Спасти свою любовь | Турбо

С момента моей "тренировки" прошла неделя. К слову, она была восхитительна, потому что жизнь начала налаживаться.

Как и захотел Вова, мы с Турбо периодически занимались по пару часов в день, что нехило выматывало, поэтому в такие дни я либо возвращалась домой, валясь с ног и сразу же засыпая, либо, если мы тренировались утром, то мне давали время на "передышку" и минут тридцать меня никто не дёргал. Несмотря на то, что я была в хорошей физической форме и не сильно забыла всю технику, надо было всё равно возвращаться в строй и всё оттачивать до идеала. Старший брат хотел, чтобы в случае чего я смогла себя защитить, а не просто обо всём помнила, но не знала, как подступиться.

Маратик тоже не стоял на месте— начал встречаться с Айгуленькой. Конечно, брат раз сто спрашивал, что да как, а мне приходилось ему помогать в завоевании девочки. Айгуль для меня действительно казалась ангелом. Настоящая, честная, искренняя, заботливая, милая. Как только я не могла её назвать всеми положительными словами. Общаясь с ней хоть наедине, хоть в компании, можно было сразу понять, что она излучала слишком много тепла. Прямо лучик какой-то.

Как оказалось, в тот вечер после дискотеки, когда Марат проводил девочку до дома, они впервые поцеловались. А я сразу и не догадалась, почему он так светился весь следующий день.

Но, если кто-то мог подумать, что всё развивалось только у младшенького, то нет— даже в этом за эту неделю я преуспела.

Мы с Турбо проводили очень много времени вместе. Меня тянуло к нему, а его ко мне, и это понимали мы оба. В любом месте, в любое время, в любой компании нам всегда хотелось быть возле друг друга.  Настолько, будто в нас были два магнита, которых с невероятной силой притягивало друг к другу. Я хотела быть с ним дома, на базе Универсама, в школе, куда начала ходить с началом новой недели.  Мы с ним могли попрощаться и разойтись, но не проходило и пары минут, как мне опять хотелось оказаться с ним. Он был для меня героем. Тем, кто может поддержать в любой момент и не будет осуждать ни при каких обстоятельствах (только, разве что, в шутку).

А ещё он постоянно называл меня принцессой. С ним действительно хотелось чувствовать себя маленькой принцессой, а не той, кому надо бояться реакции отца на то, что она полторы недели назад сбежала из дома и не появлялась там. От такого обращения Валеры по телу пробегали мурашки, а по крови переливалось тепло. То, которое распространяется с ног до головы, обжигая. Это своеобразное прозвище настолько часто было озвучено, что прижилось среди Универсама и все частенько звали меня «Принцесса Турбо».

Валера относился ко мне с огромным количеством нежности. Её было много. Вначале я даже чувствовала себя слегка неудобно, а потом привыкла. Ведь говорят, что отец всегда показывает дочке то, каким должен быть парень в отношении неё. Со мной так не покатило. Я не хотела думать, что все парни и мужчины на этой планете такие же мерзкие и неприятные, как мой отец, поэтому я ждала чуда. И оно тоже не заставило меня слишком долго ждать— жизнь мне преподнесла Универсам и их теплое отношение ко мне вперемешку с бешеным количеством заботы.

За нашими тренировками мы всегда отшучивались по поводу всего. Он учил меня. Вернее, воскрешал забытые умения, а я чувствовала свободу. Занималась тем, что мне действительно нравилось. Поэтому я начала снимать напряжение через грушу— наматывала на руки специальный бинт, чтобы не сбивать костяшки рук, и пропадала на несколько десятков минут— тогда в помещении отдавались лишь глухие, но точные и сильные удары.

Вова и Марат были против такого снятия напряжения, но ничего не могли поделать— если я реально чего-то хотела, то остановить меня не сможет никто. Тем более, в этом решении меня поддерживал Валера, хотя даже не поддерживал, а позволял. Он просто смирился с моим методом, потому что понимал всю его эффективность— сам так же "расслаблялся".

— Если ей станет легче— пусть бьёт,— говорил он тогда моим возмущающимся братьям.— Лучше пусть она снимает всё напряжение физически и бьёт грушу, чем сидит и страдает, но морально и молча.

За это я была ему благодарна. Не только ему— всем парням, которые меня поддерживали. Они стали моей большой семьёй, о которой я так долго мечтала. Они все так много сделали для меня, что мне даже иногда казалось, что я никогда с ними не расплачусь.

Эта неделя была спокойной, лёгкой и приятной.

Вместе со школой в мою жизнь пришло то, чего я никогда не испытывала и не ожидала. Прогулки с Валерой. Он просто в один момент начал проводить меня от подъезда до школы и обратно, либо после школы мы шли на базу и проводили ещё несколько часов там. Во всяком случае, никто и никогда не уделял мне столько времени, поэтому сначала было очень непривычно и неудобно, что он каждое утро вместо того, чтобы пару лишних часов поспать и нормально проснуться, специально поднимался рано и приходил к моему дому.

Я была уверена на сто процентов, что ему было чем заняться вместо того, чтобы просто прогуливаться со мной, особенно днём. Он ведь был одним из старших, а у них всегда хватает работы или всяких дел.

Но вместо дел он выбрал меня. Это, возможно, и было эгоистично, но чертовски приятно. Один раз по приходу на базу после моей школы он чуть ли не до ночи занимался всеми делами, которые касались группировки. На мои вопросы, почему он решил не посвятить целый час нашей прогулки своей работе, ответил он так, что я одновременно покраснела от смущения, глупо, но незаметно улыбнулась и ещё больше потеплела к нему:

— Лучше я буду круглые сутки работать, но при этом выделять время тому, чтобы встретиться с тобой, чем не буду с тобой видеться.

Это было сказано с серьёзностью. Он даже не оторвался от своего занятия, лишь мельком кинул на меня короткий взгляд и вернулся к делу.

А вот я растаяла. Было такое чувство, словно после нашей каждой встречи я оттаивала к нему. Нежная фраза— медленное оттаивание, брошенный заботливый взгляд— оттаивание, его улыбка— опять, опять и опять дрожь по коже и оттаивание сердца.

Он стал полностью занимать мои мысли— буквально вдоль и поперек. Я засыпала— думала о нем, просыпалась, и первое, о чем я вспоминала,— это что за мной в очередной раз забежит Валера и проводит до школы, а потом бежала собираться, потому что знала, что парень всегда приходит на минут пятнадцать раньше, чем я выходила, и мёрз. Этого я не хотела допускать, поэтому только ради этого начала просыпаться ещё раньше и собираться тоже быстрее, чтобы Турбо не окаченел на улице.

Во время прогулок мы постоянно улыбались, и обоим была неясна причина этих глупых улыбок. Мы могли не говорить ни слова— идти в гробовой тишине и при этом перекидываться улыбочками, которые иногда были громче всех слов на земле.

Я тоже дала ему прозвище. Вот только я, в отличие от него, называла при всех его так всего пару раз, в основном это использовалось только в моих мыслях или когда мы были наедине. Он был моим Чеширским котом. Почему так? В этом была виновата лишь его хитрая ухмылочка, которая каждый раз при нашей встрече красовалась на его довольном лице.

Мы начинали день с приветствий около моего подъезда со словами «Доброе утро, принцесса» и «Доброе, Чеширский котик», обменивались улыбками и шли до моей школы, а заканчивали день, прощаясь всё с теми же словами.

В его присутствии было легко и спокойно. Мы могли общаться на все темы. Я даже иногда забывала, что знакомы мы всего лишь две недели, хотя иногда казалось, что мы знаем друг друга не меньше пары лет.

В этом и был парадокс. Я могла кого-то знать всю свою жизнь, но при этом казалось, что мы два совершенно незнакомых человека, а те, кого я знаю от силы полмесяца, будто стали моей второй половинкой.

Ну и в школе всё шло своим чередом. Вроде как. Училась я всегда отлично, и, видя мои оценки , можно было бы подумать, что я заядлая зубрилка, которая не высовывается из книжек. Я объясню это чуть по-другому: я всего лишь умела выкручиваться из ситуаций, хорошо представила себя пред учителями в свои первые учебные дни, из-за чего они общались со мной чуть ли не на равных, улыбались и любезничали, а ещё частенько приводили меня в пример Марату, которого это чутка раздражало до дыма из ушей. Он не злился на меня, его просто бесил тот факт, как это все учителя преподносили: «Вот видишь, Суворов, твоя сестра всего неделю в нашей школе, а учится уже намного лучше своего брата. Не стыдно хоть быть хуже девочки?»

С классом мне тоже повезло. Девочки были дружелюбные, а с мальчиками я сильно не общалась. Меня как-то начала смущать одна небольшая компашка из девочек, половина которых были моими одноклассницами. Уж больно они что-то яро обсуждали в своем круге, поглядывая на меня в коридоре школы. Оценивали, что-ли?

Сначала я даже забила на них. Подумала, что мне не стоит обращать на них внимание, но совсем не думала, что позже это примет настолько серьезный оборот.

После школы Валера вновь встретил меня и мы вместе пошли в их качалку. Хорошо, что была пятница и не надо было заниматься учебой, потому что просидели мы на базе вместе со старшим братом и Зимой чуть ли не до полуночи. Марат после школы пошлепал гулять с Айгуль, поэтому я передала привет девушке, и мы ещё днём разошлись с ним.

Когда мы все начали расходиться, Валера вновь проводил меня до дома один— Зиме приспичило заскочить в магазин за перемячиками, а Вова выдал, что он хотел забежать к Наташе в общагу и если его план сработает, то он вернётся либо утром, либо под утро. Вдаваться в подробности его "гениального" плана я не стала: если захочет— расскажет сам.

Мы вместе шли до дома и опять дружно болтали чуть ли не обо всём на свете. Я лишь периодически ловила на себе его прожигающие внимательные взгляды, но как только я настраивала с ним зрительный контакт, он почти сразу же отворачивался и смотрел на дорогу. Я продолжала невозмутимо рассказывать историю.

Я хотела что-то ему сказать. Возможно, даже если бы во мне было больше смелости, то я бы сказала, как сильно меня к нему всё время тянет, что я не могу без него находиться одна. Но в этом плане я была той ещё трусихой, поэтому чуть ли не поджала несуществующий хвост под себя, дрожа только от мысли, что Валера обо всём узнает.

Мы дошли до подъезда. Остановились и ещё минут пятнадцать просто стояли и договаривали всё, что накопилось.

И вот тот момент, когда он уже собирался уходить. Я чувствую панику, потому что не хочу, чтобы он так внезапно уходил, хочу его остановить, но слова не могут выйти , будто я проглотила язык или разучилась говорить.

Валера начинает уже прощаться, и я нервирую.

— Уже поздно, принцесса,— улыбается он.— Так что давай, спокойной ночи, а то завтра опять будешь невыспавшаяся...

Он не успевает договорить, потому что я его прерываю. Резко и неожиданно для нас обоих.

— Ты мне нравишься,— выпаливаю я.

Замираю. Понимаю, что ляпнула и ко мне приходит всё осознание, когда я ловлю ошарашенный взгляд Турбо. Он с лёгким шоком в глазах рассматривает меня, как будто мы впервые встретились и он совершенно никогда не изучал моё лицо.

Он молчит. Ничего не говорит, но при этом шестерёнки крутятся в его голове, и это давит на меня. Мне важно услышать ответ, хоть какой. Поэтому он видит нервную дрожь на моём теле и сомнение с ожиданием в глазах.

— А ты?..— начинаю нерешительно дрожащим голосом я, но меня прерывают.

Прерывают не просто словами, а поцелуем. Парень слабо прильнул ко мне, будто боялся сделать что-то не то, чего я могла бы испугаться. Его ладонь ложится мне на щеку, чуть приподнимая голову выше и возвышаясь чуть ли не на целую голову надо мной.

Пару секунд я в замешательстве, а после обхватываю руками его шею. Мы стоим практически неподвижно. По телу пробегают искры, а пульс учащается. Его поцелуй громче всех слов, которые он мог мне сказать.

Я поняла его ответ. И именно с того момента "началось" мое настоящее счастье.