Тендер На Сердце

Идея Шона взять небольшую паузу перед решающим броском на стамбульский тендер была встречена командой «Верфета» с облегчением, граничащим с восторгом. Пять дней в Куршавеле за счёт компании - это звучало как сказка, щедрый подарок после месяцев аврала. Официальная рассылка от HR (которую Шон, конечно, состряпал лично) гласила: «Обязательный стратегический ретрит для синхронизации командных целей». Все понимали, что под сухими корпоративными словами скрывается простая истина: всем нужна перезагрузка.

В офисе накануне отъезда царило непривычно оживлённое, почти праздничное настроение. Обсуждали, кто умеет кататься на лыжах, кто на сноуборде, кто просто планирует валяться в спа и пить глинтвейн. Даже Кайла, обычно непроницаемая, снизошла до разговора о необходимости правильного термобелья.

Отсутствие Эмили, «внезапно срочно вылетевшей на Сейшелы по рекомендации психолога», лишь добавляло ощущения лёгкости.

Фелиция, собирая вещи, ловила себя на смеси радости и тревоги. Пять дней вдали от офиса, бок о бок с Адамом. Это могло быть либо прорывом, либо окончательным крахом её шаткого душевного равновесия.

Частный чартер, заказанный Шоном, больше напоминал клуб для избранных, чем деловой рейс. В салоне пахло кожей и кофе, стюарды разносили шампанское, а Шон, заняв место у микрофона, успел провести импровизированную юмористическую экскурсию по маршруту полёта, выдавая себя за пилота «с большим стажем и малым опытом выживания». Адам сидел у окна, погружённый в документы на планшете, но временами уголки его губ дёргались в ответ на особенно абсурдную реплику Шона. Фелиция, сидевшая напротив Кайлы, чувствовала на себе её колючий, изучающий взгляд и старалась не краснеть, глядя в иллюминатор на проплывающие облачные поля.

Куршавель встретил их ослепительной белизной и морозом, от которого звенело в ушах. Воздух был настолько чист и хрустален, что каждое дыхание казалось глотком ледяного шампанского. От аэропорта их повезли на вместительных внедорожниках вверх по серпантину к шале «Эдельвейс». Заснеженные ели, скалистые утёсы и уютные деревянные домики с дымком из труб - пейзаж был словно со страниц рождественской открытки.

Само шале представляло собой целый мини-посёлок: главный дом в традиционном альпийском стиле с массивной крышей и резными балконами и несколько уединённых бунгало, разбросанных среди сосен по склону. Внутри пахло хвоей, воском и благополучием: тёплое дерево, каменный камин, меха на креслах, тяжёлые пледы в клетку.

Началось весёлое и немного хаотичное распределение по комнатам. Шон, с важностью церемониймейстера, объявил:

- Внимание, призёры! Главный дом с камином размером с мою самооценку - для нашего бесстрашного лидера Адама и его ближайших соратников! - Он кивнул на Фелицию и себя. - Бунгало номер один - для наших прекрасных дам, Кайлы и Алисы! Бунгало номер два - для ребят из отдела развития! Правила простые: не теряйтесь, не мёрзните и помните - ужин в восемь, опоздавших ждёт наказание в виде моих горных баллад!

Фелиция, с чемоданом в руке, последовала за Адамом и Шоном в главный дом. Ей выделили комнату на втором этаже - уютное пространство с деревянными стенами, широкой кроватью под горой подушек и маленьким балкончиком с видом на освещённую солнцем лыжную трассу. Она поставила чемодан, присела на край кровати и выдохнула. Тишина здесь была особенной, живой, наполненной скрипом дерева в стенах и далёким смехом снаружи. На душе было и спокойно, и тревожно.

Вечерний ужин на огромной террасе у главного дома прошёл шумно и вкусно. Шон мастерски управлялся с мангалом, превратив приготовление стейков в настоящее шоу. Разговоры текли легко, без намёка на работу. Смеялись, делились впечатлениями от перелёта, строили планы на завтра. Адам держался несколько в стороне, но выглядел расслабленным. Он ловил взгляд Фелиции через стол, и в его глазах на мгновение мелькало что-то тёплое, почти незащищённое, прежде чем он вновь становился начальником Мюллером. Кайла, сидевшая рядом с Фелей, отпускала изящные, но двусмысленные комментарии о пользе горного воздуха «для прояснения мыслей и отношений», которые девушка старалась игнорировать.

После ужина компания постепенно разбрелась: кто в бильярдную, кто в крытый бассейн с видом на звёзды. Фелиция какое-то время сидела в гостиной у потухающего камина, пытаясь читать книгу, но мысли упрямо возвращались к Адаму. Он ушёл раньше всех, сославшись на усталость.

Нервы и необъяснимое желание увидеть его, поговорить без посторонних глаз, в конце концов пересилили осторожность. Она тихо поднялась по лестнице на второй этаж и остановилась у его комнаты - массивной дубовой двери в конце коридора. Сердце колотилось где-то в горле. Она постучала, почти не надеясь, что он откроет.

Через несколько секунд дверь отворилась. Адам стоял на пороге, в тёмной футболке и брюках. Он выглядел усталым, но не удивлённым её визитом.

- Фелиция, - произнёс он просто, без вопроса.

- Я... не помешала? - её голос прозвучал тише, чем она хотела.

- Нет. Входи.

Он отступил, пропуская её. Его номер был просторнее её, с камином поменьше и панорамными окнами во всю стену. На столе стоял открытый ноутбук, но экран был тёмным. В комнате царил полумрак, освещённый только светом от настольной лампы и холодным сиянием луны из-за окна. Одна из стеклянных дверей на балкон была приоткрыта, и в комнату врывалась струя ледяного воздуха.

Адам не стал закрывать дверь. Он прошёл к балкону и вышел, оперевшись на перила. Она, после мгновения колебания, последовала за ним.

Балкон был небольшим, открытым. Мороз сразу же обжёг кожу, заставив её вздрогнуть. Но вид, открывавшийся отсюда, заставил забыть о холоде. Прямо перед ними, под немыслимо чёрным небом, усеянным бриллиантами звёзд, расстилалась бескрайняя, залитая лунным светом долина. Огни других шале мерцали внизу, как рассыпанные бусины. Воздух был таким чистым, что, казалось, можно дотянуться до неба.

Они стояли рядом в тишине, которая не была неловкой. Она была наполненной - гулом далёкого ветра в горах, биением собственного сердца, тяжестью невысказанного.

- Красиво, - наконец тихо произнесла Фелиция, её дыхание превращалось в маленькое облачко пара.

- Да, - согласился Адам, не глядя на неё. - Иногда нужно подняться так высоко, чтобы увидеть, насколько мелки все проблемы внизу.

- Они от этого перестают быть проблемами? - спросила она, поворачиваясь к нему.

Он медленно повернул голову. Лунный свет падал на половину его лица, делая резкие черты ещё более выразительными, а другую половину оставляя в тени.

- Нет, - ответил он честно. - Они не перестают. Но отсюда на них можно посмотреть... под другим углом. Без той паники, что рождается в четырёх стенах офиса.

Он замолчал, его взгляд снова ушёл вдаль. Фелиция видела, как напряжены его плечи, как сжаты пальцы на перилах. Этот человек, казавшийся всем неприступной скалой, здесь, наедине с ней и звёздами, выглядел невероятно уставшим и одиноким.

- Адам... - она начала, не зная, что хочет сказать. Спросить о том странном сообщении? О его отстранённости? О своих чувствах?

Он перебил её, не дав договорить.

- Завтра мы с Шоном летим на хели-ски. На целый день. - Он произнёс это нейтрально, как констатацию факта. - Управляющий может организовать для тебя инструктора. Или любые другие развлечения. Тебе должно быть... комфортно.

Он не пригласил её. Не «поедем вместе», а «тебе должно быть комфортно». Это было мягкое, но недвусмысленное отстранение. Снова стена. Трещина, которую она почувствовала ещё в офисе, здесь, на высоте, казалась бездонной пропастью.

Боль и обида подкатили к горлу. Но она сглотнула их. Не сейчас. Не здесь, под этим великолепным небом.

- Я подумаю, - сказала она так же тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Спасибо.

Он кивнул, и его взгляд на мгновение задержался на её лице - будто пытался что-то прочитать, запомнить. Потом он снова отвернулся к долине.

Она постояла ещё немного, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкий свитер. Потом, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла с балкона, обратно в тёплый полумрак его комнаты, а затем и в коридор, к своей двери.

Лёжа в постели, укутавшись в одеяло, она смотрела на потолок. В ушах ещё стоял гул горной тишины и звучал его голос: «Тебе должно быть комфортно». Это не было заботой. Это была дистанция. И она не понимала, почему она возникла, и что ей теперь с этим делать.

Завтрашний день, который должен был быть отдыхом, теперь казался испытанием на прочность. А где-то в глубине души шевелился холодный, неясный страх, что под этим идеальным, заснеженным покровом Куршавеля зреет что-то, что может разрушить всё, что ей так дорого.