Тендер На Сердце

Лексус с тонированными стеклами бесшумно подкатил к подъезду строгого, неоклассического здания, где размещались кабинеты людей, чьи имена редко появлялись в газетах, но чьи решения ощущались в колебании курса валют и в каждом принятом законе страны . Эмили вышла из машины, не дожидаясь шофёра. Её лицо, обычно сияющее беззаботной улыбкой, сегодня было маской холодной, отполированной до блеска ярости. Ни следа слёз, ни намёка на истерику. Только сталь.

Её пропустили без задержек, почтительно склонив головы. Кабинет Артура Грейсона был таким же, как и он сам: дорогим, сдержанным и бездушным. Массивный стол, портреты предков в золочёных рамах, тяжёлые портьеры, глушившие шум города. Сам Артур, мужчина с седеющими висками и пронзительным, всё видящим взглядом, поднял глаза на дочь. Он не улыбнулся.

- Эмили. Неожиданно. У тебя вид человека, собирающегося объявить войну.

- Я уже в ней, папа, - её голос был ровным и низким, без единой вибрации. Она опустилась в кожаное кресло напротив, скинула на спинку пальто от-кутюр. - И я проигрываю. Пока что.

- И кто твой противник? Адам Мюллер? - в голосе Грейсона-старшего прозвучала лёгкая насмешка. - Я предупреждал, этот мальчишка не из тех, кем можно вертеть.

- Не он. Хуже. Какая-то безродная выскочка. Практикантка. Фелиция Винтер.

Он медленно отложил ручку, которой подписывал документы. Его интерес был пробужден.

- И что же эта... выскочка, сделала тебе?

- Она не сделала мне. Она плетёт паутину вокруг «Верфета». И, что гораздо опаснее, вокруг Адама. - Эмили сделала паузу, давая словам нужный вес. - У них... связь. Непрофессиональная, грязная. Она пользуется его слабостью, чтобы пролезть наверх. Ты же понимаешь, что это значит? Весь её «успех» в Стамбуле - это результат не ума, а постельных интриг. Она компрометирует его. Компрометирует компанию, в которую ты вложил столько ресурсов и связей. И мою репутацию там топчет в грязь, чтобы никто не видел во мне ничего, кроме обиженной любовницы.

Она лгала так искусно, вплетая в ложь крупицы правды, что это звучало убедительнее любой истины. Она не просила, она апеллировала к его прагматизму, к его репутации.

- Если эта история всплывёт, - продолжала она, глядя отцу прямо в глаза, - это будет скандал. «Дочь Артура Грейсона замешана в любовном треугольнике с директором и практиканткой». «Верфет» теряет лицо. Твои инвестиции под угрозой. А моя карьера... о какой карьере может идти речь, когда все будут видеть только драму? Мне нужно знать, с кем мы имеем дело. Нужно проверить её благонадёжность и докопаться до сути.

Артур Грейсон наблюдал за дочерью несколько мгновений. Он видел её гнев, её манипуляции, но также видел и холодный расчёт. Он уважал расчёт.

- И что ты предлагаешь? Нанять частного детектива? Копаться в грязном белье?

- Есть способ проще, - Эмили улыбнулась, и её улыбка была подобна лезвию бритвы. - Её багаж. Он был «случайно» задержан в аэропорту после возвращения из Стамбула. Внутри её ноутбук. Если бы у нас был к нему доступ... на пару часов... мы могли бы понять, кто она на самом деле. Воровала ли она данные? Шантажирует ли Адама? Или просто наивная дура, влюблённая в своего босса? Мне нужны факты, папа. Чтобы защитить себя. И тебя.

Она произнесла это с такой искренней, почти дочерней заботой, что Артур Грейсон медленно кивнул. Он достал свой личный, нигде не зарегистрированный телефон и набрал номер.

- Лиам? Это Грейсон. Нужно решить один деликатный вопрос с багажом. Рейс SU-5142, фамилия Винтер. Тёмно-синий чемодан. Обеспечьте его доставку по адресу, который я скажу. Тихо и без следов.
Он положил трубку и посмотрел на дочь.

- Ты получишь свой чемодан. У тебя есть три часа. И, Эмили... - его взгляд стал острым, - будь осторожна. Иногда, роясь в грязи, можно испачкаться самому.

Через два часа Эмили стояла в номере-люкс отеля «Гранд Ориент», откуда открывался панорамный вид на весь город. Комната пахла деньгами, свежими орхидеями и тишиной, купленной за огромный чек. Роскошь здесь была такой же бездушной, как и в кабинете её отца.
Ровно в условленное время в дверь постучали. Безмолвный мужчина в униформе курьера передал ей тот самый, потертый на углах, тёмно-синий чемодан. Сердце Эмили учащённо забилось - не от волнения, а от предвкушения охоты.

Она захлопнула дверь на цепочку и поставила чемодан на кровать с шелковым покрывалом. Следом, через потайной вход в номер, вошёл другой человек - худой, молчаливый, с потухшим взглядом и пальцами, которые порхали по клавиатуре его собственного устройства. Техник. Специалист по «вопросам информационной безопасности».

- Вскройте его, - скомандовала Эмили, указывая на замки чемодана.
Техник не проронил ни слова. Пара щипков, лёгкий щелчок - и замки поддались. Эмили, затаив дыхание, откинула крышку. Внутри, аккуратно упакованный в одежду, лежал старый, ноутбук Фелиции. Её глаза загорелись триумфом. Вот он, ключ ко всем тайнам! Сейчас она всё узнает. Всё!

Она протянула ноутбук технику. Тот подключил к нему своё устройство, и через несколько минут, минуя пароль, экран ноутбука вспыхнул, открывая доступ в цифровое святилище Фелиции Винтер.

- Ищите всё! - прошептала Эмили, впиваясь взглядом в экран. - Переписку! Фотографии! Документы! Папки с названиями «Мюллер», «Верфет», «Секретно»! Проверьте историю браузера, корзину, скрытые файлы!

Она представляла себе интимные селфи, страстные признания в мессенджерах, украденные чертежи контрактов. Всё, что могло бы раздавить эту «выскочку» одним движением.

Но чем дольше техник молча кликал, тем хмурее становилось его лицо и тем холоднее становилось внутри у Эмили. Не было папки «Мюллер». Не было пикантных фото. История браузера пестрила запросами о логистических схемах, таможенных тарифах и гидрологических бюллетенях. На рабочем столе - ярлыки для программ анализа данных, облачного хранилища и несколько текстовых файлов с названиями вроде «Идеи по оптимизации цепи поставок».

- Личная переписка? - нетерпеливо спросила Эмили, её голос дрогнул от предвкушения.

- Есть. С матерью - обсуждение учёбы, погоды. С одногруппницей - подготовка к экзамену. Ничего компрометирующего.

- Документы? Украденные файлы?

- Только её учебные работы, черновики статей и открытые данные с сайта «Верфета». Всё легально.

Эмили отшатнулась от экрана, словно от удара. Лицо исказила гримаса разочарования и новой, ещё более жгучей ярости. Ничего. Ничего, кроме скучных академических файлов. Эта правильная, занудная ботаниха оказалась чище, чем можно было представить. Ни грязи, ни тайн, ни оружия.

- СУКА! - вырвалось у неё, и она с силой швырнула на кровать дорогую декоративную подушку.

Техник молча отключил устройства, аккуратно уложил ноутбук обратно в чемодан и так же бесшумно вышел.

Эмили осталась одна в центре роскошного номера, глядя на чемодан, который обернулся полным провалом. План рухнул. Но она не собиралась отступать.
Она подошла к столу, открыла свой собственный ноутбук и запустила программу для редактирования метаданных. Руки двигались быстро, уверенно. Через несколько минут она создала фальшивые файлы: несколько «секретных» документов «Верфета» с грифом «Конфиденциально», датированные задними числами, будто Фелиция скачала их до подписания NDA. К ним она добавила пару «утечек» - якобы переписка с несуществующим «контактом» в конкурирующей компании, где та, якобы, просит «дополнительную информацию» по тендеру.

Она вставила эти файлы в корневую папку ноутбука, аккуратно подменив оригинальные имена и структуру, чтобы всё выглядело естественно. Метаданные были подделаны идеально: время создания, доступ - всё совпадало с реальной историей использования устройства. Если кто-то откроет ноутбук, увидит, что Фелиция якобы нарушила NDA ещё до того, как контракт с турецкими партнёрами был подписан. Доказательство - в самом ноутбуке.

Эмили закрыла крышку, улыбнулась холодно.

- Теперь ты сама себя уничтожишь, - прошептала она.

Она закрыла чемодан, заперла его и поставила на место. Когда Фелиция вернётся и откроет ноутбук, она ничего не заподозрит. А когда кто-то - будь то Адам или служба безопасности «Верфета» - начнёт проверять, «доказательства» будут прямо там, в её собственных файлах.

Эмили подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая о буре, что зрела в сердце одной женщины. Тень её фигуры, удлинённая заходящим солнцем, легла на небоскрёбы, словно предвестница грядущих потрясений.