— твои брательники-Адидасы и паренёк-Турбо...

По моим глазам видно, как я теряю самообладание и страх явно просачивается наружу. Меня трясет от возможного осознания всей серьезности его угроз, ведь кто ещё мог выведать о том, что мы с Валерой вместе?.. А вот парню напротив меня это было в кайф— наблюдать за осознанием и ужасом в моих глазах.

—О-от меня вам ч-что нужно?— голос осип так, словно я пробыла на холоде без куртки несколько часов уж точно и горло уже начало нещадно болеть.

— А ты, оказывается, сообразительная, будет даже жаль тебя наказывать за ошибки братьев и парня...

Я молчала. Ждала ответ на свой вопрос.

— Знаешь, а ведь ты очень дорога своим универсамовским..— задумчиво протянул он.— Чего только стоит то, как они избили моих же парней, когда они хотели с тобой всего-то пообщаться...

В моей голове закрутились шестерёнки. Значит, это его парни меня догоняли когда я приехала? Тем более... Пообщаться?.. Либо он что-то путает, либо у нас были довольно разные понятия «общения».

— Да-да...— улыбчиво протянул он, видя немой вопрос в моих глазах.— Это от моих парней ты убегала чуть больше двух недель назад. Ценная ты штучка, оказывается... Но вот месть— блюдо, которое подают холодным. А это, в свою очередь, так мне по вкусу...— он задумчиво, но с наслаждением, облизнул свои губы.— И тебе, милая, придется отвечать за чешущиеся кулаки своего паренька. Не знаю, что ты там, в подвале, им наплела, но выскочили они реально взбешенные. Так что не может идти и речи об этом твоём «отпустить». Слишком уж сильно этот твой Турбо отпиздил их, чтобы вот так вот спускать всё с рук.

— Ч-что вы со мной с-сделаете?..— тихо, практически шепотом. Становится страшно до трясучки в коленях от одного вида на ухмыляющегося парня. На его игривую глупую улыбочку.

Панически оглядываю всех.

— Вы убьёте меня?..

— Ну-ну...— усмехается он.— Мы же не настолько звери, чтобы убивать тебя... Но вот отомстить надо...

Подходит ко мне на расстоянии вытянутой руки. Страх пробирает до костей. Задерживаю дыхание. Он ещё пару мгновений молча смотрит на моё перепуганное лицо и уже в следующий момент бьёт по лицу.

Больно. Сильно. Наотмашь.

Во рту появляется привкус железа, от которого так воротит.

А ведь я считала, что надолго забуду это ощущение беспомощности, которое ощущала при "воспитании" отца.

Как несправедлива жизнь к нашим желаниям и просьбам.

От удара я себя ощущаю будто в прострации. Чувствую, как кровь обжигает место удара, где моментально образовалась рана. Голова по инерции уклоняется в сторону. Так, что ещё немного усилий, и я могла бы если не свернуть, то вывихнуть её уж точно.

Ещё удар. Ещё. Ещё. И ещё...

Помню, как лежу на холодной земле, моля о том, чтобы кто-то проходил через этот чертов темный переулок и позвонил в полицию. Закрываю, дрожащими руками голову от ударов, но это не сильно помогает, когда к этому парню присоединяются остальные. Уже чувствую, как острая колющая боль отдает где-то в затылке. Парни бьют ногами— по животу, ногам, рукам, спине... Всё тело болит, превращаясь в один комок ноющей боли. В моих глазах стоят слезы, но они всё никак не стекают по щекам, так и застыли, заволакивая всё видимое пространство мутной пеленой.

В какой-то момент всё заканчивается. Удары пропадают. Я боюсь отпустить руки, прикрывающие голову, а ещё больше— поднять взгляд. Боюсь увидеть их, нависающих надо мной и смотрящих, как хищники на свою никчёмную добычу.

На моём лице следы побоев. Губа разбита, бровь и скула рассечены. Большая часть лица в моей же крови. Повсюду этот запах железа. Он въедается мне в ноздри и мешает дышать. Тошнит уже от него, но им будто бы пропитан даже воздух.

Внезапно появляется сильная хватка на волосах на затылке. Кто-то из них берет мои волосы в кулак и насильно отрывает мою голову от рук, приподнимая над землёй, куда стекает моя кровь.

Заплывшим взглядом я вижу парней, обступивших меня. На их лицах удовлетворение моим положением. Как я поняла, за волосы меня держал тот, кто со мной говорил. Чувствую, что его лицо ещё долго будет преследовать в самых страшных снах.

— А теперь слушаешь внимательно. Всё запоминаешь.

Его голос теперь совершенно не отдавал хищностью или его привычной игривостью. Он больше действительно не развлекался. Сейчас его речь сквозила жестокостью, решительностью, величием. Он был как повелитель моей судьбы, словно при одном его желании, одном движении моя жизнь сломается на две части и никогда не вернётся в прежнее состояние. Так и было. Я и в правду зависела от него.

— Никто из твоего дорогого Универсама не будет знать о наших встречах и их последствиях. Поняла? Ни Трубо, ни Адидас— никто. Иначе ими займёмся уже мы. Без предупреждения заявимся, и тогда ты пожалеешь о том, что открыла свой очаровательный ротик,— его губы глумливо ухмыляются. Весело ему, сука...

— Однако, просто отпустить тебя сейчас и ждать нашей следующей встречи будет недостаточно, чтобы окупаться всем деяниям твоих защитничков, поэтому... Будешь разрушать ваше осиное гнездо изнутри.

Лицо вновь искажается в хитрой ухмылке. Становится противно, потому что парень до сих пор сильно сжимает волосы на затылке в кулаке. Запах крови, запах ноющей боли, тело, разрывающееся от пережитых ударов... От его слов становится только хуже— неприятные картинки мелькают перед глазами. В голове крутятся шестерёнки, пытаясь понять, что означают его последние брошенные слова.

— Ты расстанешься с Турбо и будешь держать братьев на расстоянии, чтобы никто ничего не понял. Учти, мы за тобой следим. Одно несоответствие с поставленными задачами — и твои дружки и братья— трупы.

Внутри всё холодеет. Становится действительно страшно за жизни парней, поэтому я судорожно киваю.

—Пожалуйста, пусть он остановится и отпустит меня,— мысленно умоляю.— Боже, как же больно...— прерывается мысль. Резко.— Пожалуйста...

— А ты, оказывается, смышлёная,— ухмыляется.— Если бы не обстоятельства, может, и общались бы неплохо.

Его палец медленно касается моей щеки. Хочу отдернуть лицо, но из-за крепкой хватки ничего не выходит. Он проводит пальцем линию до скулы, будто играясь со мной.

Я прикрываю глаза из-за нового приступа тошноты. Противно. Как же противно... Я уже знала, что буду теперь лицо с мылом до того момента, пока кожа не станет красной в местах соприкосновения с его конечностями. Чуть отвожу голову, причиняя боль в затылке из-за крепкой хватки.

Этого придурка напротив всё устраивает. Он чуть ли не истерично заливается смехом от моего призрения к его прикосновениям. Ему это нравится. Псих. Точно и безоговорочно.

— Ну как, красавица? Всё поняла? Запомнила?— вертит мной, как игрушкой. Хочется плакать от собственного бессилия. От того, что я тряпичная кукла, ниточками которой полностью управляет мой собственный кукловод.

Я киваю. Едва заметно. Со стороны могло даже показаться, что это импульсное движение из-за боли.

Мой ответ полностью удовлетворяет парня. Его рука вновь поглаживает мою щёку, а после едва заметно, даже мягко, ударяет пощечиной. И этот удар был не в целях причинить мне новую боль. О, нет... Это львиная доза унижения. Сестрёнку Адидас-старшего затащили в переулок, поставили на колени и избили. Смешно до дрожи в животе.

— Ну что ж...— улыбается и наконец отпускает волосы. Моя голова падает на землю, ударяясь, потому что ни шея, ни руки— ничего не держит. Я облегчённо выдыхаю, хоть и понимаю, что это ещё далеко не конец. Парень поднимается на ноги. Лишь краем глаза я замечаю его ботинки в паре сантиметров от моего лица.— Место и время нашей следующей встречи тебе передадут. Буду тебя ждать, красавица...

Я слышу удаляющиеся шаги. Все, кто был с ним— ушли. Я осталась одна. Но я не поднималась.

Прошла минута. Пять. Десять. Двадцать...

Я всё не поднималась. Очень сильно хотела подняться и отправиться домой. Мне нужно было всё обдумать и хоть немного отдохнуть. Но я не могла ничего сделать. Всё тело онемело. Я прилагала львиные усилия, чтобы хотя бы пошевелить пальцем, но всё шло прахом. Становилось холодно. Голова в месте удара разболелась с новой силой. Перед глазами всё плыло.

Поднялась я не сразу. Прошло ещё минут пять-семь, когда я, опираясь о ближайший столб и шатаясь, всё же поднялась на слабые ноги. Дохожу до более освещённого участка улицы, держась рукой за кровоточащую и пульсирующую голову. Смотрю на  название улицы.

Черт. Достаточно далеко от дома, а, судя по моему состоянию, дойду я туда только через пару часов в лучшем случае.

Да и улица была мне знакома лишь отдаленно... Одно я знала точно— рядом находится больница, в которой работает Наташа. Она и стала моим спасением.

Я чётко осознавала, что, как бы я не рвалась домой, там я не смогу скрыть своё состояние. От Вовы— процентов сорок на то, что он не заметит при моей хорошей актерской игре. С Маратом намного сложнее— процентов пять и то с натяжкой, потому что после того случая с отцом он постоянно держал меня в поле зрения и замечал малейшие перепады в настроении, будто чувствовал. Именно поэтому мне нельзя было там появляться и обозначать пред братьями свою пропажу. Нельзя было с ними видеться, по крайней мере до того момента, пока я не смогу более менее ходить и не опираться о стенку.

Я направилась в приблизительную сторону местоположения общежития Наташи недалеко от больницы. Молила Бога, чтобы она не отказала в просьбе пожить у неё хотя бы день.

Добралась до здания, где жила Наташа только через час— пришлось сделать несколько остановок, чтобы передохнуть. Всё тело сводило судорогой от многочисленных ударов ногами. Определенно, там будут синяки.

Я захожу во входную дверь и тут же натыкаюсь на приятную с виду женщину в возрасте. Вахтерша. Точно.

— Вы время видели? Двенадцать с хвостом, а всё ходят!— м-да, очевидно, приятная-с-виду-женщина  сейчас не особо в духе... Её взгляд останавливается на моём лице.— Ой, милочка, а я что-то мне припомню тебя. Ты чего тут?

— Простите, но мне срочно надо увидеться со старшей сестрёнкой,— откровенно вру и не краснею.— Наташей зовут. Можете её позвать? Пожалуйста...

Женщина видит кровь на моём лице и моё шаткое состояние, поэтому не кричит, а лишь подозрительно оглядывает с ног до головы, но всё же идёт звать Наташу, ворча что-то недовольное под нос.

Проходит минут десять, не больше, когда по ступеням, чуть ли не перепрыгивая через одну, я замечаю бегущую блондинку. При виде еле стоящей меня на ногах её глаза расширяются в немом ужасе. Одними глазами я молю её не выдавать меня перед женщиной-вахтершей, которая спускается вслед за ней.

Наташа чуть кивает головой и бросается ко мне, приобнимая за плечи и стараясь сделать так, чтобы мне было не больно.

— Лиечка, сестричка, что ж ты не предупредила-то меня, что придёшь? — тараторила она, незаметно отводя меня от женщины в возрасте в сторону лестницы. Меньше вопросов— меньше сплетен и проблем.

Я не смогла ничего сказать— было чувство, что всё онемело, ногти и то я переставляла с большим трудом. Тело не хотело слушаться, потому что когда я увидела Наташу, весь адреналин, который более-менее держал меня на ногах, пошел на спад.

Белокурая девушка держала меня под руку, практически неся в свою комнату. Мне было слишком плохо, поэтому я полностью опиралась на неё и следила за движением мутным рассредоточеным взглядом.

Мы заходим в комнатку, где Наташа сразу же  усаживает ничего не понимающую меня на свою кровать, предусмотрительно закрыв дверь. Меня трясет. Опять.

Наташа суетится в шкафчике— пытается открыть аптечку. И ей это наконец удается— девушка спешит присесть на край кровати и подвинуться ко мне поближе, чтобы смогла дотянуться.

— Лия, расскажи, как это случилось? Что вообще с тобой произошло?

Её пальцы бережно обрабатывают разбитую губу, скулу и нос. Очевидно, нос мне не сломали, это уже радует. Наташа невесомыми движениями осматривает разбитую голову.

Молчу. Из меня не выходит ни звука, я лишь плотно сжимаю зубы, чуть ли не до скрежета, когда Наташа добиралась через спутанные волосы до раны на затылке, где уже частично запеклась кровь.

— Давай, Лия, не молчи!— Наташу настораживает моё гробовое молчание.— Расскажи, я должна знать, как тебе помочь! И тебе станет легче, если выговоришься.

Я отрицательно мотаю головой. В мыслях стоит фраза того парня о том, что будет с Универсамом при моих откровениях. Не могу... Не могу подвергать всех такой опасности.

Наташа шумно выдыхает:

— Послушай, я точно уверена, что ты не просто упала. Много кто в ДК из Универсама видели тебя на дискотеке. Что-то случилось.

Я молчала. Упрямая, да, ну и как мне по-другому быть?

— Мне не рассказываешь, может Вове расскажешь?— тонко намекает и шантажирует Наташа, когда мои глаза становятся размером с блюдца.

Нет, только не ему...

— Нет!— выходит резко, охрипшим голосом. Она видит отчаяние в моих глазах. Не остаётся выхода и я безысходно выдыхаю. Хочу защитить, но врать всем— невозможно.— Я... Я всё расскажу. Только ничего не говори ему. Вообще никому не говори. Хорошо? Пообещай.

Я была настойчива и видела, как хмурится Наташа. Ей не нравилась перспектива скрывать моё плачевное состояние от Вовы. Она видела мою решительность в глазах на счёт того, что без обещания я даже не пискну, поэтому в итоге нехотя кивнула головой, соглашаясь на условия.

— Ладно...— выдыхает.— Обещаю.

Я видела, как тяжело ей даётся выбор, но на данный момент её слишком сильно волновала та ситуация, в которой я оказалась.

И вот теперь понимаю, что уже никак не отверчусь от рассказа. Начинаю с безобидного— как решила прогуляться с компанией одноклассниц и столкнулась с тем самым парнем. Голос подрагивает, и Наташа поддерживающе берет мою ладонь в свою.

Дальше говорю с паузами. Хочется выпалить всё за секунду, на одном дыхании, но не могу. Больно даже вспоминать. Рассказываю до того момента, когда я осталась там лежать одна, и поднимаю взгляд на девушку передо мной.

Наташа опустила голову, чтобы я не смогла разглядеть её лицо, но я точно знала, что на её щеках дорожки слез. Ей жаль меня. Она сожалеет, что я влипла в такую ситуацию и должна отвечать за парней Универсама. Она считает, что парни быстрее и эффективнее разобрались и "поквитались" с ними, чем то, на что вынудили меня.

В итоге белокурая не находит никаких слов для того, чтобы поддержать меня— просто легко и одновременно цепко обнимает, успокаивающе поглаживая по спине.

— Ты справишься. Мы справимся...— поправляет себя, шепчет мне в волосы.

Меня прорывает на рыдания. Всё, что так долго копилось внутри, наконец могло выйти наружу. Становится ещё хуже— появляется сильная головная боль, а место удара отдает пульсациями.

— Я не знаю, как я со всем справлюсь...— сквозь сильные рыдания проговариваю куда-то в плечо девушки.— Не смогу. Понимаешь..? Я не смогу ни бросить Валеру, ни держаться подальше от Вовы и Марата. Они же всё сразу же заподозрят. Я не умею даже врать, не то, что выкручиваться из таких ситуаций. Они обязательно всё поймут, и тогда точно пострадают по моей вине...

Наташа резко отпрянула от меня и взяла моё лицо в руки. Смотрит прямо в заплаканные красные глаза.

— Нет. Ты правильно сделаешь, если сама обо всём им расскажешь и...

Вся холодею изнутри только от одной мысли об этом.

— Но они пострадают! Эти парни причинят им боль! Я не смогу дальше жить, зная, что мои слова буквально послужили причиной их избиений.

— А тебя, получается, пускай избивают и дальше, я правильно понимаю?— поднимает брови кудрявая.— Ты будешь захлёбываться в своей крови и не сможешь поднять лабе руку от боли, пока Валера будет тебя ненавидеть из-за расставания, а Вова и Марат думать, что с тобой всё нормально? Так, что-ли?

Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях, пальцы на которых мелко подрагивают из-за судорожных порывов.

— Я не смогу бросить его...— шепчу еле слышно, так и не поднимая головы,но Наташа меня слышит.— Он— моё всё. Я не смогу без него.

— Это же на время,— пытается успокоить меня она, поглаживая по руке.— Как только всё разрешится с теми отморозками— вы сразу же возобновите свои отношения. Вы же так сильно любите друг друга.

Качаю головой, слезы стекают по щекам:

— Но захочет ли он снова быть со мной после той боли, которую я ему принесу, бросив?— в горле стоит ком. Ком истерики, рвущейся наружу, но так сильно сдерживаемый мной.— Простит ли..?

— Он обо всём узнает и простит. Может быть, ему понадобиться время, чтобы понять тебя, твои мотивы, которые тобой двигали в этот момент, но в итоге всё будет как прежде, вот увидишь. Он поймет тебя, потому что любит.

На несколько минут повисает громкое молчание. Каждая из нас думает о своем, которое сводится в одну общую большую проблему.

— И что мне делать?— громко выдыхаю в итоге я.— Он потребует от меня объяснений, причину нашего расставания. Не отпустит, пока ничего не скажу.

Меня охватывает паника. Валера точно поймет, что что-то не так, что-то случилось. Точно начнет во всём копаться, в ходе чего может пострадать. Я не могу этого допустить. Не могу!

— Так, так, давай успокаивайся,— протягивая мне стакан воды и поглаживая по спине, пытается успокоить меня Наташа.— Мне кажется, я придумала, что ты скажешь, чтобы Валера не начал копать информацию...

В горле ком, ноги подгибаются от безысходности, но я упорно иду к месту назначенной встречи.

С момента встречи с теми парнями с другой группировки прошло два дня. Дни, которые я провела в общежитии Наташи и боялась выйти на улицу даже на пару минут. Постоянно вздрагивала от резких движений и громких звуков.

Со дня дискотеки я не виделась ни с братьями, ни с Валерой. Наташа, конечно,  сказала на следующий день Вове, что я осталась у неё и какое-то время не появлюсь дома. Однако, и Вова и Марат не раз приходили в общежитие в надежде поговорить со мной, стояли на своём и не хотели уходить, пока не увидят меня, переживали о моём состоянии.

Я не смогла с ними встретиться. Это было выше моих сил.

Как только ко мне в комнату пришла Наташа и аккуратно дала понять, что братья серьезно настроены на разговор со мной, у меня поднялась паника, стало меньше воздуха.

Наташе пришлось подводить меня к распахнутому окну, чтобы стало легче и я заново смогла нормально дышать.

Я боялась, что не смогу долго скрывать факт избиения и того ультиматума, который мне поставили группировщики. Боялась, что братья и Валера пострадают из-за меня. Поэтому и не смогла с ними встретиться. Наташа тоже всё поняла и без слов— подождала, когда я буду себя чувствовать лучше, и направилась к Вове и Марату.

Не знаю, что она им сказала, но ушли они тоже не сразу— минут через пятнадцать, возможно, хотели пробраться и силой меня увидеть, но ни вахтерша, ни Наташа не позволили им этого сделать. Наташа сильно волновалась о моём состоянии и при этом не раскрывала его перед любимым, за что я была ей безмерно благодарна.

А вчера ночью я поняла, что не могу молчать перед Валерой, потому что он тоже ходит к общежитию и пытается поговорить и объясниться передо мной. Поэтому я сейчас иду делать то, что мы решили с Наташей ещё в ночь после той дискотеки. Этот план был действенным, но как только я думала о том, какую боль принесу своими словами и себе и Турбо, слезы накатывали на глаза, а к горлу подступала тошнота.

Я знаю, что лишь этими словами смогу остановить и убедить Валеру не прибегать ни к каким действиям.

Подхожу к достаточно непримечательному зданию, где освещение обеспечивает один единственный фонарь. Замечаю уже хорошо знакомую фигуру, когда она поворачивается ко мне лицом. Чувствую тяжесть на сердце вместе с отдаленной лёгкостью от того, что он всё же пришёл.

Однако даже та призрачная лёгкость мгновенно испаряется, потому что из-за спины Валеры выходят ещё три. Черт.

Марат, Вова и Зима. Неизменный квартет полным составом.

Меня мутит от одной мысли, что придется говорить это не только Валере наедине, а при всех, потому что Вова потребует именно этого— ничего не утаивать.

Я подхожу ближе— руки в карманах теплой куртки, голова опущена как можно ниже, хоть там и не видно синяков, ведь я около часа скрупулёзно пыталась скрыть всё косметикой. Как только оказываюсь в свете фонаря и между мной и парнями остаётся чуть больше полутора метра, поднимаю глаза и встречаюсь с озадаченными, встревоженными и серьезными лицами парней.

— Лия, как ты, почему не хочешь даже встретиться с нами?— давит Марат первыми же вопросами и пытается подойти ближе ко мне, но Вова очень хорошо замечает, как при движении Марата в мою сторону я отхожу на пару шагов назад, поэтому останавливает младшего брата за локоть, одновременно с этим выставляя другую руку ко мне, чтобы я остановилась и не отходила.

— Нет, нет, не уходи,— мягким голосом останавливает меня Вова, и я замираю на месте. Он сейчас говорит со мной, как с диким зверем, которого боится спугнуть. Хотя, я действительно могу быть сейчас похожа на дикое существо— слишком загнанный и тревожный взгляд. — Что-то случилось, что ты не хочешь с нами встречаться, так?

Вова говорит медленно и мягко. Он действительно очень испугался того, что я не выходила к ним два с лишним дня на разговор.

Я качаю головой, потому что они не узнают от меня правды:

— Я-я...— запираюсь на месте, потом уже перевожу взгляд на Валеру, который тоже очень хочет броситься ко мне, но поговорить нужно больше, поэтому сдерживает себя.— Мне надо поговорить с Турбо,— мой голос звучит хрипло, вяло, вымотанно.

Вижу, как Марат делается из хвата старшего и хочет что-то мне сказать, но я прерываю:

— Я буду говорить только с Турбо,— пытаюсь сделать голос строже и серьезнее, но он всё равно предательски дрожит.

И я прокалываюсь. Сильно. Потому что парни начинают догадываться о моём состоянии. Мне надо срочно решить эту ситуацию и я нахожу выход— быстро и без лишних разговоров перейти к теме, которую я изначально хотела обсудить.

— Не молчи, рассказывай,— Валера не выдерживает моего молчания. Я вижу по его лицу, что он много чего хочет сказать мне, но ещё сильнее хочет услышать о том, что со мной сейчас происходит.

— Валер..— слова на мгновение застревают где-то в глотке, но потом я решаюсь. Решаюсь только потому, что своими словами я смогу уберечь парней от увечий.— Я врала тебе. Очень сильно врала...

Сталкиваюсь с ничего не понимающим взглядом парня,  игнорируя шок на лицах остальных. На глаза наворачиваются пелена слез, которая мешает видеть очертания его лица.

— Я не люблю тебя и никогда не любила,— в носу щиплет, и я знаю, что в ближайшие минуты меня накроет истерика.— Играла. Мне просто было скучно...

Выдыхаю, когда всё произношу до конца. Однако тяжесть давит на меня невидимым грузом. Вижу разочарование на лице Валеры и всё то же непонимание на лицах парней.

— То есть, всё было ложью?— выдыхает парень напротив меня. Я вижу, как ему больно, виню себя в этом до мозга костей и хочется звать на себе волосы.

— Да, всё с самого начала— ложь. Отношения— ложь, любовь— ложь, дружба— ложь, да вся моя жизнь— сплошная ложь,— голос сквозит горечью и я не могу больше видеть взгляды дорогих мне людей.

Именно поэтому разворачиваюсь на пятках и пытаюсь как можно быстрее уйти обратно. Туда, где меня поймут, потому что знают мою ситуацию. Слезы непрерывно берут по щекам, оставляя влажные дорожки. Плачу беззвучно, потому что если действительно дам волю слезам, то буду кричать от безысходности. Я знаю, что братья, Вахит и Валера, стоят на месте, там, где я всех оглушила своими словами. Я принесла им огромную боль сначала своим молчанием, а потом своими словами. И теперь мне жить дальше со всеми последствиями.

Мне больно, но я знаю, что поступаю правильно, защищая своих близких и любимых..